Ни один порок не
пускает столь глубоких корней,
как порок сочинительства.
Л. Фейхтвангер
Блестящий русский сатирик, один из лучших. Он пишет невероятно хорошо, его метафоры остры, его диалоги сверкают неброским остроумием, и все это чуть подернуто печалью угасания. Удивительно легкое, яркое чтение, с тихой минорной нотой. Обожаю «Шутку Мецената». Его стоит найти и поставить на полку. «Или я умру, или эта женщина будет моей. Из того, что он не умер, ясно решение этой дилеммы в его пользу». Хорош в любом месте и в любое время, лучше всего – вытянувшись на диване.
АКУТАГАВА Р.Он не дорожит текстом, и не играет с реальностью. Он просто знает, что искусство выше и важнее жизни, и отдал себя этому без остатка. Весь его мир написан сильным и легким слогом. Он краток и изощрен, словно праздник цветущей вишни. Следует читать его дома, обязательно в тишине и покое. Эта книга не простит вам суеты и суетности. При любом небрежном движении он вздрогнет от боли, и исчезнет. Самая известная вещь – «В чаще». Самая отчаянная и прекрасная – его посмертная «Жизнь идиота»: «…Он проводил жизнь в вечных сумерках. Словно опираясь на меч со сломанным лезвием…». Он покончил с собой в тридцать шесть.
АРАГОН Л.Прочитала только «Гибель всерьез», но это, конечно, стихи в прозе. Назвать романом эту тонкую грустную книгу у меня не получилось. Она хрупкая и чуткая, как сухие кленовые листья. Но ей ни в коем случае нельзя поддаваться – она старается утопить в себе все, до чего может дотянуться. Это очень приятная смерть. Читать ее нужно, превратившись во французскую улитку, медленно переползая со строчки на строчку, или зимой, встречаясь глазами с замерзшим стеклом.
БАЛЬЗАК О.Лучшее чтение для влюбленных. Его я люблю целиком, более всего - «Шагреневую кожу». Его хорошо читать вечером, вернувшись со свидания, под теплым пледом в кресле. «Мужчина, бьющий свою жену, не способен ее отравить». Он умен и наблюдателен, некоторые страницы хороши до слез, впрочем, не доверяйте ему безоговорочно – есть вещи откровенно слабые. Его нельзя читать в спешке, потому что появляется искушение пропустить описания, а делать это стоит лишь в редких случаях.
БАСЁЧитайте его в молчании, лишь когда душа замерла, а вокруг тишина сердца, и некуда спешить, и вы знаете, что вас никто не ждет. Он прозрачен и невесом. Одно трехстишье в дождь. Его нужно ощущать всей поверхностью тела, входить в него, словно в воду, и позволить этому быть выше тебя. Однако же, на нем нельзя останавливаться: он - словно яд – в малых дозах исцеляет, а в больших – убивает всякую чувствительность. И никогда, пожалуйста, не читайте его в электронном варианте.
БОРХЕС Х.Из любимого. Он, конечно, не писатель. Великий слепой, этот человек играет с текстом. Назовем его автором. Текст для него – поле эксперимента, все таит намек на искусственность и подчеркнуто интеллектуально. В нем есть что-то от шахматиста. Делайте ход, и читайте страницу. Вы никогда не выиграете партию, но будете только рады этому. Здесь нет эмоционального сопереживания – но восхищение разумом, игрой, намеком. Особенно хорош летним вечером у открытого окна. Думаю, это, скорее, чтение умудренных опытом мужчин, нежели юных леди.
БРЕДБЕРИ Р.Его книги своим неукротимым гуманизмом с завидным упорством наносят пользу и причиняют добро. Хорош для любого времени года, но, лучше всего – когда вы болеете ангиной и пьете чай с медом. А еще, когда вы разбили коленку или едете домой, где не были много лет. Этот человек не столько живет в детстве, сколько являет собой философию детства. Ему можно доверять целиком, как старому любимому учителю, и, как от старого любимого учителя, от него нужно вовремя уйти – он слишком расслабляет, и ему не хватает жесткости. Я больше всего люблю один из немногих его сатирических рассказов «Тираннозаврус Рекс».
БУЛГАКОВ М.А.Его язык прозрачен, его книги кристальны, его интеллигентность иногда пугает. В этих книгах все время проскальзывает искра безумия. Он не привязан ко времени, но неразрывен с пространством – читать его следует только в России. Берите его очень осторожно – из этих книг не хочется возвращаться, а язык оставляет вас с чувством собственной ничтожности. Иногда кажется, что он просто решил пошутить, а потом с ужасом понимаешь, что он абсолютно серьезен, и все написанное – правда.
