право уйти



M. – без этого маяка

книга  никогда

 не была бы написана

 

Белый тигр, алый конь
Стелят мне постель
Кто бы ни просился в дом -
Не откроют дверь

Лишь один случайный гость
Показал крыла
Ночевал - да сгинул прочь
Вьюга замела

Ни оставил и следа
Все забрал с собой
И ни тигра, ни коня -
Дом теперь пустой

из «Эльфийских напевов»

 

Глава 1. Подарок эльфов

 

- Мария, Мария, где ты, что ты там делаешь? Сходи, душечка, к мяснику, грудинка кончилась…, - пожилая женщина с трудом выпрямилась и вытерла пот со лба.

- Мама, ну что, не видишь, что ли? – раздраженно ответила полная девушка, шлепнув ладонями по куску теста. – Миа пусть сходит.

- Я не пойду к мяснику! – моментально отозвалась сестра, на мгновение выпуская из рук кастрюлю, которую она оттирала в тазу с уже до невозможности грязной водой.

- Он ее хватает за задницу, - хихикнул Ян из-за спины матери, усиленно делая вид, что колет орехи. – А она все время пытается его ударить. А он думает, что она так шутит….

- Ох, заткнись, - еще резче ответила Миа.

- Не понимаю, - устало отозвалась трактирщица, продолжая шинковать капусту. – А чем тебе Дункан не нравится?

- Ничем, - отрезала Миа, медленно и громко развозя жир по дну кастрюли.

- Он и совсем не старый, и денежки у него водятся, бить тебя не станет, а уж мужчина он…, - женщина вздохнула.

- Она решила остаться старой девой, - хихикнула Мария. – Ты что, не видела, она же от всех мужчин шарахается!

- А ей просто эльфы нравятся, - сообщил Ян, украдкой запихиваясь горстью орехов.

- Вовсе нет!

- А вот и да!

- Это не правда!

- Правда!

- Эльфы!

- Ну, насмешили, - женщина перевела дыхание. – Эльфы! Это же надо такое придумать! Ну, сколько ты их видела, тех эльфов…

- Конечно, я видела эльфов!

- Когда подносила им эль?

- У нас восемь раз останавливались солнечные господа! И один раз – даже лунный эльф, разве ты не помнишь…?

Мария захохотала еще громче:

- Точно! Да она просто предпочитает эльфов! Чем же они тебе так нравятся? Что не замечают грязь под твоими ногтями?

- Да! – уже угрюмо бросила Миа. – Они такие вежливые! Солнечные господа, конечно, не лунные…

- Иди-ка ты к мяснику, - прервала ее мать. – Надеюсь, хоть он из тебя эту дурь выбьет…

- Я не пойду! – Миа швырнула почти чистую кастрюлю на пол.

- Я кому сказала!? Пойдешь! Мария - с тестом, я – занята, или ты сама хочешь хлеб печь?

- Не пойду! – Миа вскинула голову.

- Миа!

Она хлопнула дверью, почти пробежала по сеням, надеясь, что сумеет сдержать слезы, и, через черный ход выскочила на задний двор, где грелись на солнышке с десяток кур и толстая свиноматка. Машинально плеснув курам воды в поилку, она вышла за ворота и побрела по главной и единственной улице.

Эльфы… Когда они останавливались на постоялом дворе, казалось, вокруг распространяется сияние. Миа подносила им хлеб, эль и фрукты, и не могла налюбоваться их одеждой, манерами, жестами, браслетами и лицами. Они даже не замечали ее. Они расплачивались золотом, ночевали в лучших комнатах и уезжали на рассвете в Мевлану. Миа никогда не была в столице, но была уверена, что именно там – лучшее место на земле. Место, где полно солнечных эльфов с их длинными золотыми волосами, и где загадочные лунные эльфы выбирают жену для своего короля.

Один раз в жизни Миа видела лунного эльфа – и больше уже не смогла забыть – так он отличался от всего на свете, даже от солнечных эльфов. Солнечные эльфы были прекрасны – с водопадом сияющих волос, чуть смуглой кожей, яркими глазами и какой-то танцующей походкой. Но лунный эльф, тот эльф… Его кожа словно светилась изнутри, она была совсем бледной, а волосам бы позавидовала даже княжеская дочка. Миа закрывала глаза и видела его – эту летящую походку, эту собранность и холодность, небрежно завязанные узлом серебряные волосы, золотые браслеты, и почти физически ощутимую силу, словно создающую вокруг него невидимую броню. В мире не было ничего, прекрасней лунного эльфа.

Она не заметила, как вышла за деревню. Солнце было уже высоко, в траве вовсю стрекотали кузнечики, а на извилистой дороге, спускающейся с гор и проходящей через деревушку, было пусто. Раньше Миа часто сюда приходила, но после смерти отца все время требовалась ее помощь, и она окончательно превратилась в посудомойку и подавальщицу. Миа ненавидела постоялый двор – это душное, грязное место, заполненное людьми, требующими еду – и знала, что деваться ей некуда.

Она ненавидела мужчин – потных, небрежно одетых, все время норовящих ее полапать. Она ненавидела кипящие котлы с малоаппетитным варевом, раскаленную печь, ожоги от кипящего масла. И еще – посуду – нескончаемый поток грязных тарелок и кастрюль. Последние годы у нее часто мелькала мысль, что, наверное, было бы лучше стать женой кого-то, вроде того мясника, все было бы проще, но… День шел за днем, за спиной шептались, что она превращается в старую деву - и ничего не происходило. И это она тоже ненавидела – с каждым днем все больше. Когда появлялись эльфы, они заставляли ее забыть обо всем, оставляя лишь мечту. И каждый раз, после их отъезда, становилось еще хуже. На свете не было слов, чтобы описать все силу ее ненависти.

Миа свернула с широкой дороги, ведущей в столицу, на узкую тропку, теряющуюся где-то на вершине скалы. Когда-то она вскарабкивалась туда за несколько минут, чтобы сорвать алые, приторно пахнущие цветы, которые в народе называли «эльфийской кровью», что, как слышала Миа, неправда, потому что у солнечных эльфов кровь – золотая, а у лунных – голубая. Девушка вскинула голову, и сощурилась, пытаясь разглядеть цветы. Внезапно ей до смерти захотелось добраться до них, доказав себе, что она все еще это может, и по-прежнему ничего не боится.

Цветы… Миа упорно полезла вверх, чувствуя, как предательски скользят ноги в тяжелых деревянных сабо. Эльфийская кровь, как назло, росла на самом краю обрыва. Девушка скинула башмаки, подобрала юбку, опустилась на колени и потянулась за цветком. Не получилось. Она подвинулась еще немного, цепляясь одной рукой за ветку сосенки, а второй дотягиваясь до цветка. Почти дотягиваясь. Еще немного, и кончики ее пальцев скользнули по гибкому стеблю, но ветка вдруг поддалась, и девушка потеряла равновесие. Падая, она еще успела подумать, что цветок, все-таки, в ее руках…

Миа очнулась от боли – по крайней мере, так ей показалось. Болело все тело, особенно сильно – голова, а вокруг была лишь тьма. Несколько раз она открыла и закрыла глаза – ничего не изменилось. На мгновение накрыл ужас – абсолютный, всепоглощающий: она умерла. Она совершенно точно умерла, но откуда тогда столько боли и страха? Ведь, если ты мертв, то бояться уже нечего. Значит… И она закричала.      

И в то же мгновение все изменилось: стало холодно и светло. Миа понадобилась почти минута, чтобы сообразить, что она была укрыта с головой толстым шерстяным плащом, а теперь это покрывало просто сдернули с нее, и она осталась лишь в нижней рубашке возле ярко горящего костра.

Очень медленно девушка села и машинально потянула плащ к подбородку.      

- Я была без сознания?

- Почти весь день, - ответила темная фигура по другую сторону пламени.

- Сильно расшиблась?

- Перелом ноги, двух ребер и сотрясение мозга, - почти скучающе отозвался собеседник. - Кости я срастил, но с головой быстро справиться не получается.

Теперь до Миа доходило минуты три, а может, и целых пять.

- Ты эльф? – наконец осторожно проговорила она, всматриваясь во тьму.

- Разве не видно? – только по этому холодному и высокомерному тону можно было отличить высшее существо.

Миа прикусила губу. Ей хотелось выглядеть умной и сделать все правильно, чтобы хоть чуть-чуть ему понравиться. Но она могла сказать только правду.

- Нет. Ты сидишь в темноте, а у меня болит голова, и я плохо вижу. И, спасибо, что вылечил меня, - добавила она после паузы.

Он молча придвинулся к огню, позволяя свету отрисовать черты, и она едва не вскрикнула: перед ней сидел лунный эльф – бледный, гордый, прекрасный, с невероятными серебряными волосами, струящимися до самого пояса, и двумя еще более поразительными, почти страшными черными прядями, обрамляющими лицо.

Она смотрела, пока глазам не стало больно. В мире не было ничего, кроме него, и ей хотелось, чтобы каждое мгновение длилось вечно. Она не знала, что сделать и как сказать, чтобы не дать этому счастью выскользнуть. Она готова была спросить о чем угодно, слушать о чем угодно и сделать все на свете – лишь бы он был здесь. Хоть на мгновение.

-  Зачем ты едешь в Мевлану? – неожиданно для себя самой спросила она, удивляясь собственной отваге.

- Через три дня я выберу невесту для короля, - голос звучал все так же – холодно и равнодушно.

Он – ответил! Он говорил с ней! И, пока ее смелость не ушла бесследно, она бросила другой вопрос:

- Почему ваш король сам не выбирает себе невесту?

- Король не может покинуть дворец. Я – его воля. И я умею выбирать.

- А почему он сам не может покинуть дворец?

- Долго объяснять. Я – не буду.

Она прикусила губу. Может, есть еще шанс…

- А почему ты выбираешь среди людей? Почему не эльфийка?

- Тоже долго объяснять. Тоже не буду.

Она кивнула. Он смотрел на огонь.

- Можно последний вопрос?

- Отвечу ли я на него – зависит не от этого.

- Как тебя зовут?

- Керован.

- Просто Керован?

- У эльфов просто имена. У меня есть титул – Вестник короля.

- Керован, Вестник короля…, - повторила она, пробуя слова на вкус. – Ты выбираешь ему жену. И все?

- Я реализую его волю. И все.

Она больше не рискнула спрашивать. Счастья и так было слишком много: лунный эльф был так близко, всего через пламя, и он отвечал на ее вопросы. Миа казалось, что вся жизнь в одно мгновение перевернулась. Не было ничего, лучше этого. И больше не будет. Будет утро, и эльф исчезнет – как все, до него, как и все – после.

Керован смотрел на огонь. Она – на Керована. На мгновение их взгляды встретились.

- Ты должна спать.

- Но я не…

- Спи! – холодно бросил он, и она почувствовала, как глаза закрываются сами собою.

Усилием воли она их открыла, и увидела пронзительно голубое небо. У остывшего костра остались ее вещи – юбка, корсет и верхняя рубашка, и его плащ, которым она укрывалась всю ночь. Миа встала, осторожно потянулась, и только заметила, что под грудью, там, где, по словам эльфа были сломаны ребра, она перевязана сияющим шарфом с эльфийской монограммой. Она перебирала шелковистую бахрому, и ее захлестывала горячая волна: она представила, как он прикасался к ее обнаженной коже, творя заклятия. Если бы вспомнить! Если бы только вернуть это ощущение – пусть даже через боль…

Она затрясла головой. Если бы помнила – было бы еще хуже. Она бы уже не смогла забыть. И все так глупо, так нелепо – эльфы не спят с людьми, все знают об этом. Не спят. Но лунный король женится именно на человеческой женщине. Что, интересно, он с ней делает, раз это так долго объяснять?

