- Дед, ты что сидишь, а помидоры поливать? – голос Тамары Андреевны разорвал тишину предзакатного сада.
Дед Антон зашевелился, разминая затекшие ноги.
- Да вот, видишь, - невнятно начал он, словно раздумывая, договаривать, или не стоит.
-Доделал свой кораблик? Ой, молодец, дед, ай да мастер. Крохотулька какая! Только ты бы делом занялся, - проговорила Тамара Андреевна, с любопытством разглядывая маленький корабль в бутылочке из толстого стекла. – Вот Антошка приедет, обрадуется.
Дед кивнул, осторожно вставая.
- Это сколько же ты возился? – продолжала Тамара Андреевна. - Месяца два?
- Да что же, два. С зимы. Это же Коленька на Новый год набор подарил. Вот, к приезду Антошки хотел успеть.
- Красота, - деловито говорила Тамара Андреевна, вытирая с маленького столика капли клея. – В сервант поставим, прямо по центру.
Дед Антон оглянулся на бутылку, блестевшую в лучах солнца.
- В сервант, - повторил он, и пожевал губами.
- А то, упаси господь, уроним, заденем, дождь намочит, - продолжала жена.
- Что там намочит, я же все запечатал, вот, смотри.
- Ой, - она небрежно повела плечами, - знаю, как ты плотно закрываешь. Вечно что-нибудь не то сделаешь!
Он махнул рукой, ничего не сказав, и только проводил глазами грузную фигуру жены, торжественно несущую бутылку в дом.
Маленький Антошка, против ожидания, вовсе не был в восторге. Кораблик в бутылке он осмотрел почти без интереса, лишь поинтересовался у деда, как тот ухитрился все это засунуть в такое маленькое горлышко.
Услышав, что это все склеивалось по частям аж с Нового года, он скривился, и слез с колен деда.
- Тебе не нравится, маленький капитан? – на внуке была матроска с черными полосками.
- Не-а, - протяжно проговорил Антошка, глядя на бутылку за стеклом, - это вообще не корабль.
- Как это не корабль, - удивился дед, - а что это, по-твоему?
Антошка равнодушно пожал плечами.
- Понимаешь, дед, - доверительно сказал он, останавливаясь в дверях, и крепко сжимая в руке красное пластмассовое ведерко, - корабль – это то, что плывет.
Дед Антон опустил голову и так шумно вздохнул, что внук озадачено на него воззрился.
- Точно, маленький капитан. Никакой это не корабль.
Только через два дня Тамара Андреевна заметила, что кораблика за стеклом нет. Озабочено вытерев руки о передник, она выскочила во двор, и схватила маленького Антошку за ухо.
- Ах ты, бандит, злодей малолетний, ты куда кораблик дел? Дед столько старался, так работал, а ты играться взял? Сломаешь ведь!
-Де-е-да! – моментально зарыдал Антошка. - Не брал я кораблик, честное слово, ну де-еда!
На слезы и крик примчался дед Антон. Антошка резво вырвался, и кинулся к нему.
- Дед, ну скажи, что я ничего не трогал!
- Не трогал он, как же! – кричала Тамара Андреевна, - а кто, кто трогал? Куда кораблик исчез, кому он еще нужен? Я его, что ли, взяла, такую красоту, которая должна была на полке стоять, или дед взял? – она пыталась дотянуться до внука, прячущегося за спиной деда.
-Дед! – рыдал Антошка, остро чувствуя несправедливость, и от того жалеющий себя еще сильнее, - дед, ну скажи ей, что не я!
- Не ты, - наконец проговорил дед, отмахиваясь от грозной жены, - я его взял, я.
Тамара Андреевна так растерялась, что на минуту замолкла, лишь тяжело дыша, после чего продолжила с новой силой.
- Что же ты, ирод, раньше не сказал? Ты зачем меня нервничать заставил? А я, старая дура, еще на любимого внучка подумала, а он у меня умничка. Да, Антошенька?
Антошка старательно размазывал слезы по грязному лицу, и хмуро посматривал на бабушку.
- Так ты переделать взял? Что, отвалилось что-то? Я же говорила, что у тебя обязательно что-то не так!
-Нет, - буркнул дед, не глядя на жену.
Она заподозрила неладное.
- А что с ним?
Дед Антон набрал воздуха в легкие.
- Я отпустил его плавать.
- Чего? – Тамара Андреевна стала походить на испуганную скумбрию.
- Ничего, - мрачно ответил дед. – Вышел на берег, и бросил бутылку. Пусть плавает.
- Дед! – восторженно заорал Антошка, и обнял деда за плечи, уткнувшись лицом в байковую рубашку, - дед, а что же ты меня не взял?