ВЕЛЛЕР М.Один из любимых авторов. Некоторые сентенции раздражают до слез своей безаппеляционностью, он грешит самолюбованием, но у него четкий стиль, прекрасный слог, великолепные сюжеты. Поразительное чувство языка, блестящий аналитический ум. Превосходное чтение в поезде. «Для нас чтение – отчасти сублимация, компенсация, опиум, онанизм и самоутверждение». По Веллеру можно и нужно учиться писать. Иногда он хорош настолько, что напрочь теряет всякую выразительность. Абсолютная безупречность временами кажется посредственностью. Его может испортить только его собственное знание о том, насколько же он хорошо пишет.
ГАМИЛЬТОН Э.Помимо нескольких десятков блестящих фантастических рассказов, он написал лучшую в мире космическую оперу – «Звездные короли» и «Возвращение на звезды». С тех пор счастливо найденную идею много лет беспощадно копируют и эксплуатируют. Великолепная книга, которую можно читать где угодно и когда угодно, но я подозреваю, что взрослые дяденьки и тетеньки, которым уже исполнилось двадцать лет, презрительно скривят носы, и назовут эту сияющую вещь, от которой невозможно оторваться, безвкусицей. Поэтому, пока вам не исполнилось двадцать, скорее прочтите эту книгу, а потом вы поймете, что ее придется купить, потому что ее хочется перечитывать. Если же вам больше двадцати, и вы ее не читали, вы что-то потеряли, и теперь придется приложить очень много сил, чтобы это наверстать.
ГЕССЕ Г.У меня стоит семитомник. В двадцать лет я прочла его запоем. С тех пор перечитываю только «Степного волка». Как заметил один мой друг, Гессе стремится к преодолению своего Волка. Я, видимо, так и осталась на этой стадии, а все продвинутые в моем окружении радуются «Сиддхартхе». «Жить полной жизнью можно лишь ценой своего Я». Гессе хорош весь, лучше всего – для весны, хотя немного горчит и вязко-меланхоличен. Людям активным он покажется скучноват.
ГОРАЦИЙ«Дважды повторенное нравится». В нем есть что-то буддистcкое. Иногда он раздражителен и многословен, но чтение вслух – это именно то, что делает его великолепным. Впрочем, он капризен, далеко не каждого признает хозяином, и требует много места. Как выдержанное вино, чуть кисловат. Возьмите его осенью, возможно, ноябрь, когда холодно и грязно, остановитесь у окна и прочтите несколько строчек – он заслоняет реальность своим величием. Его время – ранний вечер, и не больше трех страниц – восприятие притупляется.
ДЖЕБРАН Х.Настоящий поэт, совершенный поэт, поэт каждым движением и любым словом. Идеальное восприятие - когда ночью вы остановились у фонарного столба, и поймали страницу, как бабочку. «Спаси меня от моего недовершенного прошлого. Оно цепляется за меня, и делает мою смерть трудной». Он являет собой чистоту и покой. Ему доверяешь абсолютно, безбоязненно позволяя вести за собой.
ДИККИНСОН Э.Самая великая американская женщина-поэтесса. Абсолютно несравнима. Ее стихи как падающая ласточка, они разбиты и целостны. Она подтачивает грамматику языка и дотягивается до ничто. Быть с нею – значит уединиться в пустоте. За кажущейся простотой и краткостью стоит почти японская многослойность и неуловимость. Читать ее следует в оригинале – английские строчки кажутся почти голыми. Она прожила в одиночестве, складывая стихи в коробку из-под обуви. Все было опубликовано лишь после ее смерти, а сама Диккинсон успела ускользнуть, раствориться в «своем письме миру».
ДОСТОЕВСКИЙ Ф.М.Вынуждена признаться, что в борьбе с «Братьями Карамазовыми» я потерпела сокрушительное поражение: голова болела, шея затекла, ногти обкусаны – и это с первых трех страниц! В аннотации мне было обещано убийство отца. Пахнуло фрейдизмом, и однажды, путем невероятного волевого напряжения, я сумела добраться до пятой страницы. Ничего не вышло - к шестой я уже была в полной панике. По прочитанным шести страницам я могу сказать только одно, но этого я не скажу. Если найдется кто-нибудь, кто прочел больше шести страниц, не будет ли он так любезен рассказать, кто кого убил, и чем все кончилось. Интересно все-таки.
