«Когда мне было пять лет, я жила в реальном мире. А потом мир исчез. Все началось с компьютера. Наверное, это и считается настоящей жизнью: пишешь несуществующие письма несуществующим людям. Из реального мира ты переходишь в мир, где живут люди, которые пишут письма. Знание о существовании опирается на хрупкое доказательство – письма, такие же виртуальные, как и собеседник. Письмо не имеет ни малейшего отношения к реальности, письмо - это плохая копия существующего, но уже поздно отступать. Мир начинает строиться из слов. Все разумные слова признаются обозначающими реальный предмет. Так ты приучаешь себя знать, что все - существует. Приучаешь себя не чувствовать, полагая, что знания достаточно. Приучаешь себя считать, что все, кто пишут письма – живые и существуют. Привыкаешь – и тут же забываешь. В конечном итоге, не имеет значения, кто пишет ответы».
Я думаю, наша Белка может мне родить красивого щеночка. Чтобы он был как Белка, только маленький и с длинными ушами, и чтобы его можно расчесывать, как Ляська расчесывают Трика. Только он будет лучше Трика. У нас Белка кошмар, какая красивая. То есть, не кошмар, а совсем красивая, самая красивая. Вся такая темная, и белая, и еще коричневая. Я хочу, чтобы щеночек был белый в пятнышку – как в мультике про далматинцев. У нашей же Белки есть немножко пятнышек, значит, у щеночка тоже они будут. Мама сказала, что щеночек будет еще не скоро, а пока Белке нужно хорошо кушать. Я сегодня сама ее кормила, и она лизнула мне щеку. Наша Белка ужас, какая добрая, как бабушка, только Белка красивей. Хотя, конечно, самая красивая у нас мама. И тоже добрая. Не такая, как Белка, но она же мама!
«Может ли письмо быть самодостаточным? Или письмо закончено только с получением ответа на него? Кто владеет письмом – тот, кто его написал, или тот, кто его получил? Имеет ли письмо смысл, если на него никто не отвечает? Монолог – это искусство забывания. Но разве память – гарант целостности? Абсолютизация своего понимания и непонимания другого. Слепой и глухой – каждый владеет куском реальности. Обмен пониманиями. Ловя ящерицу, схватился за хвост. Хвост в руках и ящерица в уме. Виртуальная победа. Единственное, что осталось с детства – это забывание. Теперь это изощренное забывание письмами: получаешь ответы, и по ним восстанавливаешь свои вопросы. На самом деле, это не твои вопросы, а лишь то, что предшествовало чужим ответам. Выдергиваешь с мясом кусок реальности, и в нем живешь, как трупный червь».
Если бы он только дал понять, что ему совершенно не интересно читать весь тот бред, что я пишу, конечно, я бы не писала. Неужели так трудно написать правду? Неужели так трудно написать? Ему просто нужно было сделать замечание, и я бы рассуждала о музыке, книгах, последних фильмах и о чем угодно. Ведь было же когда-то время, когда я говорила о том, о чем хотела, и все было легко. Меня слушала мама, и никогда не говорила, что ей не интересно. Дура, дура, ну, зачем ты пишешь письма? Встретились бы, погуляли, как все, возможно, понравились бы друг другу. Как нормальные люди говорили бы. Может, что-то бы получилось. Неужели, писать в пустоту легче? Утонченный эгоизм – сводить человека до письма; самая крайняя степень трусости – писать в письме то, что никогда не скажешь собеседнику в реале – не найдешь слов, времени и мужества. Он больше не напишет, ну и что от этого меняется? Просто найдешь другого, подумаешь, не в первый раз, и будешь бесконечно писать о том, чего никогда не скажешь.
«Оглядываясь, видишь только бесконечную цепь потерь. Взросление – это каждую секунду падающие замки. Жить несуществующей жизнью, складывающейся из предвкушения и воспоминания. Когда мне было пять лет, я не знала, что такое детство, и что такое «сейчас», потому что все на свете было «сейчас». У взрослых остается только прошлое и будущее – самые концептуализируемые в мире вещи. Письмо написанное, и письмо, которое я еще напишу. А настоящего больше нет, потому что взрослые живут во множестве миров, а настоящее может быть лишь единственным. Или не быть – совсем. Написанное, как детство – всегда в прошлом. Настоящее осталось в детстве. Прошлое начинается рождением, будущее заканчивается смертью. Когда смерть придет, момент будет так же пропущен, как и все остальное, он ускользнет, и останется только память о собственной смерти. Смерть должна быть забыванием. Но, если помнишь, значит, жив? Помню ли я свою смерть? Не помню. Не помню, не потому, что ее не было, а потому, что я не помню, была ли она. Надо было записать, и сделать свою смерть такой же виртуальной, как и жизнь. Если бы я умерла, когда мне было пять лет, я бы, конечно, не помнила бы об этом. Мне бы и в голову не пришло помнить такую чепуху».
Комментарии