Бальзак как-то заметил (хотя, за точность цитаты я не ручаюсь), что несложно найти женщину, никогда не имевшую любовника, но почти невозможно найти женщину, имевшую только одного любовника. Я знаком с такой женщиной. Вы, конечно, можете сказать, что зря я поверил ей на слово, однако, думаю, тот факт, что она - моя сестра, вас убедит.
У нас в доме всегда было полно моих друзей, которые заглядывались на Таньку. Я был рад, что она встречается с теми, кого я знаю, по крайней мере, я за нее не тревожился. Я заволновался, только когда она познакомилась с Сергеем. Он был красив, знал об этом, и умел этим пользоваться. Как раз тот человек, за которого ни в коем случае нельзя выходить замуж, но очень хочется. Все это понимали, и Танька тоже это понимала, а что не поняла, то объяснил ей я.
Когда Танька объявила, что собирается замуж за Толика, который сох по ней лет семь, Сергей бесследно исчез из нашей жизни. Только спустя несколько лет, когда у Таньки уже было двое детей, я узнал, что он стал крутым бизнесменом. Еще через два года, по дороге домой, я услышал по радио, что его застрелил киллер. Потрясенный, я свернул к Таньке. Толик, как обычно, был на работе, а она возилась с младшенькой. Я рассказал ей про Сережу, и спросил, стоит ли идти на похороны.
Таня посадила дочь в манеж, вышла на кухню, и подошла к окну.
- Слушай, ты близко сидишь, протяни руку. Там, за холодильником, пачка.
Я бросил ей «мальборо» и коробок спичек. Она глубоко затянулась.
- А он был женат? – вдруг спросила она.
- Не знаю, - я смотрел на ее пальцы, нервно стучащие по стеклу. – А какая разница? Тань, ты что?
- Пойдем, а? Хоть в сторонке постоим, - тихо сказала она.
- Пойдем, конечно, - я слегка растерялся. – Он тебе так нравился, да?
Танька обернулась, и закурила еще одну сигарету.
- Нет, - сухо ответила она, отворачиваясь. – Ни черта ты не знаешь. Я любила его до безумия.
- Таня!
- Не надо, не говори. Я правильно вышла за Толика, - она быстро затягивалась. - Он хороший отец, хороший муж, в конце концов, он мой лучший друг. А Сережа – бабник. Он любил меня, очень, но все равно бегал за всем, что движется. Ты мне все правильно тогда сказал, но ведь сердцу не прикажешь. У меня ноги подкашивались, когда он на меня просто смотрел.
Что-то внутри у меня оборвалось.
- А Сережа знал, что ты…?
- Видел. Он все видел. Умный сукин сын, - она бросила недокуренную сигарету на подоконник, и взяла следующую. – Ему стоило только позвать меня, и поклясться, что никто ни о чем не узнает. А после свадьбы…, ну, ты сам понимаешь. После первого мужчины….
- И как долго ты с ним…, - я никак не решался выговорить это.
- Трахалась? Почти весь медовый месяц.
- А Толик? – у меня появилось чувство, что я седею.
- А Толик сутками работает!
Пауза стала совсем невыносимой, и я заговорил:
- Ты любила его, он любил тебя, почему же вы не остались вместе? Ты боялась, что он тебя бросит?
- Нет, - резко бросила Танька.
Она замолчала, словно раздумывая, стоит ли продолжать. На подоконнике дымился окурок.
- Таня, клянусь, я больше не буду с тобой об этом говорить, никогда. Но ты только объясни мне, - несмотря на ее признание моей правоты, я все равно чувствовал себя виноватым, и хотел сам перед собой оправдаться.
Она опять закурила.
- Он был вторым моим мужчиной, - с трудом сказала она. – Когда я в первый раз ложилась с ним в постель, мне казалось, сейчас небо обрушится. Я хотела этого до безумия, с первой секунды, как его увидела. И, знаешь что? – теперь она смотрела на меня расширенными глазами, и я видел, как слезы чертят светлые полоски на ее щеках. – Ни-че-го! Он ничем не отличался от Толика! Все вы одинаковые! – И она с силой ткнула окурком в светлый подоконник.
Летом все подоконники перекрасили, и никаких следов не осталось.