ЗОЛЯ Э.Большинство его книг про людей с плохой кармой. С чего я прочла двадцать четыре тома, до сих пор не понимаю. Он гораздо резче Бальзака, и, кажется, не такой чуткий, чем-то походит на хирурга. Описания его превосходны. Женщинам стоит прочесть «Нана» и «Дамское счастье». Мужчинам он не слишком интересен, разве что «Деньги». «Двадцать молодчиков с хорошим аппетитом сильней любого принципа, а если они выдвигают при этом видимость какого-либо принципа, то становятся непобедимыми». Он не сентиментален, чем выгодно отличается от Гюго. Брать в дорогу его не стоит, а вот на курорте он будет совсем неплох.
КАМЮ. А.«Стоит мышлению начаться, и оно уже подтачивает». Я обожаю «Чуму», это восхитительная книга. Полагаю его одним из лучших французских писателей. Его описания точны, он печален и весь – как открытая рана, он все время посторонний, вне контекста, с расширенными от изумления глазами смотрит на происходящее, никого не жалеет, но принимает все. За его спиной стоит Смерть, и это позволяет ему чувствовать острее. Он всегда говорил, что он не философ, получил Нобелевскую премию по литературе, и в 47 лет разбился на автомобиле.
КОРТАСАР Х.Опасен кажущейся безобидностью. Он играет с вами, мистифицирует каждое мгновенье, так не оставайтесь в долгу - выжидайте, как паук, и, в тот момент, когда все кажется просто, кидайтесь и высасывайте кровь. Его новеллы обрушивают мир. Его точка отсчета находится не в этой реальности. Зная все это, вы удивитесь, каким нежным он может быть. Его нужно читать дома, чувствуя опору за спиной. Не поддавайтесь на уговоры - не выходите с ним за двери – он может вырваться, начать жить своей собственной жизнью, и будет подбивать вас на всякие безумства.
КОЭЛЬО П.Это человек, который попытался рассказать о том, как давать имя тому, у чего нет имени. Рассказать у него получилось – он чудесный рассказчик. А дать имя он не смог – потому, что это вещи, которым каждый сам дает свои имена. «Алхимик», как и «Пятая гора» - потрясающие книги, в которых он просто говорит то, что видит. В «Книге Воина Света» он попытался объяснить то, что видит, и все написанное обвалилось. Глубина и многозначность остались за гранью имен. Не следует называть вещи, которые все чувствуют. Читать его лучше зимой, и, если очень быстро оглянуться, можно успеть увидеть то, о чем было написано.
КУНДЕРА М.«Бессмертие» очаровало меня абсолютно. Это был первый камень в фундамент моего поклонения этому умнейшему чеху. Язык его превосходен, рассуждения точны. Бродя по тексту «Невыносимая легкость бытия», встречалась с изящнейшими афоризмами, которые вежливо со мной раскланивались: «Любить – значит отказаться от насилия», «Красота – это отверженный мир», «Любовь начинается с метафоры». Она напомнила мне «Доктора Живаго», кажется, это тоже ответ России, только на 1968 год. Этот ответ на вызов великолепен.
КЬЕРКЕГОР С.Чтение его – воистину, «Страх и трепет», становящиеся чистым существованием. На его книги нужно вскарабкиваться, и обязательно страхуйтесь, ибо, если вы потеряете линию рассуждений – падение – смертельно. «Идти вперед – значит потерять душевный покой. Остаться на месте – значит потерять себя». Страницы его книг обнажены, и дрожат от грубых касаний. Если вам страшно его начинать читать – а вам должно быть страшно! – возьмите «Дневник соблазнителя». После этой книги вы уже знаете, чего от него ждать.
ЛОНДОН ДЖ.Идеальное зимнее чтение, даже «Рассказы южных морей». Читать его нужно, греясь под лампой и свернувшись калачиком. Он честен, открыт, романтичен и прост. Его можно читать где угодно. Его книги – как хорошие лестницы – поднимаясь, вы никогда не споткнетесь. Он воспринимается цельно и сразу. Возможно, поэтому к нему легко и приятно возвращаться – он так же легко забывается. Увы, чем старше становишься, тем реже на него оглядываешься. Не упускайте времени – вы больше никогда не встретитесь с такими сильными и честными людьми.
