диагноз



Любовь Ивановна вынула из духовки светлый корж. Столько возни с этими слоеными тортами! Она всегда готовит тесто на пиве – много-много тонких коржей, которые потом тщательно промазывались заварным кремом. В идеале, торт еще должен постоять несколько часов в холодильнике, чтобы лучше пропиталось, вот, если бы Леночка раньше предупредила о своем приходе…

После замужества она совсем перестала приходить. Конечно, считается, что у молодых должно быть свое жилье, и с этим она спорить не будет, но, ведь в раздельном хозяйстве есть много минусов. Леночка, например, совершенно не умеет консервировать, а как ужасно она гладит! Сто раз ей говоришь, что нужно смотреть на ярлычок, и обязательно доставать гладильную доску, но она все старается сделать побыстрее, поэтому постоянно ходит в мятом. Чем она там своего Юру кормит? Наверняка, сидят на полуфабрикатах, а ведь это очень дорого! Если бы Леночка правильно вела хозяйство, они бы тратили значительно меньше, а так, она уже четыре года ходит в одном пальто. Неужели она надеется, как обычно, на свою маму?

Любовь Ивановна вздохнула: ну что тут сделаешь? Придется покупать ей на день рождения новое пальто. Она же не может позволить, чтобы ее дочь ходила непонятно в чем! От ее муженька все равно ничего не дождешься. Подумаешь, собственная квартира, а зарабатывает он так себе, никаких подработок не ищет, и совсем не жалеет Леночку. Подумать только, бедная девочка возвращается из спортзала в восемь вечера, а ему даже в голову не пришло ее встречать! Конечно, это все она, она так себя поставила и повела. Была бы умнее, он бы с ней носился и засыпал бы ее подарками.

И, конечно, если бы он жил с тещей (как странно – быть тещей!) он бы и с Леночкой был повежливее. Вот если бы она переехала к ним, эту квартиру можно было бы сдавать, и они бы спокойно купили Леночке шубку. В конце концов, и Леночка, и Юра работают, так что она бы могла и готовить, и убирать – молодые не знали бы никаких проблем.

Любовь Ивановна бросила озабоченный взгляд на часы и поставила на плиту чайник. Что-то Леночка задерживается. Никакого уважения к матери! Она ведь знает, как я дергаюсь, когда она опаздывает, неужели так трудно прийти вовремя или назначить другое время? Сейчас и так скользко, а автомобилисты носятся как сумасшедшие – да всякое может случиться. И, ведь у нее есть мобильник! Неужели трудно позвонить? А если я сама позвоню, Леночка, конечно, обидится. Хотя, на самом деле, это я должна обижаться – я одна тянула ее, все отдавала, сколько сил было потрачено на то, чтобы устроить ее в музыкальную школу! Слуха нет, глупость какая! В конце концов, Леночка же научилась играть на пианино!

А как ей вырезали аппендицит! А как она сломала руку! А ее первый мальчик, что все время норовил залезть ей под юбку! А эта идиотская мысль Юры – о том, что не стоит пока жениться. Какое счастье, что Леночка послушалась меня, а не его! А как ей за две ночи я шила костюм феи на маскарад! Правду говорят, что все дети неблагодарны. Сейчас я сижу целыми днями дома, а она ко мне приходит, в лучшем случае, раз в две недели!

Резкий звонок прервал поток размышлений. Любовь Ивановна кинулась к двери, успев бросить взгляд на часы – на двадцать минут опоздала, мерзавка!

- Что такое? – возмущено сказала она, открывая дочери дверь. – Не могла позвонить, сказать, что задерживаешься?

- Мама, ну зачем ты, - устало ответила Леночка, скидывая ботинки на большой рифленой подошве. – Есть, что кушать?

- А что хочешь? – Любовь Ивановна моментально кинулась к холодильнику.

- Ничего, в общем-то, - рассеяно ответила дочь, тоже проходя на кухню. – Ой, отрежь мне кусок. Да, такой, побольше.

Любовь Ивановна заботливо положила дочери два куска, и разлила по чашкам чай.

- Ну, как, тесто получилось?