Медленно одеваясь, Миа раздумывала о том, у кого бы спросить про все это. Единственный, кто мог ответить на ее вопросы - это старый мельник. Он был странным, но часто ездил в столицу, потому знал и рассказывал такие вещи, после которых сельчане окончательно убеждались в том, что он не в себе. Любопытство оказалось сильнее скрытности, и девушка, накинув пахнущий эльфийской кровью плащ, побрела к реке.

Дядька Захария сидел на берегу, напротив водяного колеса, и, судя по всему, силился что-то расслышать в надрывном скрипе поворачивающихся лопастей.

- Доброго тебе, дядька! – выкрикнула Миа, и чуть поморщилась – голова по- прежнему болела.

- Чего нужно? – хмуро отозвался он, даже не поворачиваясь.

Миа растерялась. Как спросить? Нельзя же вот прямо так… А по-другому не получалось. Никогда не получалось.

- Почему король лунных эльфов женится на человеческой женщине? – выпалила она.

И тогда он повернулся.

- Ты за этим ко мне пришла?

- А кто еще знает?

Он хмыкнул.

- А я и не знаю, - наконец проговорил он, набивая трубку. – Просто люди болтают всякое. - Так и будешь стоять?

Миа присела прямо на траву.

- Эльфы долго живут. Некоторые даже говорят, что лунный король бессмертен – именно потому, что никогда не покидает дворца. Я слышал, что женщина из рода людей, обязательно невинная, что-то делает во дворце, что-то особое, без чего эльфы не могут. Потому король и посылает своих гонцов по людским землям, и те оставляют выбранным девушкам эльфийский знак.

- А кого, кого они выбирают? – не выдержала Миа.

Мельник хмыкнул.

-  Кабы знать – так и моя сестра стала бы королевой! Только эльфы и знают. И только эльфы решают, когда им нужна новая королева…

- А что происходит со старой? Разве она не остается до смерти во дворце?

- Рассказывают, что королева может вернуться к людям сама. А может быть просто изгнана. И тогда эльфы начинают искать новую. Слышал я, что за последние годы новую невесту выбирают все чаще…

- А что рассказывают бывшие королевы? Почему их изгнали? – у Миа перехватило дыхание.

- Да вроде как ничего. Они не помнят.  

Девушка тихо выдохнула и уставилась в землю.

- Это все про лунных эльфов, да? Почему же у солнечных не так?

- Да кто я тебе? – внезапно разозлился мельник. – Откуда мне все это знать?

Она вся сжалась.

- Жену лунному королю выбирает вестник, - наконец проговорил Захария. - На площади перед княжеским дворцом собираются все девушки с медальонами. Вестник с завязанными глазами проходит через их ряды, и опускается на колени перед той, что станет королевой.

- Он даже ее не видит?

- Говорят, эльфам не надо видеть… Он громко объявляет, что сделал выбор, а она должна ответить, что принимает это.

- Что принимает?

- Его выбор.

- Но разве не достаточно того, что она и так пришла на площадь, чтобы быть выбранной?

Мельник сплюнул.

- А тебе что, заезжий эльф оставил медальон?

- Нет, - Миа вздрогнула. – Только это, - и она протянула мельнику шарф.

Глаза его округлились.

- О, светлые боги, девочка, ты знаешь, что это? Где ты это взяла?

- Эльф оставил. Я же сказала…

Мельник мял в руках полупрозрачную ткань.

-  Это же эльфийский шелк – не рвется, не горит, не промокает, не продувается ветром и останавливает кровь. Рассказывают, что эту ткань ткут из лунного света, а потом меняют на алмазы – по весу. За такой шарф можно купить всю нашу деревню…

Девушка уставилась на ткань, которую продолжал крутить в руках мельник.

- Его нужно продавать в столице, только не продешеви. За монограмму можно еще полцены накинуть.

Миа осторожно взяла шарф у него из рук.

Столько денег! Если продать шарф Керована, то можно навсегда вырваться из этого места и забыть про горы посуды. Она продаст шарф и… и простится с надеждой еще раз увидеть лунного эльфа. Волосы Керована. Его глаза. Его голос. Его пальцы. Вестник короля… На что она надеется? Увидеть его. Хоть еще один раз. У нее есть повод. Возможно, когда он возьмет шарф у нее из рук, его пальцы коснутся ее ладони – и она узнает, как это.

Миа выпрямилась. В голове начал медленно складываться план.

- Ты ведь собираешься в Мевлану, дядька? Когда?

Мельник понимающе покачал головой.

- Завтра на рассвете. А с тебя, коли продашь – золотой.

Это было совершенно запредельное требование. Ей было все равно.

- Идет, - спокойно сказала она.

- Буду проезжать мимо вас – чтобы уже ждала меня у ворот!

Они кивнула.

- Буду.

- Шарф никому не показывай и не говори никому! А то неприятностей не оберемся.

- Не буду.

- Смотри мне…!

Она еще раз кивнула, теперь на прощание, и помчалась домой.

Когда Миа вошла на кухню, на нее с кулаками кинулась мать:

- Ты совсем разум потеряла? Ты где шаталась? Мы тут всю деревню оббегали, а ты, бездельница, дрянь, всю работу на меня скинула!

Миа сунула шарф прямо ей под нос:

- Ты знаешь, что это?

Следующие полчаса вся семья говорила шепотом и не сводила с Миа счастливых взглядов. Они по очереди трогали ткань, примеряли, взвешивали, нюхали, смотрели на свет, любовались и спорили, надо ли его стирать. Никто даже не заметил толстого плаща из серой шерсти на плечах Миа. Именно этот плащ пах эльфом, и именно с ним Миа бы не рассталась ни за какие деньги.

Когда первые восторги чуть улеглись, мать и сестра начали метаться по комнатам, придумывая, что Миа следует завтра надеть, чтобы выглядеть прилично. Мария сама предложила сестре свою новую верхнюю рубаху беленого сукна, а мать торжественно принесла настоящие кожаные сапожки. Миа же, по-прежнему сжимающая в руках шарф, лишь равнодушно кивала. Еще день назад она бы так радовалась всем этим вещам, но теперь она не могла думать ни о чем, кроме лунного эльфа – и по сравнению с ним все казалось неважным. Даже привычное мытье горы ненавистной посуды не могло вывести ее из этого состояния. Мысль о том, что она сможет увидеть Керована, не давала ей ни есть, ни спать.

Всю ночь она пролежала, уткнувшись лицом в шарф, и укрывшись серым плащом, вдыхая запах и представляя, представляя… Как ее приведут к нему во дворец, как он подойдет и она сможет рассмотреть его в солнечном свете, потом он протянет руку и… дальше фантазия останавливалась… Задолго до рассвета она уже сидела у ворот, всматриваясь в светлеющую дорогу, и продолжая мечтать.

Мельник все не ехал, и Миа уже не могла усидеть на месте. Она ходила кругами, выбегала за ворота, даже залезла на крышу, чтобы дальше видеть. Когда, наконец, показалась скрипучая повозка, доверху груженая мешками с мукой, девушка уже потеряла всякую надежду.

- Ну что, готова? – хмуро бросил он, чуть привстав на козлах, и придерживая тощую лошадку.

Миа счастливо уселась рядом.

- Когда мы приедем?

- Как повезет, - меланхолично отозвался Захария. – Ты, небось, хочешь поспеть к выбору невест? Вот и успеешь. Полнолуние через два дня. В город народу понаедет, богачей всяких – будет, кому продать… Ты только смотри – карманников там…

Девушка кивнула. Заветный шарф вместе с несколькими монетками был сложен в кожаный мешочек, спрятанный под одеждой.

Вопреки ожиданиям, Захария оказался очень молчаливым попутчиком. Ехал в тишине, знакомых приветствовал кивком, даже еду, что Миа собрала в дорогу, поглощал молча. Она была этому рада – ничто не отвлекало от разглядывания окрестностей и мыслей об эльфе.

Чем ближе к Мевлане, тем больше становилось повозок, обозов, путников и всадников. Все чаще начали попадаться роскошные кареты. Все постоялые дворы оказались забиты, так что ночевать пришлось прямо на улице, устроившись среди мешков с мукой. На следующий день, казалось, людей и повозок стало еще больше, и теперь они ехали медленно-медленно. Миа опять перестала находить себе место – теперь она боялась, что они не успеют к выбору невесты.   

-  Да успокойся, - добродушно ответствовал Захария, посмотрев на ее терзания, – к вечеру обязательно доберемся…

- Но…

- Это же лунные эльфы! Выбор делается на закате, когда встает луна. Сиди спокойно!

Миа сплела пальцы и вжалась в сиденье. Только когда солнце начало клониться к западу, и они миновали городскую заставу, девушка, наконец-то, разжала руки и начала смотреть по сторонам. Здесь все было другое: улицы, одежды, манера говорить, ходить и смотреть. Дома были высокими, а на дорогах – слишком много людей и повозок. Мельник неторопливо ехал в потоке таких же, как он, торговцев, а Миа вертела головой и без умолку задавала вопросы.

- А где будут эльфы?

- Ну, положим, солнечных господ ты вряд ли увидишь… Они, говорят, не очень то ладят с лунными, и, когда происходит Выбор, их здесь нет. А все лунные эльфы будут на площади перед дворцом – как раз там, где все и происходит.

- И мне надо туда, ведь, правильно? – она еле удержалась, чтобы не вскочить.

Захария хмыкнул, и показал рукой на людей, неторопливо идущих по широкой улице, которая, казалось, была уже совершенно заполнена прохожими.

- Глядь, куда все движутся…. Вот там и дворец. Ты иди, а как все кончится, этой же дорогой с площади уходи, и спрашивай про квартал кожевников. Там кум мой живет, Янек Железный лоб. Его там все знают, я у него всегда останавливаюсь… Тут тебе не деревня, не стоит ночами одной гулять, - неохотно добавил он.

Миа кивнула, и тут же сорвалась с повозки, почти сразу смешавшись с толпой, идущей к Дворцовой площади. Казалось, туда направляется весь город: богатые, бедные, мужчины, женщины, дети, торговцы, гуляки, крестьяне, люди, люди - и ни одного эльфа. Невольно прижимая руку к груди, Миа двигалась в общем потоке. Ее надежда найти Керована до выбора невесты, казалась все более нелепой: как она пробьется сквозь эту толпу? Кто пустит ее во дворец?

Когда, наконец, девушка вышла на площадь, у нее перехватило дыхание – таким огромным все оказалось, и уж совершенно ее потряс дворец короля – она не думала, что могут существовать такие большие и сложные постройки - с башенками, арками, воротами, колоннами и множеством ступеней. Все вообще было не так, как она думала.

Площадь была разделена на две части цепочкой гвардейцев. В той части, где находилась Миа, народу все прибывало, а в другой стояло лишь несколько девушек. Сообразив, что именно среди них Керован и будет выбирать невесту, Миа решительно начала протискиваться к гвардейцам. То ли помогла крестьянская наглость, то ли ей просто повезло, но всего через четверть часа она почти уткнулась носом  в широкую спину гвардейца.

- Я..., – начала она.

- А ну пошла отсюда! Все на три шага назад! – обернувшись, рявкнул гвардеец, скользнув по Миа равнодушным взглядом.

- Но…

- Я кому сказал! Совсем обнаглели!

Миа прикусила губу. Ее толкали со всех сторон, было жарко, пахло потом и луком – почти как дома, и, почти как дома, она опять чувствовала отчаяние. Толкающие люди отодвигали ее все дальше от завидного места, откуда до стоящих кучкой девушек было рукой подать, и она, едва не плача от обиды, сделала последнее, что могла: достала сияющий шарф с монограммой.

-  Но у меня есть это!  - отчаянно выкрикнула она.

Теперь все глаза были устремлены на нее, и на мгновение стало тихо. Гвардеец нехотя обернулся, прищурился, всматриваясь, а потом лицо его, как по эльфийскому заговору, разгладилось: 

- Что же ты молчишь, дурочка? Иди, ты там должна быть, - и он чуть отодвинулся, помогая девушке.