МАРКЕС Г.Лучше всего читать осенью у моря. Он медлителен и тонок. «Осень патриархов» вогнала меня в тяжелую тоску, в нескольких фразах я чуть не утонула, с тех пор его романы читать опасаюсь, чтобы не было рецидивов. Он пишет бесконечно длинные фразы, в которых реальность вязнет, как в стоячей воде. Кажется, у него странные отношения со временем. Один рассказ вполз мне в сердце, и, судя по всему, ему там хорошо – про мертвого человека, которого прибило к берегу в одной деревне. Покойника обмыли, и увидели его имя. Не читайте его одновременно с Гессе – они оба в тяжелой тоске по утраченному.
МЕТЕРЛИНК М.Однажды я ознакомилась с его пьесами. Возвышенная душа, и на Земле ей делать нечего. Видимо, они очень нравятся юношам с чистыми сердцами и девушкам со склонность к морализаторству. Прекрасный способ воспитывать молодежь. Мораль - скучна, как и полагается, метафоры изящны и просты. Это, конечно, зимняя книга, особенно, когда снег падет большими хлопьями.
МИЛЛЕР Г.Когда его читаешь, появляется впечатление, что у него было тяжелое детство с прибитыми к полу деревянными игрушками. Мальчику сильно не хватало любви, что он и компенсировал все оставшуюся жизнь. Все его книги про уродов, идиотов, бездарностей и прочих его лучших друзей. Конечно, ему нельзя отказать в самокритичности и честности. Помимо всего остального, этот человек ненавидит искусство, поэтому искусством я его не считаю. Я прочла две его книги. Не помню, как они назывались, потому что не смогла отличить одну от другой. Пересказать это невозможно. Читая про очередного подлеца, в конце концов, доходишь до такого состояния, что запускаешь этой книгой в голову первому, входящему в комнату, потому что понимаешь, что все равно вокруг уроды, негодяи и мудаки. Что, конечно, является лучшим результатом ознакомления с творчеством Миллера.
МОНТЕНЬ М.Его нужно читать дома, забравшись с ногами в кресло. «Очень многих я видел на своем веку, которые были доведены до совершенной тупости неуемной жаждой знания». Он небросок, мудр и наблюдателен. С ним видишься, как со старым другом, и никогда, по-настоящему, не расстаешься, но слишком редко встречаешь его в той жизни, которая существует вне уютного кресла и тихого вечера на даче, или на балконе, выходящем во дворик, заросший сиренью.
МОПАССАН Г.Гениальный новеллист. Лучше всего читать днем, взахлеб, и перечитывать вечером, замирая на страницах. Лучшее время – раннее лето. Он превосходный рассказчик, по нему надлежит учиться писать. Его нужно читать так, будто вы сами пишите эту книгу, и выводите ручкой каждое слово. Сборники его рассказов – точно горсть самоцветов. Ни одного лишнего слова и выверенные сюжеты. Это Мастер. Без ущерба читается в электронном варианте.
МОЭМ С.Он, как и Мопассан, полагает, что в рассказе должна быть соль, и неукоснительно следует этому правилу. Не столько писатель, сколько рассказчик, ибо все, им написанное, можно пересказать, и это будет занимательно слушать. Прочтите «Театр», я же перечитываю «Острие бритвы». Хороший язык, ироничность, тонкий вкус, редкое чувство стиля. «Режиссер – человек с идеями, но идей у него мало, а это очень опасно». Возьмите его в дорогу, прослывете интеллигентным человеком. От перевода ничего не теряется, но и на английском его читать легко и приятно. Прекрасное чтение в любое время суток, но достаточно коварное, так как очень трудно оторваться.
МУРАКАМИ Х.Нечто восхитительное и неуловимое, избалованное дзеном творение. Читайте его, перебегая с места на место, только не останавливайтесь, пробуйте двигаться в одном ритме. Идеален в любой момент времени и пространства, ибо постоянно подтачивает и то, и другое. Он пишет только о себе, а все остальные персонажи его книг – лишь статисты, не существующие без главного персонажа, и оживающие лишь благодаря ему. Не поддавайтесь на его фамилию – он такой же японец, как и русский, англичанин, китаец или француз. Он – все и ничего, везде и нигде. «Охота на овец» - книга, которую хочется написать самому.
