Какие странные сны приходят к тем, кто на секунду закрывает глаза под светом далеких звезд. Сара, сидящая на крыльце, вздрогнула, открыла глаза, и, щурясь в лучах солнца, разглядела скомканное серое одеяло, висящее в воздухе в нескольких шагах от нее.
- Здравствуй, - сказало одеяло.
- Здравствуй, - машинально ответила она.
Повисла тишина. Сара неподвижно смотрела на одеяло, а оно покачивалось на ветру.
- Я думал, ты удивишься или испугаешься, - наконец сказало одеяло.
- Да, - опять машинально ответила она. Она была слишком растеряна, чтобы ответить что-то другое.
- Я прилетел с Антареса к тебе.
Она очень долго смотрела на серое одеяло, и у нее было странное состояние – словно это говорящее одеяло было самой обычной вещью на свете, и больше ничего не произойдет, мир так и собрался на ее крыльце, чтобы остаться здесь навсегда
- Зачем? – наконец спросила она, с трудом справляясь со своим оцепенением.
- Потому что ты – моя целостность.
Очень медленно она закрыла глаза, потом открыла.
- Что это значит?
- Когда ты начинаешь воспринимать другого так же, как себя, ты понимаешь, что во всей Вселенной нет ничего, кроме тебя самой. Совсем ничего. Это и есть целостность. Оборотная сторона этого счастья – пустота. Ничто во Вселенной не сравнится с моментом абсолютного понимания. Для нас с тобой это момент, когда мы будем стоять друг напротив друга, и ты скажешь, что любишь меня.
- Откуда ты знаешь, что так будет?
- Просто знаю.
Какой странный сон. Солнце, неторопливый вечер, тишина и одеяло с Антареса.
- Но я этого не знаю.
Его складки изменились.
- Значит, тебе придется мне поверить. Любовь начинается с доверия.
- И что будет? – она смотрела, как серое одеяло с Антаресе опускается на крыльцо рядом с ней.
- Не знаю. Никто не знает. Это самая великая загадка Вселенной, и разгадка каждый раз иная. Но я точно знаю, что я хочу сделать для тебя.
- Что? – спросила она с замиранием сердца.
- Я покажу тебе свой Антарес – таким, какой он есть, а не то жалкое подобие, что ты видишь с Земли. Я открою дорогу к далеким звездам.
Она посмотрела на заходящее солнце.
- Разве мне мало того, что я вижу?
- Далекие звезды часто бывают ярче близких, хотя свет их кажется бледным. Например, вам кажется, что одна из самых ярких звезд – Сириус, собачья звезда. Его светимость в ваших солнцах равна 22, а расстояние до него – 8.8 световых лет. Но наш Антарес куда ярче – его светимость равна 980 вашим солнцам, но он очень далеко, 171 световой год, и поэтому кажется бледным. Но Антарес ярок и прекрасен. Достаточно лишь сменить точку наблюдения.
Сара внимательно выслушала, и прикусила губу.
- Ты увезешь меня отсюда? У тебя есть космический корабль?
- Нет. Мне не нужен космический корабль. Я седлаю солнечный ветер. Ты тоже научишься этому.
- Когда?
- Когда скажешь, что любишь меня.
- Но я не люблю тебя!
Скомканное серое одеяло вдруг оказалось совсем рядом с ее рукой.
- Это не важно. Раз я нашел тебя, время уже не имеет значения. Любовь так громадна, что неважно, когда ты полюбишь меня. Потому что ты уже меня любишь. Просто, когда ты это поймешь, ты мне об этом скажешь.
- Зачем? Ты ведь и так это знаешь – уже сейчас.
- Я – знаю. Но это нужно тебе. Любовь – это то, что проговаривают. За ней всегда идет невысказанное – понимание. Я пытаюсь проложить тебе дорогу к далеким звездам. Ты все равно их не увидишь, и все, что тебе остается – просто верить мне. Когда ты скажешь, что любишь меня, это будет значить, что ты понимаешь меня, и готова начать свое путешествие.
Она подперла щеку рукой и глубоко задумалась.
- Но, почему именно я? Разве нет никого, поближе к твоему Антаресу? – в голосе, против ее воли, проскользнуло отчаяние.
- Нет. Нет никого, поближе к Антаресу, и больше никого, во всей Вселенной. Мир создан не мной. Я просто следую за самой яркой звездой, как бы далеко она ни была.