Под завистливые взгляды и шепот Миа перешла заветную границу.

Глава 2. Выбор эльфов

 

В одной из роскошных комнат княжеского дворца, с окнами, выходящими на площадь, где толпились люди, ожидающие Выбора, расположились три лунных эльфа, и трудно было вообразить себе более непохожих друг на друга созданий.

На первый взгляд, особенно человека, который редко видел эльфов, они все были на одно лицо – высокие, стройные, с холодной насмешливой гримасой, потоком серебристых волос, холеными руками и безупречной осанкой. Но на второй взгляд различия этих троих так бросались в глаза, что перепутать их уже было невозможно.

Керован, королевский вестник, стоял у окна, глядя на толпу, с выражением самым презрительным. Серебряные волосы были небрежно завязаны узлом на затылке, и только две длинные и совершенно черные пряди спадали на лицо. Большим пальцем левой руки он вычерчивал на стекле ломаные линии, и изредка оглядывался через плечо. Традиционные эльфийские браслеты на его руках были больше похожи на наручи.

Напротив него в кресле очень прямо сидел Сейлон - с выражением лица одновременно брезгливым и довольным. Волосы его были заплетены и уложены в сложнейшую прическу: косички, пряди, локоны, все увито лентами и украшено жемчугом и серебряными кольцами, каждое из которых было усыпано бриллиантами. Все это великолепие сияло и переливалось всеми цветами радуги, от чего казалось, что на голове у эльфа княжеская корона. Одет он был не в пример богаче Керована: разноцветные шелковые одеяния были такими тонкими и многослойными, что эльф казался бесплотным.      

Третий же эльф, Адонар, мерил шагами мраморные плиты, слегка улыбаясь своему отражению. Волосы его были коротки для эльфа – лишь чуть ниже плеч, но совершенно удивительного цвета, а, точнее, цветов – множество оттенков серебряного и золотого. Лицо его было столь живым и лукавым, что он больше напоминал человека, чем гордого лунного эльфа.

- Даже прочесть не соизволишь? – холодно осведомился Сейлон, сворачивая свиток с королевской печатью.

- Зачем? Я есть воля моего короля, - Керован опустил руку.

- Как вам это удалось, Сейлон? – с живостью проговорил Адонар. – Это же неслыханное нарушение, способ уничтожения всего, что составляет суть нашего мира…

- Я лишь привел королю аргументы, - невозмутимо отозвался Сейлон. – Это не просто взаимовыгодный союз – нам он нужнее, чем князю Мевланскому. Люди занимают наши территории. Они больше не боятся эльфийской магии. Все Срединные земли готовятся к войне, вы знаете, что сейчас происходит у солнечных эльфов… Нам жизненно нужен сильный союзник! 

- Какая чепуха! – Адонар встряхнул волосами. – Ни один человек не сможет пройти сумеречными тропами.

- Ты видел крестьян на полях, что испокон веков были нашими?

Адонар остановился.

- Это не имеет никакого отношения к Эльфдому и всему, что делают лунные эльфы! Мы никак не связны с этим землями! Да и ни с какими другими! Эльфдому ничего не угрожает – так почему мы должны думать о чем-то еще?

- Потому что наша жизнь не ограничивается Эльфдомом! И мы теряем власть и влияние вне его!

- Это не имеет никакого значения! – Адонар чуть повысил голос.

Мгновение они смотрели друг на друга, а потом одновременно отвели взгляды.

- Значит, я должен выбрать младшую дочь князя, - медленно проговорил Керован, наконец, отвернувшись от окна, - чтобы ее отец запретил крестьянам сажать просо на землях, о существовании которых мы не вспоминали последние двести лет… Просто блестяще!

- А она вообще нам подходит? Она сможет быть маяком? – голос Адонара чуть изменился.

- Да.

Сейлон удовлетворенно улыбнулся

- Да? – настойчиво повторил Адонар.

- Не хуже и не лучше других. Возможно, тебе с ней будет легче, чем с другими – княжна, все-таки…

- С другими…, - эхом отозвался Адонар. – В который раз ты выбираешь королю жену?

- В двадцать девятый.

- Конец цикла… Легче не будет. Она хоть хорошенькая?

Керован пожал плечами.

- Люди не красивы.

- Хорошенькая, - отрезал Сейлон. – И совсем юная. То, что надо.

- Как ее зовут? – безразлично осведомился Адонар.

- Лили, – Сейлон встал. – Уже почти время.

Вестник не шевельнулся, скользя равнодушным взглядом по толпе.

Подождав, пока за Сейлоном закроется дверь, Адонар уселся на его место и вытянул ноги.

- Ты тоже думаешь, что это ошибка?

- Есть путь воли. Только люди могут полагать, что возможно стоять поперек этого пути.

- Ну, - с легким смешком отозвался Адонар, - хоть кто-то тут рассуждает как эльф. Сейлон явно провел слишком много времени среди людей.

Керован промолчал.

- Поговаривают, солнечные эльфы тоже…

Вестник молча направился к двери. Адонар нехотя встал, и почти пританцовывая, последовал за ним.

- Готов?

Они остановились перед кованой дверью. По традиции, вокруг не было ни одного человека, чтобы ничто не мешало эльфу следовать за судьбой. На самом деле, Керован просто с трудом терпел присутствие наблюдающих, и ссылка на несуществующие правила сильно облегчала ему жизнь.

- Тихой охоты, - отозвался Адонар, доставая длинный шарф и распахивая дверь.

На них обрушился гул толпы. Люди, уставшие от долгого ожидания, смеялись, свистели, разговаривали, пели и что-то выкрикивали, но, как только Керован сделал шаг, воцарила тишина. Он окинул быстрым взглядом девушек, стоящих в несколько рядов. Лили была справа, у самого края, в алом платье.

Очень медленно и торжественно, под тысячью взглядов, Адонар завязал вестнику глаза. Керован сделал глубокий вдох, и мысленно ощупал пространство. Он нашел почти сразу, безошибочно. Все было под контролем. Спокойно и уверенно он шел за тем, что должен взять, чувствуя, как она ждет его: с первого мгновения, лишь распахнулась створка ворот, он ощущал, как она тянет. Конечно, она не хуже и не лучше других, и она будет маяком. Возможно – хорошим и надолго. Может быть, все не так и плохо, и путь воли именно таков. 

Лунный эльф шел между рядами девушек, слыша их дыхание, шел к единственной, и когда она оказалась рядом, он уже не мог двинуться. Вестник находился здесь и сейчас – всегда. Пустота была заполнена чем-то, идеально совпадающим. Во всем мире, среди тишины, было возможно только одно движение, делающее его свободным: Керован опустился на колени, как делал это уже много-много раз.

- Я сделал выбор! – разнесся над площадью его голос.

Стало так тихо, что он услышал дыхание девушки рядом.

Она молчала, а Керован не мог двинуться, пока она не даст ответа – хоть какого-нибудь.

- Скажи, что принимаешь! – еле слышно проговорил он. – Ты должна сказать: «я принимаю»! Повтори! - он даже не мог поднять голову, чувствуя, как от напряжения сводит челюсти.

- Я… принимаю, - через целую вечность еле слышно проговорил кто-то над его головой.

- Я подчиняюсь, - резко выкрикнул он.

И все взорвалось – криками, приветствиями, свистом. Керован, все так же стоя на коленях с опущенной головой, выдохнул, стянул с лица шарф, и увидел перед собой кромку темного плаща. Своего собственного плаща. Не в силах поверить в произошедшее, он поднял глаза, и увидел свой собственный шарф. Шарф, который держала та селянка, упавшая со скалы: два сломанных ребра, лодыжка и сотрясение мозга. 

Керован должен был встать с колен, и проводить будущую королеву во дворец. Керован продолжал стоять на коленях, глядя прямо перед собой, и пытаясь понять, как это могло случиться, как он вообще мог ошибиться? Пусть даже у нее в руках эльфийский шарф – он же не мог попасться так смешно, так нелепо.

Миа смотрела на него. Просто смотрела. Она не отвела глаз, даже когда в нарушение всех правил к ним подбежал Адонар.

- Воля эльфа, да…  Вставай же, вестник!

Очень медленно Керован поднялся с колен и, наконец, посмотрел на девушку. Краем глаза он видел совершенно белое от ярости и обиды лицо княжны, растерянные и грустные лица девушек, и шумящую, бурлящую толпу где-то совсем рядом.

-  Руку! – напомнил Адонар. – Дай ей руку! Сохрани хоть подобие церемонии!

Вестник молча схватил девушку за запястье и потащил за собой. Адонар с трудом поспевал следом, спиною чувствуя взгляд княжны и мечтая поскорее уйти с открытого пространства.

Лишь закрыв двери на засов, он перевел дыхание.

- Керован! Отпусти ее.

Вестник остановился, и только потом разжал пальцы. Миа, остановившаяся вместе с ним, продолжая смотреть на Керована.

Адонар предпочел бы, чтобы девушка говорила, спрашивала, кричала, плакала, радовалась, делала хоть что-то, но она только молча смотрела на Керована, комкая в руках шарф. Адонар присмотрелся, узнал знак, и все сложилось. Эльф расхохотался.

В лице вестника что-то дрогнуло, а девушка, казалось, почти слилась со стеной.

- Откуда у тебя этот шарф? – наконец сумел выговорить Адонар.

- Это не мой. Я пришла отдать его Керовану.

- Отдать его Керовану? – Адонар оперся о стенку. – Ты хотела вернуть шарф?

- Да, - недоуменно ответила она, и снова перевела взгляд на неподвижного вестника.

Адонар закрыл глаза, безуспешно пытаясь прекратить смеяться. Он представил себе состояние Керована, ярость Сейлона, все, что скажет и сделает князь, какое лицо будет у Эдилона – и понял, что просто не может остановить смех – до такой степени все это его веселило.

- Тебя пропустили к невестам, потому что ты была с шарфом, да?

- Мне просто нужно было отдать шарф, - несчастным голосом проговорила Миа. Она, наконец, поняла, что что-то случилось, нечто очень важное, и это касается ее – может, даже, слишком.

Взглянув на девушку, Адонар враз утратил свою веселость.

- Уже все, - почти спокойно проговорил он. – Можешь не отдавать.

- Но это не мое!

- Это уже не имеет значения. Пойдем, тебе нужно сесть и успокоиться.

- Я спокойна. И не хочу никуда идти. Я должна была вернуть шарф. Выпустите меня!

Два эльфа теперь смотрели на девушку, и лица у них были такие, что она невольно оглянулась.

- Она даже не поняла! – Адонар опять начал смеяться.

Керован выдернул шарф из рук девушки.

- Ты приняла мой выбор. Мы заключили договор. Теперь ты принадлежишь эльфам, и будешь делать то, что тебе говорят.

Кажется, понадобилось еще минуты три, чтобы она осознала.

- Но я не могу быть королевой! Это ошибка!

- Ошибка. Ты еще не королева, но уже никто из людей не имеет над тобой власти. Идем.

Миа шла за двумя эльфами, и ей было так страшно, что она даже не могла взглянуть по сторонам. Чудесные гобелены, роскошные мягкие ковры, прекрасные вазы – всего этого она даже не заметила. Только дверь, ведущая в эльфийские покои, привлекла ее внимание своими непривычными узорами.

Адонар пропустил девушку вперед, и под его настойчивым взглядом она осторожно опустилась в кресло.

Эльфы так и остались стоять. 

- Как я мог ошибиться…, – Керован теперь сам комкал свой шарф.

- Наверное, это и есть ответ – то, что ломает все планы. Воля мира совпала с твоей. Уже все решено за нас. Мы были слишком самоуверенны, и думали, что знаем все о дорогах судьбы.

Керован опустил голову:

- Сейлон…

- Князь Мевланский, - в тон ему ответил Адонар. – Это будет трудно.