НИЦШЕ Ф.«Дороже всего люди расплачиваются за то, что пренебрегают простыми истинами». Лучше всего читать его короткими перебежками – из одного укрытия в другое, на голову хорошо бы надеть каску. Его книги настроены очень воинственно. Самое главное, что надлежит помнить при чтении, что в реальной жизни Ницше был милейшим, вежливейшим человеком, ни разу не повысившим голос на женщину. Чтение его – занятие весьма серьезное, он требует не только глубокого уважения, но критичности и чувства юмора. Не взирая на кажущуюся легкость, читайте его только дома, когда у вас много свободного времени.
ОЛДИНГТОН Р.Меня восхитила «Смерть героя». Это очень мудрый и язвительный человек, а его стихи как обнаженные нервы. Он - тихий голос потерянного поколения. «Религиозные убеждения – прекрасный предлог делать людям гадости». Настоящий англичанин, до последней запятой. Превосходное чтение, хороший язык и некоторая горечь от того, что эта книга сейчас закончится. Пожалуй, не стоит читать его вечером – он совсем не милый и не уютный.
ОРТЕГА-И-ГАССЕТ Х.Если вы намерены изучать философию или эстетику, начните с него. «Человек располагает только одной подлинной жизнью – той, которой требует от него призвание». Он предтеча экзистенциализма, его слог великолепен, его рассуждения логичны и четки. От чтения его эссе получаешь почти физическое удовольствие. Он ясно мыслит и превосходно излагает. Один из моих любимых мыслителей. Остаюсь при своем мнении – ради такой прозы стоит учить испанский.
ОСТИН ДЖ.Ее книги, особенно – «Гордость и предубеждение» - единственный женский роман, который вообще стоит прочесть мужчинам. Особенно потому, что это не женский роман. Я не знаю другой женщины-писательницы, с которой ее можно сравнить. Фразы чуть вязковаты, и их следует медленно впитывать, словно пчела на цветке. Это тончайшая ирония, английская неброскость, легкость и критичность. Остин поразительно, невообразимо хороша, лучше всего – прогуливаясь по парку среди зеленых изгородей. Умерла в 41 год старой девой.
ПАВИЧ М.Его главная задача – втянуть читателя в игру. Была совершенно очарована первой прочитанной книгой – «Хазарским словарем», который с тех пор стоит у меня на полке. Это блестящая интеллектуальная шарада, восхитительные дебри игры, из которой не хочется выбираться, и очень необычный язык – с тревожащими, режущими сравнениями и метафорами, которые превращают тебя в жука скарабея – что-то священное, но бестолковое. Все написанное написано только для того, чтобы это читать. Это невозможно пересказать, и Павич ни в коей мере не является рассказчиком – он писатель, и только писатель, человек, обостренно, маниакально вовлеченный в текст, и испытывающий к нему двойственное чувство любви и презрения. Все остальные книги были мне скорее скучны – я не поняла сюжета и запуталась в метафорах. После каждой прочитанной книги устраивайте себе большой перерыв – читайте классику, тогда острее прочувствуете разницу.
ПАСТЕРНАК Б.Я совершенно точно читала какую-то его книгу – такие вещи не забываются. У книги была синяя обложка – помню как сейчас. Книге дали Нобелевскую премию. Книга была длинной, и в книге был доктор. Все книгу доктор пытался что-нибудь сделать, а потом умер, оставив после себя с десяток стихов. Доктор страдал, всем вокруг тоже было плохо – не помню, по какому поводу, но все было очень, очень серьезно. Пастернак тоже писал стихи. И тоже умер. Неужели он был доктором?
ПО Э.С обожанием и преклонением. Гротеск и готичность, безупречное чувство уместности, буйная фантазия, страх и печаль. Лучшее ночное чтение. Обернитесь бабочкой «мертвая голова» и при свете свечи перелетайте со страницы на страницу, а, когда испугаетесь, спрячьтесь в переплет. Больше всего люблю «Маску красной смерти» - попробуйте почитать ее вслух, особенно последнюю страницу. Конечно, не пропустите «Золотой жук» и «Надувательство как точная наука». Умер в нищете и безвестности.
ПРУСТ М.В него нужно входить как в холодную воду - медленно привыкая, и с готовностью к худшему. Ни в коем случае не читайте Пруста на ночь, разве что врач прописал вам снотворное. Лучше всего читать его в очереди в государственном учреждении – он придает какую-то мужественность перед лицом бюрократии. На некотором этапе очередь начинает восприниматься как благословение, способ спастись от гениального Пруста. Неплохо пойдет в больнице, если у вас что-нибудь простое – сломанное ребро, гипертония или инородное тело в конечности.