Леночка только кивнула с набитым ртом. Любовь Ивановна тревожно посмотрела на дочь – что-то было у нее на уме, все это неспроста. Леночка, всегда так следящая за фигурой, и вдруг - два куска сразу! Дочь же, словно нарочно, ела не спеша, явно оттягивая начало разговора.

В том, что разговор будет серьезным. Любовь Ивановна не сомневалась, и судорожно перебирала в уме варианты проблем, которые нужно будет сейчас решать. Разделавшись с третьим куском. Леночка подняла глаза на мать и глубоко вздохнула.

- Мама, у меня к тебе серьезный разговор.

Не смотря на то, что Любовь Ивановна была к этому готова, сердце болезненно сжалось.

- Да, моя девочка. Что у тебя опять случилось?

- Мам, понимаешь, я беременна.

Любовь Ивановна замерла. Леночка, не глядя на нее, заговорила очень быстро, путаясь в словах.

- Мам, я не знаю, что мне делать. Я, в принципе, хочу ребенка, но не могу бросать работу – мы с Юрой только на его зарплату не проживем. На моей фирме, ты же знаешь, никто не будет оплачивать мне декрет. Одно дело взять отпуск за свой счет на месяц, максимум, два, ну а остальное время кто будет сидеть с ребенком? Я не хочу на тебя это перекладывать – ты и так растила меня в одиночку, всю жизнь занималась кем угодно, только не собой, у тебя сейчас такие проблемы со здоровьем, я не хочу тебя загружать. Мне делать аборт? – выпалила она, и в первый раз посмотрела на мать.

Любовь Ивановна сидела очень прямо, глядя перед собой. Она вспомнила, как хлопнул дверью Борис, когда она объявила, что не будет делать аборт, как вышла из роддома с Леночкой, как болела грудь, как она потолстела, как сцеживала молоко, как бесконечно качала девочку, которая была ужасно крикливой, как стирала пеленки, и вся комната была похожа на прачечную, как Леночка начала болеть, и как категорически отказывалась ходить в ясли, как вечерами она шила маленькие платьица без вытачек и проверяла уроки, как они гуляли в парке и ходили на карусели. Как Леночка все время выпрашивала мороженое и обожаемые ею чипсы, как водила ее в бассейн, как копила деньги на зимние сапожки и сама вязала варежки и шарфик, как они ездили по профсоюзной путевке на Черное море, и Леночка чуть не потерялась, как у нее ужасно прыгало давление, если Леночка задерживалась, как Леночка прятала сигареты, и целовалась в подъезде с каким-то волосатым парнем. А потом клялась, что выйдет за него замуж назло маме, как….

- Мама, - Лена тронула ее за руку. – Я все понимаю, аборт - это не хорошо, но я просто не вижу другого выхода. Я лет через пять заведу ребенка, сейчас еще слишком рано.

- Что? – вскинулась Любовь Ивановна, чувствуя, что у нее опять начинает расти давление. – Даже не думай! Я тебе запрещаю! Будешь рожать, - она встала так резко, что упала табуретка. - Ребенком займусь я лично! Будешь спокойно работать, все равно ничего не знаешь и не умеешь! Даже не гладишь! Ты же не понимаешь, не понимаешь, какое это счастье, Леночка, заниматься ребенком! – счастье переполняло Любовь Ивановну. - У нас будет ребенок, твой ребенок, мой ребенок!

Жизнь снова оказалась прекрасной и полной смысла.

11.02.2004


Комментарии

Rony 11 апреля 2006г.
ох, надо распечатать и дать кое-кому почитать..:-)))только ведь не дойдет-как отвратительно слушать про "надо так повести и себя поставить чтоб засыпали подарками" и что проблемы у работающей парочки могут заключаться исключительно в ведении домашнего хозяйства..другое ведь поймет совсем:-)))

И.Х. 17 апреля 2006г.
не поняла намека:-(

читатель 9 августа 2008г.
да, все бабушки, несмотря на трудности, готовы вновь переносить тяготы по уходу за детьми, помогать молодым родителям. И это не диагноз.
Просто этого требует жизнь: человек на старости лет остается один, и дети единственное спасение от одиночества. А уж какими дети вырастут - внимательными или неблагодарными - это уж как родители себя поставят(или воспитают).


Имя
Комментарий

© Инна Хмель