Керован подошел к окну:

- Я не знаю, как мы с этим справимся. Я не знаю, как мы с этим не справимся.

- Я просто могу уйти и…, - ее заставили замолчать два взгляда: ледяной – Керована, и почти сочувствующий – Адонара.

- Не можешь. Я же сказал… Объясни ей, Адонар. Это ведь твоя работа.

Адонар вздохнул. В первый раз ему это показалось таким сложным.

- С момента, когда ты принимаешь выбор эльфа, ты больше не принадлежишь людям. Человеческие законы над тобою не властны – ты становишься частью Эльфдома. Это договор, который может быть расторгнут, только если …, - он запнулся, -  в общем, уже не может быть нарушен. Ты приняла условия. Ты не можешь уйти, пока тебя не отпустили. А мы не можем тебя отпустить…

Из его речи Миа четко уловила только одно – именно то, о чем он не хотел говорить:

- Как может быть расторгнут договор?

- Ты девственница?

Она замерла.

- Да.

- Проблемой меньше, - улыбнулся Адонар.

- Проблемой больше! – бросил Керован.

- Оставь, - эльф досадливо махнул рукой. – Договор не может быть расторгнут.

- Но ведь можно…

Адонар поймал ее взгляд, умоляющий мгновенный взгляд, брошенный на Керована, и все вдруг стало так кристально, так прозрачно…. Теперь все это было даже больше, чем интригующе – это было завораживающе.

- Разве ты не хочешь быть королевой? – тоном искусителя проговорил Адонар.

Керован еле слышно фыркнул.

- Я… Я не знаю, - в лице ее было столько растерянности, что Адонар опять начал говорить, так, как говорят с испуганным животным:

- Керован должен был выбрать княжескую дочь, он и шел к ней, но его собственный шарф в твоих руках помешал сделать то, что планировалось. Ну, или не в шарфе дело, но это уже не важно. Как он оказался у тебя?

- Он лечил меня, - ответила Миа, поняв, что Керован не собирается отвечать. – Он перевязал меня этим шарфом и я приехала его вернуть.

- Зачем? – в голосе Адонара зазвучал неподдельный интерес.

- Это – не мое. Это не было подарком.

- Почему? – Адонар подался вперед. – Он ведь оставил это тебе.

- Это не было подарком, - упорно повторила Миа. На Керована она не смотрела.

- Занимательно, - мягко проговорил Адонар, обращаясь к молчащему эльфу. – Вот что значит – помогать убогим. Не ожидал такого от тебя.

Керован в упор посмотрел на девушку и промолчал.

- Меня зовут Адонар, - наконец представился девушке эльф. – Я – распорядитель королевы, и буду с тобою отсюда и до самого конца.

- Я – Миа, - она чувствовала, что должна сказать это как-то иначе, но ничего красивого и правильного не пришло в голову.

- Миа, - повторил Адонар, - королева эльфов. Это мило. И кто ты?

- Я – Миа, - недоуменно ответила она.

Адонар смотрел на нее, чуть прищурившись, и лицо его выражало такую сосредоточенность, словно он вспоминал имена всех предыдущих королев.

- Кто твои родители?

- Моя мать трактирщица. И с нами живет моя старшая сестра и младший брат. И я должна отдать мельнику, который привез меня сюда, золотой, - выпалила она.

- И стать королевой эльфов, - насмешливо закончил Адонар, - и когда ты успела наделать столько долгов, девочка?

Она не поняла шутки. Адонар вообще не был уверен, понимает ли она сейчас хоть что-нибудь, и счел за лучшее обращаться к Керовану.

- Как мы будем выбираться отсюда?

- Разделимся, - Керован накинул плащ, лежащий прямо на полу. – Она поедет со мной. С тобой будет двойник – справишься с этим?

Адонар лишь фыркнул.

- Почему с тобой? Я лучше тебя хожу по лунным тропам.

- Это менее предсказуемо. Все ждут, что распорядитель будет сопровождать королеву, а моя неприязнь к людям хорошо известна. Ты идешь после нас, мы двинемся на северо-запад, ты поведешь их на восток через перевал.

- Сейлон почти сразу все поймет…

- Я знаю. Мне нужно именно это «почти».

Керован повернулся к Миа, боящейся дохнуть:

- Ты умеешь ездить верхом?

- Я сидела на лошади…

Адонар покачал головой: все-таки, странные у нее манеры для дочери трактирщицы.

- Держись за моей спиной, старайся быть все время в тени и не говори ни слова. И разуйся!

- Снять сапоги? – недоуменно переспросила она, и невольно посмотрела на свои хорошенькие, почти новые сапожки.

Керован глубоко вздохнул.

- Я говорю – ты подчиняешься. Если я прикажу снять с себя все до последней нитки – ты сделаешь это быстро и молча. Ясно?

Она кивнула, и начала стягивать сапоги. Адонар спрятал улыбку. У девушки был такой одновременно жалкий и отчаянный вид, что хотелось сказать ей хоть что-то успокаивающее.

- Не о чем не волнуйся. Керован безупречен.

- Если бы! – почти яростно отозвался он.

- А мы еще увидимся? – Миа стояла босыми ногами прямо на каменных плитах.

Распорядитель королевы прищурился, рассматривая девушку: невысокая, скуластая, сутулая, с плохой кожей и глазами поразительного, так редко встречающегося у людей цвета – почти фиолетового, как эльфийская полночь.

- Конечно, - и Адонар обернулся к вестнику. – Тихой охоты…

- Легкого перехода, - закончил Керован. – Двигайся!

 

 

Глава 3.Охота эльфов

 

Миа быстро шла за эльфом, стараясь ступать как можно тише. Ноги замерзали, но по спине стекали струйки холодного пота.

- Ближе ко мне! – процедил Керован.

Она смутилась. Еще вчера девушка боялась грезить о чем-то подобном, а теперь все было так близко, и так реально, и много – слишком много для нее. Она вовсе не этого хотела! Не так…

В длинных переходах им все время попадались слуги, но никто из них ни разу не остановил взгляд на девушке, идущей за эльфом. Только когда эльф повел ее мимо хозяйственных построек, Миа поняла, что они идут к конюшне.

Там было почти пусто: лишь седой конюх со шрамом чистил гнедого жеребца.  

-  Господин! – заметив эльфа, он склонился в низком поклоне.

- Мне нужно две лошади, - высокомерно бросил Керован. – Седлай обеих!

- Как господин прикажет, - недоуменно отозвался конюх. – Господин хочет сам выбрать?

- Вот этого, белого, - Керован не колебался ни секунды. – И того, белого жеребца…

- Но, господин, белый жеребец принадлежит младшей княжне…

- Вот как? Тем лучше. Седлайте живее!

Конюх начал молча исполнять приказ.

Миа просто не могла поверить тому, что происходит: выбрать княжеского жеребца! Такого большого и нервного…. Она хотела сказать, что не настолько хорошо ездит, она вообще плохо ездит, но Керован, уловив ее движение, так сильно сжал ей запястье, что девушка едва не поперхнулась. 

- Готово! – конюх вывел во двор пару белоснежных коней.

- Свободен, - коротко бросил Керован, и под его пристальным взглядом конюх медленно скрылся в конюшне.

Эльф повернулся к девушке.

- Не говори ни слова. До тех пор, пока мы не выехали за городские ворота, ты едешь со мной.

Миа только кивнула. Керован привязал второго коня к седлу своего жеребца, и протянул Миа руку:

- Чего ты ждешь? Держись как можно крепче.

Она прижалась к его спине и закрыла глаза. Это был сон, просто сон. Сейчас она откроет глаза, и там снова окажется гора немытой посуды и… Керован хлестнул коня, и мир завертелся – совсем в другую сторону.

По улицам города они пронеслись так, словно для эльфа не существовало преград, и остановились лишь один раз – у городских ворот, ожидая, пока зевающий стражник откроет створку.

- Ты вообще на лошади удержишься? – выехав за ворота, Керован словно вспомнил о своей попутчице.

- Я не знаю, - ответила она в широкую спину.

- Прижмись ко мне, - только и ответил он.

Ехать вдвоем на одной лошади было неудобно, но счастье Миа было столь велико, что она даже задремала, и открыла глаза, только когда они остановились. Вокруг был лес – густой и темный, из низин тянуло холодом, а между стволов застыла вязкая тишина – ни вскрика птицы, ни шелеста листьев.  

- Мы в лесу? – девушка неуклюже слезла с лошади, кривясь от боли в затекших ногах. – Что это за место?

- За нами погоня, - Керован стоял между деревьями, всматриваясь во тьму. – Это не место. Это время.

- Что?

- Шанс, что нас не найдут…

Миа сделала несколько шагов и схватилась за ствол. Болело все.

- Объясни! – потребовала она, успев удивиться новым ноткам в своем голосе.

Керован лишь бросил быстрый взгляд.

- В Эльфдом нельзя попасть просто так. В человеческом понимании, это не совсем место.

- Но оно же есть на картах?

- На картах отмечена территория, принадлежащая эльфам. По тропам, идущим через эти территории, можно попасть в Эльфдом. Но самого Эльфдома на картах нет. Его невозможно отметить в пространстве. Именно поэтому эльфы сопровождают всех гостей.

- Потому что только вы знаете тайные тропы?

- Нет! – Керован вздохнул. – Но пусть будет «да» - это не важно. Это просто способ говорить.

- А где мы сейчас? Далеко от того места, где начинаются тропы в Эльфдом?

- Нигде.

- Нигде?

- Единственное место, где нас не смогут найти – нигде. Мы не можем отсюда двинуться – но и нас найти не смогут.

Он был уверен, что она спросит. Она и спросила. Но это был совсем другой вопрос.

-   Если никто, кроме эльфов, не может попасть в Эльфдом, значит, эльфам ничего не грозит? Их земли и они сами в полной безопасности?

Вот теперь Керован смотрел на нее долго.

- Кроме Эльфдома у нас есть еще территории. Сейчас они обживаются крестьянами, и князь никак этому не препятствует. Я должен был выбрать сегодня младшую дочь князя, что стало бы гарантией защиты наших земель.

Девушка уставилась на него. Только теперь все начало складываться и она, наконец, поняла.

- Но ты выбрал меня… Вот о чем говорил тот эльф. Это все плохо, очень плохо, да? И за нами гонятся, чтобы меня убить?

- Они думают, что я ошибся, и собираются изменить волю мира.

- А ты ошибся?

- Единственное, что я могу тебе сказать, что до этого раза я ни разу не ошибался, выбирая.

Она хотела спросить еще о чем-то, осеклась под холодным взглядом, но тишина была такой тяжелой, что она не выдержала:

- Может, разведем костер?

- Разве тебе холодно? У тебя и так мой плащ.

- Мне было бы приятней у костра…

Керован молча начал расседлывать коней.

- Нас могут найти? – опять не выдержала тишины и страха Миа.

- Если Сейлон не возьмет никого из эльфов в помощь – то очень маловероятно.

- А почему они хотят убить меня? Ведь выбор уже сделан?

- Да. Но Сейлон не хочет признать поражение. Или я не хочу признать, что ошибся. В любом случае, заключенный договор очень легко разорвать – достаточно тебя убить. Или лишить девственности.

Миа прикусила губу, набрала в грудь воздуха и тихо заговорила, осторожно подбирая слова:

- Если ты недоволен выбором, и разорвать договор так просто, почему бы тебе не сделать так, как все должно быть?

Впервые на лице Керована появилось некое подобие улыбки:

-  Ты предлагаешь мне тебя убить?

- Нет, - еще тише сказала она, - но я никогда не хотела быть королевой, и если все можно изменить…

Керован наконец отошел от лошадей, и сел напротив девушки.

- Во-первых, я не сплю с людьми. Мне легче тебя убить. Но это не главное. А главное то, что ты – человек.

- Да, - медленно проговорила она, так и не дождавшись продолжения. – Я – человек.