РАЙТЕР С.Пишет невероятно сложно, и это вызывает ощущение, что он что-то старается скрыть, поэтому каждую следующую страницу читаешь все внимательней и внимательней, но, закрываешь книгу с ощущением, что тебя обманули. По слухам, некоторые находили спрятанное. «Есть только одна свобода – свобода выбрать то, чему будешь подчиняться». Его следует читать в апреле, лучше, когда идет дождь, и потому что апрель – жестокое время. Лучшая книга – «Мыльный пузырь», но прочитанному не следует верить.
САГАН Ф.Очень нравится «Здравствуй, грусть», кажется, идеальная книга в поезд или в самолет. Хорошо пойдет на пляже. Саган наблюдательна, и местами иронична, однако, полагается мне весьма однообразной. Она пишет невыразительно, но сюжеты ее приятны и реалистичны. К третьей книге, в каком порядке вы бы их не читали, уже понятно, чем все кончится, и это знание преследует вас все остальные книги. Подойдет интеллектуальным женщинам, уставшим от жизни.
САЙМАК К.Подкупает своей теплотой и искренней привязанностью к персонажам. Все его книги кончаются хорошо, и большая часть романов написана по одной схеме – герой что-нибудь спасает (чаще всего выводит из кризиса планету) и попутно находит счастье в личной жизни. Все написано очень ровно, чувствуется журналистская школа, и почти не встречается ярких афоризмов или метафор. Очень спокойное, приятное чтение, помогающее проснуться утром и позволяющее отдыхать с толком. Я больше всего люблю «Пересадочную станцию» и «Заповедник гоблинов». «Город» выпадает из всех схем, и считается его лучшим произведением.
САРТР Ж.-П.«Спорить с гуманизмом – значит играть ему на руку. Он живет за счет своих противников». Он измучен собственными сущностью и существованием, чтение его подобно спуску в пещеру, вы почувствуете себя спелеологом смысла. Он очень высокого о себе мнения, и требует подготовительной работы. Не каждый сможет приходить из ничто и так же возвращаться, задержавшись в существующем лишь на долю секунды. Он с презрением относится к домашнему уюту, и лучше всего читать его в библиотеке осенью или в парке. «Тошнота» - великолепна. Эта книга, с которой сталкиваешься, даже если ее не читал.
СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ А.Я не люблю его. Я хорошо знаю, что его следует любить, что у него чистое сердце, он честен и добр, но, на мой взгляд, он безбожно скучен. В его вселенной есть только люди и мораль, все антропоморфно и печально. Считается, что в нем есть что-то буддистское – не знаю. Патриархи были большими шутниками, а он требует глубочайшего эмоционального сопереживания, серьезного вчувствования и погруженности сердца. «Маленький принц» не допускает отстраненности, а я не люблю, когда мне указывают, как воспринимать.
СЭЛИНДЖЕР ДЖ.Люблю страстно и до отчаяния. Он грустный и простой, зачитан мной до крови. Рассказы я люблю больше, чем «Над пропастью во ржи», особенно «Френни». Пожалуйста, прочтите все целиком, а потом – еще раз. Он - мастер слов, но, еще больше - мастер эмоций. Это один из немногих авторов, кто вызывает у меня глубочайшее эмоциональное сопереживание. Грейтесь на страницах сколь бесконечно долго, и не отвлекайтесь. Эта не та книга, которую можно бросить, а потом вернуться. Сэлинджер сказал все, что должен, и уже лет тридцать не пишет ни строчки.
ТВЕН М.Чудесный автор для летнего отпуска. «Окончательно потеряв из виду цель, мы удвоили усилия». Его книги легки, стремительны и забавны, более всего напоминают катание с горки. К нему можно безболезненно возвращаться, бросать его в любой момент, он никогда не обижается, и не будет мстить. Возможно, поэтому я его не люблю – предпочитаю книги, которые охотятся на читателя, а не расслаблено ждут, пока о них вспомнят. Он остроумен, но прост.
ТОМАС Д.Поэт, масштаба столь невыразимого, что любой, читающий его, дотягивается до края Вселенной. Как прозаик – несравненно слабее. В нем есть интимность, но нет камерности. Есть лестницы метафор и обрывы эмоций. Это философствующий странник, который каждым дыханием изгоняет из своего мира Смерть. Dark is a way and light is a place, heaven that never was. Следует проговаривать шепотом – так он звучит чище всего. Отплыл в смерть в тридцать девять.