Дед смотрел на Тамару Андреевну, вытирающую руки фартуком
- Ах ты, маразматик, - наконец, уже спокойней проговорила она. – Такую вещь испортил, старый дурак, - не найдя, что еще сказать, она побрела в дом доделывать пирожки. В проем окна был виден ее резкий профиль с глубокой складкой на лбу.
- Дед, дед, а он далеко поплыл, ты знаешь куда? – трещал Антошка, предано заглядывая в глаза понуро стоящему деду.
Раньше Антон редко выходил к морю. Обычное дело для всех жителей приморских городов – они презрительно смотрят на толпы курортников, бесконечными вереницами тянущиеся к морю и обратно, а сами не выходят на пляж годами.
Только устроившись на работу в туристическое агентство, он начал ощущать необычную, болезненную тягу к тишине. Пляж был самым тихим и пустым местом зимой. Почти каждый день он возвращался домой по берегу моря. Шел как можно медленнее, с каким-то смутным удовлетворением переживая тот факт, что его никто не ждет, и можно никуда не спешить, и пусть этот вечер будет длинным, как можно длиннее, потому что утром опять придется идти на работу. Там бесконечно звонит телефон, все время приходится что-то говорить, рассказывать, объяснять, убеждать и при этом улыбаться. Ощущение бессмысленности было таким сильным, что перехватывало горло. Каждое утро он просыпался с мольбой, чтобы поскорее наступил вечер. Вечером он шел к морю. Через месяц или два он уже не мог представить себе, как раньше жил без моря. Как вообще люди живут без моря? Зачем ехать в Таиланд или на Ривьеру, там жарко и полно людей, а здесь тихий пустой пляж. И не жарко. Очень странное ощущение – жить от берега до берега, одним ожиданием вечера и встречи с морем. Будто весь смысл собрался здесь.
Хуже всего то, что он никому не мог рассказать об этом. Когда он пытался, все понимающе кивали и говорили, что это бывает, что не всем нравится их работа, что это нормально, и он тут же терял нить объяснений. Дело было не в работе. Это было следствием, а причина – она ускользала, но он точно ее чувствовал. Он не знал, не мог придумать, что делать. Он даже купил книжку «Как получать радость от жизни». Это была очень смешная книжка, и она научила его одному – в обыденности нет радости, а повседневность – спасательный круг для недоумков. Он пообещал себе не читать таких книг, потому что и так знал, что смысл – в реальности, а радость - в том, что с ней делаешь. Если можешь, конечно. Он ничего не делал, потому что работал – как и все – с девяти до шести, а в субботу с десяти до двух.
В воздухе кружилось несколько чаек, и лучи заходящего солнца окрасили воду в розовый. Он шел, глядя себе под ноги, выхватывая глазами то один камень, то другой, иногда осколки стекла, фольгу, особенно радуясь яркой банановой или апельсиновой кожуре на серой гальке. Он бродил так около часа, пока его внимание не привлек блеск лежащей у самой кромки воды бутылки. Набегавшие волны заставляли ее вздрагивать и перекатываться с бока на бок.
Антон сначала увидел, что бутылка запечатана, потом посмотрел на свет и присвистнул в восхищении. Как вообще такая чудесная вещь могла очутиться на пляже? «Приплыла» - мелькнула шаловливая мысль. Он присел на валун, и начал рассматривать, крутить так и этак, восхищаясь и забавляясь игрушке, пока не начало темнеть. Поднимаясь, чтобы идти домой, он поскользнулся на скользком покатом камне, и сильно ударился правым боком. Бутылка разлетелась на сотню осколков. Антон опустился на колени и, проклиная себя за глупость и неуклюжесть, начал старательно собирать, высматривая остатки кораблика. Очень быстро у него заболели колени от ползанья по острым камням, и он разодрал руку в кровь, пытаясь выудить провалившуюся в узкую расщелину кабинку. Когда стало совсем темно, Антон побрел домой, ощущая себя корабельным кладбищем.
Запершись в своей комнате, он выгреб остатки из карманов. Все детали были покорежены, а часть наверняка так и осталась на камнях. Впрочем, какая разница. Даже если бы все было цело, он все равно не смог бы ничего исправить. Аккуратным и скрупулезным человеком Антона не назвал бы даже лучший друг. Некоторое время Антон с отчаянием перебирал кусочки дерева и пластмассы, а потом, взглянув на часы и вспомнив об очередном тяжелом предпраздничном дне, отправился спать. Ему снились большие белые корабли.
Утром он посмотрел на груду деталей на столе, и решил, что кое-что можно сделать. Даже целых две вещи. Он пошел на кухню, взял бутылку из-под шампанского, осторожно сложил туда все детали и тщательно заткнул пробкой. Потом вышел на берег, встал на самый краешек пирса и швырнул бутылку как можно дальше. После этого он зашел на работу и написал заявление об уходе.
Потому что корабль должен плыть.
Комментарии