- Ты рассуждаешь и мыслишь как человек. И Сейлон тоже. Но мы – не люди, - голос Керована вдруг изменился, сам он подался вперед, а в глазах медленно начало разгораться пламя. - Мы можем быть очень похожими на людей, даже иногда выглядеть как они – но мы не люди. И я могу ходить как человек, говорить, как человек, так же рассуждать, хотеть того же, но я не человек. И это – самое важное, что тебе нужно запомнить, раз ты будешь жить среди эльфов. Я могу сотни тысяч раз быть недовольным своим выбором, и иметь сотни оправданий своим, как я думаю, ошибкам – но выбор сделан. Договор уже заключен, и все, что мне остается – это следовать зову духа и принять волю Вселенной, что идет сквозь меня. Я выбрал тебя – не важно, как и почему это случилось. Я должен привести будущую королеву к королю – и я это сделаю. Я – лунный эльф, и не мое это дело – разворачивать волю Вселенной в соответствии со своими представлениями о том, как должно быть. Чтобы ни случилось – уже все решено и уже ничего не изменишь. Если бы нужно было убить тебя – я бы это сделал. Но теперь я должен защищать тебя – и я это сделаю.

У Миа почему-то появилось чувство, что ее ударили. Своей холодностью он перечеркнул все ее ожидания – хотя глупо было чего-то ждать. Все вдруг показалось ужасным и невыносимым – и он, и этот лес, и эльфы; ей стало жаль себя до такой степени, что горло сжало, а по щекам покатились слезы. В сотни раз было бы лучше, если бы она осталась дома, хранила бы его плащ как сокровище, и мечтала, мечтала, мечтала. Что угодно было бы лучше, чем это чувство пустоты, заброшенности и разбитых надежд. Всех. Даже самых крошечных.

Она буквально задыхалась от отчаяния, а Керован продолжал смотреть куда-то вдаль. Ничего не происходило. Ни ветра, ни шевеления. Ничего, кроме ее слез, отчаяния и страха, и она была готова на что угодно, чтобы это изменить.

- Что со мной будет, когда я стану королевой? – ей нужно было хоть что-то, что позволило бы ей не разрыдаться окончательно.

- Тебе лучше спросить об этом Адонара – он будет твоим распорядителем и советником. Это он будет учить тебя.

- А ты?

- Ты вряд ли будешь часто меня видеть. И нам будет не о чем разговаривать.

- Почему ты так не любишь людей?

- А ты? – неожиданно повернулся к ней Керован.

Она растерялась. Сначала захотелось опровергнуть, объяснить, а потом…

- Я не не люблю, - осторожно проговорила Миа. – Просто эльфы – интересней.

- Вот именно, - сухо бросил Керован. – Что в тебе такого, что мне должно быть интересно? Ты – дочь трактирщицы, ничего не знаешь и не умеешь, не чувствуешь ветра, не можешь разобраться со своими желаниями, и не в состоянии сделать даже шаг. Что в тебе такого, из-за чего я должен с тобой разговаривать? Что в тебе есть, что не даст мне молчать?

- Выбор эльфов?

И Керован осекся.

- Я ведь королева?

- Еще нет. Но, даже когда станешь – это ничего не меняет. У нас все иначе.

- Как?

- Это дело Адонара – рассказывать.

У Миа опять появилось чувство, что ей дали пощечину.

- Я кажусь тебе такой глупой, что ты даже не снизойдешь до простого объяснения?

- Это не мое дело.

У нее больше не хватало воли смотреть на него.

- Когда я стану королевой, я смогу тебе приказать?

- Мне?

Один словом, лишь словом, он просто уничтожил ее, сделал так больно, что это было нестерпимо, невыносимо. И вот тогда она разрыдалась по-настоящему. Керован лишь посмотрел на нее – и тут же отвел взгляд. А Миа все плакала и плакала, и никак не могла остановиться, захлебывалась плачем, прорезающим тишину. Это чувство, это проклятое чувство: вот оно все, рядом, все мечты, больше, чем мечты – и такая же безнадежность. Все так изменилось – и все осталось неизменным. Керован ее так же презирает, а она такая же жалкая. Что же должно измениться, чтобы все изменилось по-настоящему? Она просто сотрясалась от рыданий, и с этими слезами, казалось, уходило все – ее прежняя жизнь, ее желания и чувства. Все кончилось. Осталась Миа.

Она не знала, сколько прошло времени, пока она успокоилась. Керован сидел все так же неподвижно. Надеясь привлечь его внимание, она встала, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

- Я могу пройтись?

- Ты все равно никуда не выйдешь, - равнодушно отозвался он.

Она нахмурилась и побрела к деревьям. Керован был точно у нее за спиной. Она свернула за несколько стволов, сделала еще несколько шагов – и вдруг увидела перед собой Керована. В растерянности она повернула назад, обошла большой дуб, спустилась в ложбинку, поднялась – и вновь вышла к Керовану, который теперь стоял у коней.

- Почему так? – не выдержала она, подходя к эльфу.

- Я же сказал: мы нигде. Ты не можешь отсюда никуда уйти.

- Но тогда как мы сюда попали?

Он повел плечами и сел на коня – теперь другого, не такого уставшего.

- Это просто способ говорить. Перешли черту. Прорвали границу. Ведь если существует место, значит, существует что-то вне этого места…

- Я бы смогла сама вернуться… в место?

- Нет.

- Люди вообще этого не могут?

- Эльфы это могут точно. Садись. Я думаю, нам пора. 

Миа с трудом взобралась на коня, и уже почти привычно прижалась к Керовану, чувствуя, как ломит все тело.

- Закрой глаза.

- Это обязательно?

- Нет. Просто голова может закружиться.

Ей больше не хотелось спорить. Все, что она чувствовала – это всепоглощающая усталость, заставляющая мечтать лишь о том, чтобы укрыться с головой и забыть обо всем на свете.

Они двигались мерно и медленно, Керован казался почти расслабленным, и Миа решила, что до самого Эльфдома она не откроет глаза. Но конь вдруг остановился, и сразу послышался холодный голос эльфа:

- Приехали!

Миа нехотя открыла глаза, и неуклюже слезла с коня. Керован стоял на залитой лунным светом поляне, и силился что-то увидеть за деревьями.

- Что…?

Он сделал предостерегающий жест рукой, а потом, не оглядываясь, пошел по траве.

- Признайся, Керован, ты зря был такого невысокого мнения о моих способностях…, - в десятке шагах от Керована стоял улыбающийся Сейлон в окружении нескольких эльфов. – Я сразу понял, что нужно ехать за тобой, а не за Адонаром, но я все еще не могу понять, чем она тебя так зацепила?

Под взглядами эльфов Миа чувствовала себя голой, и она инстинктивно сделала шаг за спину Керована. 

- Ты стал предсказуемым, Керован. Это слишком просто – переждать в пустоте, а потом выбраться на перекрестье сумеречных троп. Я замкнул все тропы – тебе некуда идти.

Керован молчал. Голос Сейлона чуть изменился.

- Отдай ее мне. Не может быть, чтобы ты был влюблен в человека, значит остается признать, что все дело в твоей уверенности в собственной непогрешимости. Слово эльфа – я буду милосерден. И даже нежен, наверное. Мы оба знаем, что она не должна быть королевой. Она и не будет. Я дам ей денег и коня, чтобы она добралась до дома.

Все, что чувствовала в этот момент Миа – это ярость. Чувство злости было таким сильным, что оттеснило даже страх. Эти эльфы сейчас ничем не отличались от пьяных компаний у них в трактире – такие же тупые и уверенные в своей силе. Пока она пыталась справиться со своими чувствами, Керован сделал шаг – всего один небольшой шаг назад и вбок. Миа почти уткнулась носом в его спину, а он сплел ее пальцы со своими, и в этом движении было столько мягкости, уверенности и надежности, что она мгновенно забыла все. Его рука, держащая ее руку, было лучшим из всего, чем была заполнена ее жизнь.

- Керован, я больше не буду тебя уговаривать. Моя охота закончена – хочешь ты, или нет.

- Ты силен. Ты стал по-настоящему сильным, – негромко ответил Керован. – Он по-прежнему не смотрел на Сейлона. - Но это лишь твоя сила.

- Этого достаточно.

- Что такое эльф без воли вселенной за его спиной? - лишь человек. И тебе не место среди нас, и есть вещи, которых тебе никогда не понять. Моя охота заканчивается легким переходом, а твоя?

Сейлон расхохотался:

- Даже из проигрыша ты делаешь великий смысл! Воистину, лунный свет не видел столь самоуверенного эльфа!

- И в точности то же, я могу сказать про тебя, Сейлон, - Керован говорил все так же безучастно. – Ты думал, ты охотился на меня? А я охотился за силой, и ты сделал это для меня. Ты замкнул все лунные тропы – но на что ты их замкнул? Ты знаешь, где сейчас эта сила?

На мгновение стало тихо, и вестник, чуть повернувшись к Миа, успел шепнуть, чтобы она закрыла глаза.

- Эльфийские круги!

Это было последним, что она услышала перед тем, как мир закружился и вывернулся наизнанку.

Миа пришла в себя, сидя на коленях посреди выложенной камнями площадки.

- Эльфийские круги?

- Так еще называют грибницу, - отозвался Керован, отряхивая одежду от невидимых пылинок. – Разве ты не замечала, что внутри нее всегда плохо растет трава? Грибница высасывает, собирает силу. Мы были в самом центре, и я использовал не только то, что там было, но и силу, которая скопилась из-за замкнутых троп.

Миа поняла едва ли половину того, что было сказано, но даже эта половина развеяла чувство липкого страха.

- А тот эльф, Сейлон, он сможет пойти за нами?

- По тем же тропам – нет. Я забрал всю силу. И, в любом случае – ты теперь в Круге, и он вряд ли сможет до тебя добраться.

- Что такое Круг? - Миа наконец поднялась с колен.

- Это центр Эльфдома, место, где находится королевский дворец, и где ты теперь будешь жить. Посмотри!

Она проследила его движение, и вдруг осознала, что дальше под ними, в долине среди деревьев, раскинулся город – с разноцветными крышами, причудливыми башенками, фонтанами, террасами и клумбами.

Первой мыслью Миа была мысль о том, как же Эльфдом прекрасен, а второй – какой же он небольшой.       

- Мы стоим в самом центре, - Керован словно угадал ее мысли. – Эльфдом - все, что окружает дворец. До обряда ты сможешь погулять по городу.

- До обряда?

- После обряда ты не сможешь покинуть пределы Круга.

- Я навсегда останусь во дворце? – ошеломленно повернулась она к эльфу.

- Все рано или поздно кончается, - отозвался Керован.

- А ты? Ты живешь здесь же?

- Ну, наконец-то! А я уже почти удивился вашей задержке! – оттуда-то из сплетения золотистых веток и белоснежных дорожек появился Адонар. – Все как всегда?

- Как всегда, - отозвался Керован. – Это – теперь твое, - он кивнул на Миа, и, не оглядываясь, направился по дорожке.

Адонар перевел взгляд на девушку, и поразился тому несчастному, по-собачьи преданному взгляду, которым она проводила вестника. Все это было по-прежнему интересно, и обещало стать невероятно забавным. Адонар улыбнулся и протянул девушке руку:

- Добро пожаловать в Эльфдом!

 

 


Глава 4. Вещь эльфов

Она не протянула руку. Просто повернулась и теми же несчастными глазами посмотрела на распорядителя:

- Меня здесь запрут? Я не смогу никуда выйти?

- Как и король, - в тон ей ответил Адонар. – Он тоже не может покинуть границы Круга. Потому ему и нужен Керован.

- За мной будут следить и охранять?

Адонар галантно взял девушку под руку, и осторожно увлек за собой.