ТОЛСТОЙ Л.Н.Очень люблю «Войну и мир». Особенно в ванной. Прекрасное средство подтянуть свой французский. Толстой – автор очень специфический, стилист великолепный, но откровенно сложен, и местами длинен невообразимо. «Никакие гениальные прибавления не могут улучшить сочинение настолько, насколько его улучшают вымарки». Совершенно верно, Лев Николаевич! Читать его в десятом классе – недоразумение. Не делайте такого со своими детьми. Любителям четкого, кованного стиля, конечно, читать его не стоит – портится пищеварение.
УАЙЛД О.«После хорошего обеда можно простить кого угодно, даже своих родственников». Вы читаете его, а он словно рассматривает вас, как редкий вид. Он никогда не остается в долгу, это образчик прекрасной английской прозы. Корректен и циничен, отдает чем-то пряным. Универсальное чтение, словно созданное именно для того, чтобы его перечитывать, каждый раз находя какие-то прелестные детали, ускользнувшие после первого раза. Бодрит, поэтому хорошо пойдет за завтраком.
УОРРЕН П.«Вся королевская рать» - это роман, в котором вся Америка. Эта книга грустная, честная и прекрасная. Лучшее чтение для политиков. «Право – это узкое одеяло на двуспальной кровати, когда ночь холодна, а в постели – трое». Он конкретен и логичен, в нем чувствуется мощь и отчаяние. Он вцепляется вам в горло и не отпускает до последней страницы. Читайте его книги, словно вы - ножницы, разрезая слова поперек, и не возвращайтесь.
ФЕЙХТВАНГЕР Л.Пожалуй, мой самый любимый немецкий писатель. Он искренен и бескомпромиссен, никогда не морализирует. «Излишек знания делает неспособным к сопротивлению». Он всегда внутри собственного текста, и никогда «над», поэтому кажется, что его сердце бьется в такт каждому удару сердца его героев. Он нежный и страстный собеседник, хорош в течение всего дня. Особо рекомендую евреям. Он ни в чем не сфальшивил, поэтому иногда кажется, будто его книги с каждой страницей умирают в ваших руках.
ФЛОБЕР Г.Человек, отдающийся слову. Он требует сосредоточения, и абсолютного внимания к себе, но это оправдано. «О достоинстве книги можно судить по силе, с которой она вас ударила, и по длительности времени, с которой возвращаешься к ней». Кажется, он продал душу, чтобы научиться отыскивать идеальные слова и сочетания. Пропустить хотя бы один оборот или метафору – смертельно. Лучший перевод – Роммеля. Иногда его читаешь, и хочется закричать – господи, спасибо за каждое слово! Флобер прекрасен, прекрасен, прекрасен!
ХАЙНЛАЙН Р.Один из моих любимых фантастов. Он удивительно корректен, не старается поразить и произвести впечатление, оттого становится неотразимым. «Поэт, читающий свои произведения на людях, может обладать и другими скверными привычками». Он греет ровно и уравновешено, никогда не разочарует вас, и по его страницам приятно скользить. Он закономерен и последователен. Это лучшие книги, чтобы переключаться, когда вы устали от язвительных и морализирующих классиков. Легко читается в метро.
ХАКСЛИ О.Нетороплив, и в его книгах почти ничего не происходит. Это тот редкий случай, когда мастерство автора выдержало проверку временем, а его герои – не выстояли. Он хорошо пишет, но не кажется современным. Лет семьдесят назад его идеи могли удивить и шокировать, его книги задевали своей смелостью, теперь же – почти ничего не осталось. Монологи героев используются, чтобы изложить мысли автора, а, так как идей у него много, монологи занимают очень много места. Самая известная его вещь – наркоманская библия «Двери восприятия». Наиболее интересна антиутопия «О, дивный новый мир». Лучше всего читать его летом, развалившись в гамаке, разделяя главами собственные сон и дрему в тягучий полдень.
ХЕМИНГУЭЙ Э.Пишет настолько примитивно, что, даже при слабом знании языка, его можно читать в оригинале. Короткие, рубленые предложения, почти полное отсутствие описаний, подчеркнутая мужественность, и истории про настоящих мужчин. Умело выбирает крайне выигрышные темы – война, любовь и всяческого рода неброский героизм. Идеальный «мужской» автор, прямая противоположность «женским романам», от чего начинает их смутно напоминать. При чтении закрадывается подозрение, что у писателя напрочь отсутствует чувство юмора, после чего начинаешь чувствовать себя виноватым, ибо, смеяться, когда все вокруг так невыносимо – верх несознательности. Неплохо пойдет в автобусе или метро – его книги позволяют отвлекаться. Любой, кто осмелится писать так же, будет немедленно закидан камнями, зато сам Хемингуэй стал классиком при жизни.
