- Янка, ты есть хочешь? – задал Сенька сакраментальный вопрос, нехотя вытащив ногу из-под одеяла.
- Я не пойду готовить! – с неожиданной живостью сказала Яна, покосившись на парня.
- - Ну и не надо, - мирно согласился он, приоткрывая глаз. – Подумаешь. Рано или поздно кто-нибудь из нас все равно попадет на кухню.
- На кухню! В такую даль! – простонала Яна, устраиваясь поудобней. – Неужели нигде поблизости нет еды?
Сенька нашел под одеялом упругое бедро девушки и удовлетворенно замурлыкал.
- Ну почему же… Давай поразмышляем. Вчера в твоей комнате я оставил яблоко и еще три огрызка. А на балконе сложены орехи.
- Орехи? – слегка оживилась она. - Орехи – это отлично.
- Я не очень люблю орехи. Кстати, а у нас на кухне какая еда водиться? Может, мне ради нее и вставать нет смысла? – в голосе Сеньки послышалась легкая тревога.
Теперь пришла очередь Яны серьезно задуматься.
- Там есть кофе. Каша, хлебцы, сыр, масло.
Сенька горестно щелкнул языком.
- Нет, это все для тебя. Мне ради этого вообще вставать нет смысла.
- Еще сосиски, - тоном искусительницы закончила Яна.
- Сосиски, - мечтательно проговорил Сенька. – Лес, дичь, охота, стая….. – он укусил ее за плечо для большей убедительности.
Она щелкнула его по носу.
- - Это у тебя охотничий инстинкт разыгрался?
- Нет. Это у меня нормальная человеческая надежда, что рано или поздно еда сама заползет ко мне в рот. Неподвижная еда – это нечто, что превращает нас из великих охотников в простых обывателей.
Некоторое время они молчали, раздумывая о тяжелых судьбах дичи, попавшей в их холодильник.
- Между прочим, - вдруг выдал Сенька, - соотношения сил в нашей ситуации пятьдесят на пятьдесят.
- Это почему? – озадаченно спросила девушка, только собравшаяся дернуть за соблазнительно беззащитное ухо.
- Что пятьдесят процентов из нас с тобой не дойдут до кухни, но, неясно, кто конкретно эти пятьдесят процентов, - торжественно провозгласил Сенька.
- С чего это ты сделал такой вывод? – она слегка удивилась.
- Элементарно. Или дойдем, или нет.
- Какая жуть, - лениво отозвалась Яна. – Исчезнуть в поисках кухни. Зато, как я понимаю, второй из нас выживет.
- Ну да, – хмуро пробормотал Сенька, прикидывая. – Шансы можно повысить, если исходить из предпосылки, что твои кожаные туфли в прихожке съедобны. А до балкона, например, идти гораздо ближе, чем до кухни.
- Насколько ближе? – безжалостно уточнила Яна.
Задумавшись, ее приятель забыл о бедре.
- Ну, всего у нас девять помещений, считая туалет и ванную. Из этих девяти – пять с едой, так что…
- Это не проясняет наши возможности, – меланхолично констатировала Яна, возвращая его руку себе на талию. - В некоторых еды больше, а из этой комнаты, например, вообще очень трудно выйти.
- Не усложняй, - строго сказал он. – Тогда придется дополнительно вводить фактор времени, а мне лень интегрировать.
- - Не интегрируй, – кивнула она и потянулась к нему.
Спустя некоторое (довольно длительное) время, чувствуя приятную усталость во всем теле, Яна поднялась на колени, и потянулась.
- Ты куда? – сонно пробормотал Сенька, не открывая глаз.
- Добывать еду моему повелителю, - весело отозвалась она, накидывая халат, и надевая стоптанные тапки.
Сенька смотрел, как она выходит из комнаты, и закрывает за собой дверь.
Ее не было долго, очень долго. Сенька медленно выбрался из постели и прислушался к абсолютной тишине, царящей в квартире. Постояв несколько секунд в тревожном раздумье, он решительно отодвинул стул, и устроился за письменным столом. Взяв листок бумаги, Сенька сосредоточился, и начал писать формулы. Он ненавидел интегрировать, но он должен знать, когда она вернется, чтобы встретить ее чашкой горячего кофе. Он должен точно знать, что она вернется.