- Какая чепуха! – он говорил с ней, как с больным ребенком. – Круг сам по себе велик, и здесь есть и парки, и озера, и даже маленький грот. Дворец забит книгами и множеством чудесных вещей. В конце концов, ты сможешь устраивать балы и праздники, если захочешь – у тебя будет свой собственный двор и фрейлины. Уверяю тебя – тебе даже в голову не придет куда-то выходить. И никто не будет ходить за тобой по пятам – ты все равно не сможешь покинуть Круг без королевского позволения, а он дает такое позволение лишь в одном единственном случае – когда приходит время найти новую королеву.

- И когда оно приходит? – против ожидания, голос Миа звучал ровно.

- Это долгая история. Ты предпочтешь слушать ее прямо сейчас, или лучше сначала принять ванну и переодеться? А потом позавтракать?

- Когда будет обряд?

Все-таки, цепкая девочка.

- В следующее полнолуние. Так что у тебя есть время нагуляться, познакомиться с эльфами и подготовиться к тому, чтобы стать королевой.

Она медленно шла по длинной открытой анфиладе вслед за Адонаром. Почти над самой головой ее проносились ласточки.

- А когда я увижу короля?

- Когда захочешь. Но я по-прежнему настоятельно рекомендую тебе переодеться, - в голосе Адонара звучала неприкрытая усмешка.

- А он красивый?

- Он – эльф! Как он может быть некрасивым?

-  Ты будешь со мной? – неуклюже спросила она, потеряв надежду выразить эту мысль иначе.

- Я весь твой, - он демонстративно развел руками. - Считай меня своей вещью. Или собственностью – так вы, люди, говорите? Я буду учить тебя ходить, разговаривать, сидеть и дышать. Буду заботиться и…

- А Керован? – она даже не дослушала.

- А Керован уйдет. До следующего выбора королевы он вряд ли появится во дворце.

- Куда? Куда он уходит?

- Просто бродит по свету, - и сам удивился, как нелепо это прозвучало.

Она хотела что-то спросить, Адонар точно это знал, но промолчала.

Когда они, наконец, дошли до ее покоев, он испытал чувство, чем-то похожее на облегчение.

- Ты будешь жить здесь, - и он распахнул резную дверь.

Миа осторожно заглянула, а потом сделала несколько шагов вперед, и замерла посреди комнаты. Теперь все это принадлежало ей: две громадные комнаты, сводчатые потолки с лепниной, высокие окна с кусочками разноцветных стекол, пол из розового мрамора, широкая кровать с пологом, и вещи: множество невероятных изящных вещей, о предназначении которых она могла лишь догадываться.

Адонар только улыбался этому детскому восторгу. Он наблюдал, как девушка осторожно ходит от окна к окну, трогает инкрустации на мебели, перебирает безделушки на трюмо, вдыхает запахи духов, и пытался вспомнить, когда он в последний раз видел такой неприкрытый восторг. Невинность бесконечно притягательна…

-  Твоя мать – трактирщица. А кто твой отец?

Миа замерла. Она только сейчас вспомнила про семью, и удивилась, как легко удалось забыть.

- Я не знаю, - она прикусила губу. – Моя мама будет беспокоиться – она ведь ни о чем не знает… И я обещала мельнику золотой – если продам шарф.

- Но ты его не продала, - Адонар улыбался. – Не волнуйся об этом. Я отправлю кого-нибудь в ваш трактир. О щедрости эльфийской королевы будут долго вспоминать в ваших местах. Ну же, улыбнись. Ты выбрана королевой, и теперь твоя жизнь будет похожа на сказку.

И лицо Миа изменилось.

- Нет. Не будет. Будет больно, грустно, одиноко. Если это и сказка, то я бы не хотела рассказывать ее детям.

Пристальный, неожиданно жесткий взгляд Адонара впился в девушку, крутящую в руках шкатулку из розового дерева. В который раз эта неотесанная дочь трактирщицы заставляла на себя так смотреть? Керован просто не осознает, до какой степени он безупречен.

- Я позову служанку – она поможет тебе принять ванну. Потом, если захочешь, мы позавтракаем. И ты ляжешь спать. Или в любом другом порядке, - мягко проговорил Адонар, поднимаясь с кресла.

Только сейчас Миа осознала, до какой степени она устала – бессонная ночь, безумная скачка, слезы, встреча с Сейлоном – все это оставило чувство полной выжатости.

Она слабо улыбнулась.

- Наверное, я смогу не заснуть, пока буду мыться…

Адонар кивнул и хлопнул в ладоши.

 

Миа проснулась, когда луна была уже высоко. Было пусто и тихо, но она не могла поверить, что уже ночь – до такой степени в ее покоях было светло. Присмотревшись, она поняла, что пол и стены светятся в лунном свете. Она встала, потрогала стены, оказавшиеся неожиданно теплыми, хлопнула в ладоши, вызывая служанку, как это делал Адонар – но никто не появился. На спинке высокого кресла, стоящего у трюмо, висело платье из того же материала, что и шарф Керована – нечто тонкое и серебристое, только другого оттенка. Девушка оделась, посмотрела на себя в зеркало и замерла: настолько непохожей сама на себя она оказалась.

Походив еще несколько минут по комнатам, она, все-таки, решилась выйти за дверь. Миа не надеялась вспомнить дорогу, которой ее вел Адонар, но ей хотелось встретить хоть одного человека. То есть эльфа. Хоть кого-нибудь. Длинная галерея, в которой все светилось от света луны, вывела ее в сад, полный цветущих роз, и там, в маленькой белой беседке, увитой голубыми цветами, она увидела Адонара, неторопливо пьющего из тонкой чашки, и просматривающего какой-то свиток.  

- Ясной ночи, Миа, - он даже не поднял головы. – Я так понимаю, теперь ты готова завтракать.

- Сейчас ночь, - отозвалась она, садясь напротив. – Но я готова, да.

- Мы – лунные эльфы. Вся наша жизнь – луна, - он хлопнул в ладоши.

- Вы спите днем?

- Скажем так – мы никогда не спим в полнолуние. Мы вообще редко спим. И предпочитаем делать все именно в лунном свете.

Появившиеся слуги с подносами начали расставлять еду – тарелочки с нарезанными фруктами и мясом, а также чашку и еще один чайничек.

- Почему, когда я хлопнула в ладоши, никто не пришел? – Миа с удовольствием смотрела, как Адонар наливает из чайника.

- Потому что до прохождения обряда ты - никто. У эльфов все иначе. Ты даже не представляешь, как сильно мы не люди.

На мгновение Миа почувствовала раздражение.

- Ну, ты ведь не в первый раз об этом будешь рассказывать… Наверняка, у тебя уже есть заготовленная речь…

Адонар расхохотался.

- Да! Есть! Тогда слушай – и не перебивай, а то я собьюсь.

Она только кивнула с набитым ртом.

- Главное отличие эльфов от людей и гномов в том, что нам доступна иная реальность. Мы умеем уходить в другой мир – сначала лишь духом, во сне, а потом и в собственном теле. Вся магия эльфов имеет свои корни в той реальности, и в самой возможности ухода. Но в этом и таится самая главная угроза для эльфа – уйти и не вернуться, сойдя с ума от одиночества и заброшенности, быть потерянными во тьме. Люди гибче эльфов, которые устремлены в иное, и гномов, которые, ничего кроме своих камней не видят. Именно поэтому девушка, пройдя обряд посвящения, становится маяком – тем, благодаря чему эльфы могут вернуться.

Миа перестала жевать.

- Но…

- Я не могу объяснить это иначе. Просто вещи – таковы. Ты будешь маяком и не сможешь покинуть Круг, пока ты исполняешь свои обязанности.

- Что я буду делать?

- Ты просто будешь. Будешь в Круге. И все.

- И этого достаточно? – над головой у нее пронесся светлячок.

- Думаешь, маяк чувствует, что к нему плывет корабль?

- Но почему тогда королевы так часто меняются?

- Потому что способность быть маяком с годами исчезает. Люди не способны уйти в иной мир, но среди них есть те, кто, даже не осознавая, все время стараются это сделать. 

- Разве во мне это есть? – ошеломленно проговорила она.

- Иначе бы Керован не нашел тебя.

- Но ты сказал, что это из-за шарфа!

- Я не говорил ничего подобного. Просто воля мира иногда раскрывается так странно – но эльф все равно принимает это. Таким, какое оно есть – а не таким, каким бы он хотел это видеть. Ты подходишь нам – впрочем, так же, как подходила Лили. Но выбрали тебя – хотя должны были выбрать ее. Это и есть эльфийское принятие мира: для нас мир – не факт, не нечто решенное, а событие – нечто происходящее. И любое событие тянет за собой другое событие – что и порождает бесконечную изменчивость и многовариантность мира. Ты понимаешь, о чем я сейчас говорю?

- Нет, - ответила Миа, наконец, перестав жевать.

- Ну, это и неважно, - Адонар лишь махнул рукой. – Из века в век мы старались выбирать самое сильное, самое яркое – но с каждым годом таких маяков становится все меньше. Люди тоже меняются. А теперь мы еще и близки к войне – очень близки. И если бы на твоем месте была бы Лили Мевланская – все было бы проще и предсказуемей.

- Больше ничего нельзя изменить?

- Из этого не следует, что не будет попыток что-либо изменить… Скорее всего, тебя попытаются убить, - безмятежно отозвался Адонар.

Миа побледнела.

- Что я могу сделать?

- Вообще-то, ничего. Керован тебя выбрал – значит, мы будем тебя защищать. Все.

- Но…

Адонар потянулся.

- Тут нет решения, удовлетворяющего всех. Теоретически, до обряда, если ты потеряешь девственность, то королевой быть не сможешь. Практически, если будет нужно, я буду держать тебя связанной под своей кроватью – чтобы обеспечить твою неприкосновенность. Если ты потеряешь возможность быть маяком – сам король от тебя избавится очень быстро; проблема в том, что мы не знаем, при каких условиях ты перестанешь быть маяком… Поэтому тебе придется быть королевой. Ну и последний вариант – это убийство. Ты хочешь жить?

Последнюю фразу он сказал настолько серьезным тоном, что Миа сначала просто не поняла.

- Я не хочу умирать, - медленно проговорила она.

- Нет. Не так, - Адонар скривился. – Ты хочешь жить?

Они встретились взглядами.

- Да. Я хочу жить.

- Уже лучше. Пока не сильно убедительно, но мы над этим поработаем.

Они помолчали.

- Думаешь, я буду хорошей королевой? – с легкой тревогой проговорила она.

- Думаю, ты будешь хорошим маяком. Касательно же остального…, - он вздохнул. - У нас все иначе. Все эльфы – равны. Они подчиняются только королю. И для него нет разницы между просьбой и приказом. Если эльф встает в приветствии – то не потому, что обязан это делать – а просто потому, что хочет продемонстрировать уважение. Король – единственный, кто стоит над эльфами, потому что его кровь – источник жизни; именно благодаря ему в мир приходят эльфы. Но ты – не эльф. Король не может тебе приказать. Ты – вещь, принадлежащая эльфу, и пока ты делаешь то, для чего тебя купили – ты можешь делать все, что угодно. Это в глазах людей ты – жена короля эльфов, королева. Но на самом деле ты – что-то вроде королевской вещи. Домашнего животного. Тебя будут кормить, развлекать, одевать – но ты все равно остаешься чем-то, что просто принадлежит Королю. Когда ты перестанешь быть маяком – тебя выкинут. Все.

Миа смотрела куда-то за спину распорядителя.

- Ты даже не представляешь, насколько ты свободна – если ты – вещь. Ты можешь делать все, что хочешь, и над тобой нет ни одного запрета, - мягко проговорил Адонар. – Рано или поздно ты это поймешь.

- Я дочь трактирщицы, - безучастно отозвалась она. – Ты, правда, думаешь, что быть королевской вещью для меня – оскорбительно?