ЧЕСТЕРТОН К.Писатель, поэт, эссеист, философ и рьяный католик в придачу. Читать его нужно у огня, и, конечно, дома или в клубе, в сочетании с клетчатым шерстяным пледом. «Смеяться можно над чем угодно, но не когда угодно». Вот истинный англичанин – воспитан и образован, и это исчерпывающие характеристики. Как и большинство английских писателей, он очень вежлив, краток, но никогда не упускает случая толкнуть в спину. После отца Брауна Шерлок Холмс кажется написанным очень небрежно. Его детективы психологичны настолько, что выходят за рамки здравого смысла, чем автор немало гордится. Эти книги постоянны и насмешливы.
ЦВЕЙГ С.Словно мед – тягуче сладок и чуть горчит. «Для мужчины нет гнета более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли». Очень бережно обходящийся со словами, Цвейг подобен западному ветру. Он сентиментален и раним, его хорошо читать, когда идет снег, и болят старые душевные раны. Я очень люблю «Нетерпение сердца», а ранимые подростки рыдают над «Письмом незнакомки». Чудное чтение в автобусе или метро, особенно, когда вы возвращаетесь домой.
ЧЕХОВ А.Читайте, словно медленно перебираете струны гитары, избегая высоких нот. «У русского человека единственная надежда – выиграть двести тысяч». Делайте это осенью, когда падают листья. Дождь слегка приглушит впечатление. Или, попробуйте раннюю весну – мокрый снег и чуть-чуть зеленого. Он неизменен, и все время ускользает. Все время пытается писать о времени и быстротечности, а его книги получаются замершими в своей обнаженности. Он мастер языка, и не позволяет отвлекаться. Чтение его в состоянии меланхолии не рекомендуется, хотя, именно в состоянии меланхолии его хочется читать больше всего. Очень интересны «Записные книжки», но читать их стоит лишь после того, как вы прочли все рассказы.
ШЕКСПИР В.Абсолютная величина. Он настолько масштабен, а мир его столь притягателен и естественен, что следует читать по нескольку пьес сразу – каждая последующая кажется все более живой и глубокой. Особо хороши, на мой взгляд, «Буря», «Гамлет», «Макбет» и «Король Лир». Сонеты попробуйте прочитать не в переводе Маршака. Он, скорее, поэт, а не переводчик. Лучше всего, конечно, читать в оригинале и зимой. Побалуйте себя, позвольте эту роскошь: «Oh fear me not!». И, пожалуйста, читайте книги, а не электронный вариант.
ШОУ Б.Обожает разрушать иллюзии, испытывая от этого почти садистское наслаждение. «Люди всегда склонны переоценивать то, чего у них нет». Он не столько смешной, сколько злой, а его пьесы напоминают колотый лед – нечто прозрачное с острыми краями. Иногда кажется, что он бы пришел в восторг, если бы его книгами разводили огонь. Я больше всего люблю «Ученик дьявола», хотя для образованного человека «Пигмалиона» достаточно. Читать его можно где угодно и когда угодно.
ЭКО У.Читая, падайте, как с вышки, погружаясь с головой и моментально выныривая. То, что вы успеете увидеть, и будет смыслом. Он легок, но удивительно глубок, интеллектуален настолько, что заставляет вздрогнуть. Сумасшедшая вселенная повторений и воспоминаний. Он ничего не принимает серьезно, начиная с себя. Чтение его чем-то напоминает игру в городки – вы все время что-то строите, а потом старательно ломаете. Этот человек сделал текст своим домом. Читать его можно в любое время, но он все время старается вас обвести вокруг пера, поэтому, лучше не отвлекаться.
ЮНСОН, Э.Так и не поняла, почему ему дали Нобелевку. Правда, свое впечатление я строю только на воспоминании о книге «Прибой и берега». Это хорошая книга, но тяжеловата, поэтому все время кажется, что она хочет вас утопить. Думаю, ее можно было сократить на треть. Книга – переложение Одиссеи, с пометкой, что это роман о нынешних днях. Мне так не показалось. Рекомендую читать на ночь – греческие имена действуют облагораживающе.
Комментарии