Медленно смеркалось, солнце тянулось к земле, становилось прохладно. Сара думала, что надо бы спросить про то, чем он питается, про их города и законы, про космические корабли и ужасных монстров, про пиратов и звездные империи – не может быть, чтобы там не было ни одной звездной империи! Очень много всего, о чем можно спросить пришельца, и все такое мелкое и искусственное, совсем мертвое, по сравнению с любовью и абсолютным понимаем. Лазеры, звездные королевства и метеоритные дожди не имели к ней никакого отношения, а любовь и целостность – имели. Если бы она только поняла, о чем он говорит! Подул ветер, и Сара вздрогнула.
- Что с тобой?
- Я просто замерзла. Нужно зайти в дом и взять одеяло, - она осеклась.
- А что делают с одеялами?
- В них укрываются. Или заворачиваются.
- И ты можешь сделать это со мной?
Она коснулась его рукой.
- Могу. А тебе не будет больно?
-Попробуй.
Сара осторожно завернулась в него, чувствуя, как нечто мягкое и теплое оплетает плечи. Прижимаясь щекой, она уткнулась губами в край. Ей было необыкновенно уютно.
- Что ты сделала?
- Извини, – она смутилась.
- Что это было?
- Я просто коснулась тебя губами.
- Губами?
- И языком. Извини.
- Это как-то называется у людей?
- Да. Поцелуй.
- Мне было приятно, - сказал он после долгого молчания.
Она не ответила.
В сумраке зазвучали голоса, хлопнула калитка, и к дому подошли папа с мамой.
- Сара? Почему ты сидишь на таком холоде, еще и одна?
Сара встала, одеяло мягко сползло с ее плеч и повисло в воздухе.
- Я не одна. Мама, папа, вы не поверите, но это…..
По одеялу, еле заметно светящемуся в темноте, прошли волны. Мама вскрикнула и покачнулась.
- А ну-ка в дом! – резко сказал отец, поддерживая жену, и осторожно обходя висящее одеяло.
Сара оглянулась:
- Ты подождешь? Я постараюсь успокоить родителей, и вернусь.
- Конечно, - сказал он. – Я все понимаю.
Она улыбнулась, и закрыла дверь.
Бледная мама полулежала в кресле, отец ходил кругами.
- Боже мой, Сара, что это?
- Он сказал, что он пришелец с Антареса. Они там все такие, как одеяло, - и замолчала, поняв, что больше ничего сказать не может и не хочет.
Родители переглянулись.
- Он давно тут …. сидит? Находится?
-Нет, - инстинктивно соврала Сара. – Совсем недавно.
Родители опять переглянулись. Потом папа, прячась за штору, выглянул на крыльцо, а мама подошла к буфету и начала возиться с посудой.
- Вот что, милая, - сказала она, повернувшись. – Выпей-ка молока и иди спать. Поговоришь завтра со своим пришельцем. Он будет здесь до завтра?
- Да, - Сара решила не спорить, и просто вылезти через окно спальни, поэтому она демонстративно выпила стакан молока и поднялась к себе. Последнее, что она слышала, это звук набираемого номера.
Сара легла на постель, рассчитывая подождать полчаса, пока родители не лягут спать, но ее неожиданно сморил глубокий сон. Она проснулась, когда было уже светло, и трава была мокрой от прошедшего ночью дождя. Сара кинулась к окну, но на крыльце было пусто. Она спустилась на кухню, где мама жарила блинчики, а папа пил кофе.
- Мама! А где он?
- Кто, милая?
- Одеяло. Пришелец с Антареса.
Родители переглянулись.
- О чем ты говоришь, милая? Какое одеяло? Какой пришелец? Ты что, опять вчера ночью смотрела фантастические фильмы?
- Мама! – ошеломленно произнесла Сара. – Зачем ты врешь? Мне это вовсе не приснилось!
- Пришелец? – насмешливо повторил папа, отодвигая пустую чашку. – Здесь? Сара, ну знай же меру. Шутка уже не смешная.
Замерев, она переводила взгляд с одного родителя на другого. Мама, напевая, мыла посуду. Папа читал газету. В окно светило солнце. Сара медленно вышла, и села на порог крыльца. На мокрой земле были отчетливо видны следы незнакомых широких шин и множества тяжелых ботинок с рифленой подошвой.
В наших широтах Антарес лучше всего видно в конце весны и начале лета. Это написано во всех картах. Сара сидит на крыльце и повторяет три слова.