Адонар даже не смог бы сформулировать, чем именно она его удивила – не словами, нет. Но что-то было – то ли в ее лице, то ли в голосе, то ли в манерах – обо что он споткнулся.

- Я просто говорю о том, что есть.

- Спасибо.

В тишине было слышно, как поют птицы.

- А этот обряд… он связан с тем, что я невинна?

- Да. Этот брак заключается почти так же, как у людей и закрепляется кровью. 

Она опять только кивнула, напоминая теперь нахохлившуюся малиновку.

- И у нас могут быть дети?

- Нет. Эльфы не рождаются. Они… происходят, скажем так. Король является отцом всех эльфов. Теперь эльфы происходят из его крови, упавшей на землю. На этом месте вырастает цветок. Желающий иметь ребенка просто срывает цветок, и в этот момент ребенок просыпается и начинает расти.

- Теперь?

- Да. Раньше все было по-иному, но это было давно, очень давно…

У Миа крутился на языке вопрос, но она никак не решалась его задать. Адонар понял.

- Мы занимаемся любовью. Как и люди. Мы делаем это просто для удовольствия.

- Вам легче, чем людям, - с завистью отозвалась Миа, вспомнив вечно беременных женщин в деревне, и то, как ее мать бегала к знахарке, а потом по три дня не могла встать.

Адонар пожал плечами.

-  В чем-то – возможно. Но нас все меньше.

- Эльфы не хотят детей?

- Эльфы в них не нуждаются. Мы и так бессмертны и целостны. Эльфийский ребенок не живет без внимания и любви, а все наше внимание направлено в иной мир и на магию.

- У тебя нет детей?

- У меня есть ты. И все, кто были до тебя.

- И ты будешь меня любить?

- Конечно. Я побуду твоей вещью.

Она покачала головой.

- Что будет, когда все кончится и я не смогу больше быть маяком?

- Ты вернешься домой. Эльфы обеспечат тебя до конца жизни. Впрочем, весьма недолгой, - неожиданно для себя добавил Адонар.

- Почему? – она была все так же спокойна.

- Не знаю. Но бывшие королевы не живут долго вне Эльфдома.

- Почему же они не остаются в Эльфдоме?

- Потому что они не эльфы. Они – никто. И ты, потеряв свою способность, тоже будешь никем.

- А пока я – вещь.

- А пока ты – вещь, - Адонар пристально смотрел на нее.

Она только кивнула.

- Почему вы носите браслеты?  

- Лунные эльфы черпают силы в луне и бродят по лунной дорожке. Чтобы иметь возможность вернуться и сохранить равновесие, они носят золото – металл солнца. Солнечные эльфы носят серебро. Чем могущественней эльф – тем толще у него браслеты.

Миа невольно посмотрела на руки Адонара, но его браслеты были скрыты слоями шелка.

- Эльфы скрывают свои браслеты, - объяснил он. - Это слишком интимная вещь, потому что по ширине браслетов эльфа можно определить, как велики его магические способности. После обряда на тебя тоже наденут браслеты – как символ того, что ты теперь принадлежишь к эльфам. Совсем тоненькие, конечно, но обещаю, что я выберу тебе что-нибудь красивое.

Наконец она улыбнулась и потянулась к чайничку.

-  Эльфы больше похожи на тебя или на Керована? Кто из вас больше…, - она запнулась, - эльф?

- Интересный вопрос, - Адонар откинул свою прекрасную голову. – Возможно, ты ждешь другого ответа, но видишь ли, Керован – идеальный эльф. Слишком идеальный. Я говорил, что люди меняются. Но и эльфы меняются тоже. Керован – из тех, кого становится все меньше. Он задает невыносимо высокую планку, и даже среди эльфов за ним мало кто может угнаться.

- И потому он всех презирает и не живет в Эльфдоме?

- И потому ему никто не интересен и он предпочитает странствовать до выбора новой королевы.

- А как он узнает?

- О, не волнуйся об этом – когда мы теряем королеву, мы все об этом знам. Ощущение, что маяк гаснет, нельзя ни с чем перепутать. Как и ощущение, что ты во тьме.

Миа помолчала.

- А ты - какой эльф?

- Не совсем обычный. Я слишком много времени провожу с людьми, и отношусь к ним иначе, чем другие. Те, кто были до тебя, очень меня забавляли.

Миа подалась вперед.

- А я?

- Иногда, - уклончиво проговорил Адонар. – Но мы еще увидим. Ты позавтракала? Хочешь погулять по Эльфдому – пока еще есть такая возможность?

- Прямо так? Сейчас?

Он поднялся и подал ей руку.

- Прямо сейчас.

- Разве я не должна увидеться… показаться королю?

- Разве это что-то изменит?

Она сама никогда не задавала себе таких вопросов, и совершенно растерялась.

- Тебе стоит накинуть плащ. Ты ведь так и не вернула его Керовану?

- Но…, - начала она и осеклась, увидев, как иронично улыбается Адонар.

Миа шла рядом с Адонаром по пустым коридорам, рассматривая то золотую, то серебряную жилу, идущую сквозь стены, и чувствовала радость и спокойствие. Ему не нужно было ничего доказывать – как Керовану, и она не боялась выглядеть глупой и смешной с ним. Он был…

Навстречу им вышел вестник.

И она забыла обо всем на свете.   

- Керован! – Адонар остановился. – Я думал, тебя уже нет здесь.

- Я дождусь обряда, - он скользнул взглядом по девушке, и снова перевел хмурый взгляд на распорядителя. – Можно тебя на пару слов?

Адонар шутливо поклонился Миа, и отошел, закрывая спиной Керована от взглядов девушки. Они обменялись всего несколькими фразами, и Керован, даже не кивнув на прощанье, прошел мимо них. 

- Что-то случилось? – Миа продолжала смотреть ему вслед.

- Сейлон, - сухо отозвался Адонар, явно погруженный в свои мысли. – И еще кое-что. Ни о чем не волнуйся. Керован сумеет тебя защитить.

- Керован? Защитить? Силой мысли, что ли? Где он сейчас?

- Мы – эльфы! – вдруг резко отозвался Адонар. – Все всегда работает на нас!

Миа прикусила губу. Ярость угасла почти мгновенно. Адонар вынес из ее покоев плащ, и заботливо накинул ей на плечи.

- Просто доверяй нам. И себе.

Она поплотнее запахнула плащ.

- Здесь все не такое, я совсем не так представляла королевский дворец…

- В самом деле? – в голосе распорядителя опять послышалась ирония. - И каким же, по-твоему, он должен быть?

- Слуги, придворные, охрана, наверное. А здесь так пусто – будто все умерли. И эти сады, птицы, гнездящиеся прямо в галереях, сухие листья на полу, цветы повсюду, даже светлячки, залетающие в окна…

- Часть дворца вырублена прямо в скалах, а вокруг террасами насыпалась плодородная земля. Ты еще не видела здешних водопадов и холмов! Что же до остального… Эльфы не любят чужого внимания – даже внимания таких же эльфов. Если захочешь – придворные у тебя будут. Слуги тоже появятся, когда ты станешь королевой, и будешь принадлежать этому миру. И охрана будет – при необходимости. Мы просто не знаем, возникнет ли такая необходимость. Видишь ли, мы в лабиринте, и не принадлежащий этому месту не сможет дойти до его центра. Или выйти из него.

- А что находится в центре?

- Король.

- Он сидит на одном месте?

- Он всегда в центре. Я не могу объяснить это по-другому.

- А я сама смогу найти выход?

- После обряда – да.

- А почему сейчас – нет?

- Потому что ты все еще не здесь.

- А где же я?

Он лишь развел руками.

- Где ты, Миа?

Где бы она ни была – она была с Керованом. И распорядитель это знал – едва ли не лучше, чем сама Миа.

Чем дальше она шла по дворцу, тем больше ей здесь нравилось, и мысль остаться здесь навсегда ее больше не пугала. По галереям гулял ветер, вороша опавшие лепестки цветов, лунный свет покрывал все серебром, и пахло чем-то свежим и чуть горьковатым. Здесь было тепло, тихо, красиво и ей больше не надо было работать. Она больше не будет мыть посуду и подавать еду.

Эта мысль вдруг показалась ей такой огромной и ошеломительной, что только быстрая реакция Адонара спасла ее от падения.

- Я смогу делать все, что захочу?

- Ну, очень многое, - он невольно засмеялся, чуть притормаживая на повороте. – Тебе не будет скучно – обещаю. Чем ближе к центру, тем насыщенней здесь пространство. За пределами Круга оно гораздо более пустое. Не такое интересное для тебя.

Она открыла рот, чтобы спросить, но он остановился у двух больших камней.

-   Это и есть ворота. После церемонии ты сможешь их пересечь только один раз – когда покинешь Круг навсегда. Пойдем!

Миа осторожно прошла мимо темных камней, стараясь не коснуться их. Адонар был прав – за воротами было какое-то странное, совершенно иное чувство и пространство. 

- Почему я не смогу выйти? Будет стража?

- Ты просто не найдешь этих камней.

- Что? – она от изумления остановилась.

Адонар вздохнул.

- Запоминай. Каждый раз, когда тебя что-то поражает, или ты не можешь понять и осознать, повторяй эту фразу: Это Эльфдом. Мы – не люди. Повтори.

- Это – Эльфдом. Мы – не люди, - послушно повторила она, чувствуя себя очень глупо.

- Это мы – не люди. А ты – люди. Ты должна научиться просто принимать вещи.

- Да, - послушно отозвалась Миа. – От такого количества разговоров у нее начала болеть голова. – Куда мы пойдем?

- Куда захочешь, - почти весело отозвался Адонар. – Хочешь увидеть, как я живу?

- А можно?

- А почему нет? – удивился он.

- Это не опасно? Там будет охрана?

Адонар расхохотался.

- Это дом эльфа, Миа. Пока я в нем – никто не сможет попасть туда без моего ведома. У меня тебе будет безопаснее, чем в Круге, пока ты не стала королевой.

Улицы были широкими, но из-за множества клумб и деревьев, казались небольшими. Блеск серебряных крыш в лунном свете ослеплял. Миа зачарованно смотрела на разноцветные дома, украшенные резьбой и росписями, на дорожки, посыпанные белым песком, на колокольчики, дрожащие на ветру, на высоких гордых эльфов, и не могла поверить, что это не сон.

- Тебе нужно последить за собой, - прервал ее эйфорию Адонар. – Ты очень неуравновешенна. Слишком резко реагируешь, и слишком быстро переходишь от ярости к восторгу. Без уравновешенности тебе будет здесь трудно.

Миа надулась. Этот Адонар, как и Керован – за мгновение умудряются все испортить. До дома Адонара они дошли молча.

Миа никогда бы не подумала, что королевский распорядитель может жить в таком маленьком и скромном доме – о чем она и сказала эльфу.

Адонар лишь пожал плечами.

- Ты рассуждаешь, как человек. Ты определяешь положение окружающих по тому, что у них есть. А мы – по тому, чем они являются. У эльфа может быть лишь один дом – тот, где он сейчас живет. И у эльфа может быть лишь то, чем он пользуется.

Несколько мгновений девушка соображала.

- То есть, ты не можешь купить себе еще один дом?

- Мы не покупаем дома. В этом нет нужды. Если я не буду появляться в доме больше трех полнолуний, то в него может заселиться кто угодно.

- И пользоваться твоими вещами? – в голове это не укладывалось.

- Но ведь я ими не пользуюсь. Значит, они мне не нужны.

- Ну а если они когда-нибудь тебе понадобятся?

- А если нет? Я попрошу. Или куплю. Или займу еще чей-нибудь опустевший дом.

- Как это все проверяется? Как ты узнаешь?

- Я просто спрошу – или спросят меня – как давно я был в этом доме?

- Но ты можешь соврать!

- Я – эльф. Зачем мне это? Лгать ради вещей?

Миа была так ошеломлена, что, казалось, на мгновение, она забыла, как дышать.

- А твои слуги?

- Я же говорил – все эльфы равны. Никто никому не подчиняется, кроме короля. Ни у кого не может быть слуг. Ну, или того, что ты привыкла подразумевать под слугами. Иногда я могу кого-то нанять – но у меня нет никаких гарантий, что этот кто-то согласиться мне помочь.

- Но как же… - она даже не могла подобрать слов.   

-  Мы не продаемся, - терпеливо продолжил Адонар. - Вещи не имеют над нами власти. Только личные отношения и личные связи. Эльф ничего и никогда не будет делать для другого эльфа, который ему не нравится. И никто, кроме Короля, не сможет ему приказать. Чаще всего, то, что эльф может сделать сам – он делает сам.

- Этого не может быть. Все это не может существовать… - Миа машинально села в потертое кресло. – Мир вообще не может быть таким. Здесь все даром?

- Почему не может? Только потому, что у людей - не так? Но это наш мир - а не людей. У нас есть деньги. Просто на них мало что можно купить, и без них довольно просто обойтись. Любой из нас может пойти на охоту, и луком или магией получить свою добычу. Или сорвать с деревьев то, что на них растет. Или просто попросить что-то у другого эльфа, например, у охотника. За деньги покупается роскошь, и, в основном, у людей и у гномов – драгоценности, например. Книги. Кожа. Есть те, кто производят на продажу знаменитые эльфийские клинки и лунные ткани – но внутри Эльфдома им не на что тратить заработанное.

- То есть, еда, одежда, крыша над головой у тебя всегда есть, а если ты хочешь что-то особенное – для этого приходится работать?

- Как-то так, да…

- Но разве эльфы не хотят иметь еще больше сокровищ, или книг, или, ну я не знаю, особенной еды?

- Некоторые – хотят, - голос Адонара чуть изменился. – Все меняется. Все становится сложнее. Хочешь чего-нибудь?

- Воды, - Миа начала ходить по комнатам. – У тебя потрясающий дом.

- Да. Он у меня уже лун триста, наверное. Жаль будет с ним расставаться, - он протянул кубок.

Она выпила залпом.

- А у Керована есть дом?

- Он ему не нужен. Когда вестник в Эльфдоме – он остается в Круге.

Миа кивнула. Голова, казалось, закипала от всего, что она сегодня узнала.

- Устала?

- И хочу спать. Мы должны вернуться сегодня?

- Нет. Не должны. Хочешь остаться здесь?

- А это возможно?   

- Я приготовлю тебе постель. И мне самому будет спокойнее, что ты здесь. А в Круг вернешься завтра.

Она не вернулась назавтра в Круг. И на следующий день. И еще через день. Время было долгим и проходило быстро.

Адонар отдал ей свою спальню, научил ее красиво причесываться и правильно носить эльфийское платье, поправлял ее, когда она говорила слова неправильно, заставлял ее читать вслух и держать спину ровно, красиво обращаться с вилкой и ножом, и дышать – оказывается, раньше она все делала не так. Люди все делают не так. 

Чтобы это время было идеальным, не хватало только одного – Керована.

Он приходил – один раз. Смерил ее долгим взглядом, и заперся с Адонаром в кабинете. Миа, сидящая с книгой по эльфийской истории, отчаянно прислушивалась, но все было безнадежно. Керован вышел с тем же непроницаемым выражением лица, а вот Адонар улыбался.

- Что-то случилось?

Распорядитель лишь покачал головой.

- Ничего, что бы касалось тебя.

- Керован уйдет?

- До обряда он останется в Круге.

- Но ведь потом – уйдет, - еле слышно прошептала она.

- Мы все уйдем. Потом. А ты – совсем скоро.

- Когда?

- Обряд завтра. Тебе пора возвращаться, - мягко проговорил Адонар.

Миа вздрогнула. Она не думала, что теперь все так близко.

- Керован за этим приходил?

- Хочешь, он проводит тебя во дворец?

Она вскинула голову.

- А он этого хочет?

- Если он не хочет, то он просто откажется… Попросить его?

Девушка резко захлопнула книгу и выпрямилась.

- Зачем ты все это делаешь?

- Прости?

Миа на мгновение смутилась, но тут же взяла себя в руки. Адонар улыбнулся: наконец начала проступать разница между дочерью трактирщицы и королевой эльфов.

- Я – будущая королева. Я буду женой короля. И ты видишь, что Керован для меня… Керован – это…. Зачем ты лишний раз делаешь мне больно? Или наоборот – ты так пытаешься смягчить боль? – губы у нее дрожали, но сидела она по-прежнему ровно, высоко держа голову.

- Ты опять рассуждаешь, как человек. А следовало просто спросить.

- О чем?

- О своих шансах.

- У кого? Шансах на что? – она во все глаза смотрела на Адонара.

- А чего ты хочешь?

- Я не понимаю. Какая разница, чего я хочу, если я буду женой короля?

- Мы – не люди!!! – повысил голос распорядитель. – Сколько раз я должен еще сказать об этом? Здесь все – иначе. Ты можешь взять в любовники эльфа – всем все равно. Вопрос лишь в том, какой эльф захочет быть твоим любовником. Керован не захочет. По крайней мере, пока у тебя нет ни одного шанса.

- Любовника? – ошеломленно переспросила она.

- А почему тебя это так удивляет? Ты можешь спать с тем, с кем захочешь – при двух условиях – если он захочет тебя, и если король не скажет «нет». Я уже тебе говорил, что никто, кроме короля, не может приказать эльфу. Но если это страсть эльфа, то даже король ничего не сможет сделать с этим.

- Но король…

Адонар нетерпеливо махнул рукой.

- Какое дело королю? Что ему с того, спишь ты с кем-то или нет, если это не страсть эльфа? А где нет страсти – все не важно, и все одинаково.

- Страсть эльфа? – что-то в лице Адонара ее смутило.

Он перевел дыхание.

- Страсть эльфа – его благословление и проклятие. Это пламя, сжигающее собою все. Взрыв, после которого остаются лишь развалины. Единственная вещь на всю вселенную – точка приложения всех сил, всего внимания. То, что раскрывается, заполняя и сливаясь. Эльф, нашедший свою страсть – счастливей всех в этом мире, а потерявший ее… Может, мы и кажемся людям бессмертными – но они не знают, как мы беззащитны и уязвимы, когда теряем то, что всего нам дороже, абсолютно всего. Именно поэтому эльфы избегают людей – человеческий век слишком короток. Нет большего мучения и пропасти глубже, чем эльфийская страсть – того, без чего эльф никогда не будет по-настоящему счастлив.

- Но у людей, по-настоящему любивших людей, все так же…

Люди! Что вы знаете о страсти, вы, все время прикидывающие, рассчитывающие, лишь вписывающие свое чувство в окружающую реальность… Представляешь ли ты, человеческое дитя, какая громадная разница между любовью и страстью? Любовь приходит из слабости, и дает силы на все остальное. Страсть приходит из силы и забирает силы из всего, направляя их на одно. Страсть не торгуется – ей нужно все или ничего. Любовь же довольствуется малым, разбрасывается, все время рассчитывая получить свой кусочек. Любовь дает жизнь. Страсть ее отбирает. Страсть – эгоистична, она вычерпывает свой объект до дна. Любовь – альтруистична, она раньше позволит исчерпать себя, нежели навредить своему объекту. Страсть – жестока и безразлична ко всему. Любовь – милосердна, она будет тихо греть дно сердца – а страсть спалит все. Она меняет все, абсолютно все, ничего не щадит на своем пути. И выстоять в этом испепеляющем пламени можно, только если твоя ответная страсть также сильна, громадна и безумна. Эльфы отличаются от людей лишь одним – их страсть, если она взаимна, длится вечно. Люди гибче нас – они могут жить после того, как страсть угасла. Но и гореть вечно они не могут. А ты можешь представить себе вечное пламя великой страсти? То, что крутит колесо вселенной? 

Миа смогла лишь покачать головой. Адонар перевел дыхание.

- Хочешь завести любовника – никто тебе не запретит. Всем будет безразлично. Все изменится, только если ты сумеешь пробудить страсть эльфа. Впрочем, зачем я тебе это говорю – тебя ведь интересует лишь Керован, правда? А он не высказывает к тебе ни малейшего интереса, так?

Она лишь кивнула.

- Я не знаю, что мне делать с этим, - и по щеке ее медленно сползла слеза. – Я не виновата в этом. Просто Керован – для меня повсюду. Везде. Словно всегда был только он.

Адонар осторожно погладил девушку по голове.

- Ты ведь совсем не юная, по людским понятиям. Неужели у тебя никого не было?

- Мне никто не нравился, - просто ответила она. – Совсем.

- И ты лишь ждала момента, чтобы влюбиться в эльфа?

- Почему? – по щеке сползла еще одна слеза, - почему я выбрала самого холодного, самого высокомерного, самого закрытого, еще и ненавидящего меня?

- Никто не сможет объяснить этого. Просто это он. Просто так сложилось. Кто ты такая, что думаешь, что сможешь это изменить?

- Ну, он же не единственный эльф на свете. Наверняка, есть еще кто-то, кто понравится мне так же сильно. Хоть в половину силы…, - она стерла слезу тыльной стороной ладони. – А даже если больше никого не будет – все равно придется продолжать как-то жить. С Керованом или без него - у меня нет выбора. Не надо ни о чем просить вестника. Я вполне могу справиться со всем сама. Если ты проводишь меня во дворец, конечно…

 

 


Глава 5. Королева эльфов

Во дворце, в ее покоях, Миа уже ждало платье – самое прекрасное из всего, что она когда либо видела. Она перебирала струящуюся ткань, и думала, что шарф Керована был точно таким же. Если за шарф она могла купить чуть ли не всю деревню – сколько же стоит такое платье? И сколько у нее будет платьев?

Без Адонара стало одиноко. Она уже привыкла, что он всегда рядом, и может ответить на любой вопрос, и к его книгам она тоже привыкла, а в ее собственных покоях ей было скучно: идти куда-то она не рискнула, так как опасалась не найти дороги, а на ее хлопанье в ладоши никто из слуг не отозвался. Быть запертой в Круге без кого-то, с кем можно хотя бы поговорить, больше походило на наказание. Повозившись с безделушками и погонявшись за светлячками, она, в конце - концов, легла спать, и всю ночь ей снилось, что на нее кто-то смотрит.

Когда Миа проснулась, стол уже был накрыт. За окном сгущались сумерки. За три недели в доме Адонара она уже привыкла не спать по ночам, да и луна, светившая над Эльфдомом, казалась ей привлекательнее, чем солнце.

- Как спалось? – в ее покои вошел улыбающийся Адонар, и она едва не кинулась ему на шею.

- Мне было так скучно! И одиноко. Не с кем поговорить, ни одной книги, совсем одна…

- Одна? Разве Керован не зашел?

Миа замерла.

- А он должен был прийти?

- А ты думала, тебя кто-то бросит без охраны? – Адонар отщипнул кусочек печенья. – Видимо, он просто не захотел с тобой разговаривать, но уверяю тебя – ты была под защитой.

- Он не зашел, да…

- Он был рядом. Он охранял тебя.

- Не меня, - с горечью отозвалась она. - Волю вселенной, или как там у вас это называется.

Адонар отвел взгляд.

- Он – был. Этого достаточно для начала.

- А почему нельзя было поставить просто охрану?

- Потому что ты - пока еще никто. Никто не станет охранять тебя без королевского приказа.

- Но король не приказал…

- Никто не попросил.

- Почему?

- Ты была со мной и в моем доме. А сегодня ты была под защитой Керована. Зачем беспокоить короля, если мы сами можем со всем справиться, по крайней мере, пока?

Она кивнула. Все было просто.

Адонар, отщипнув еще кусочек, ушел отдать распоряжения касательно обряда. Миа осталась сидеть перед зеркалом и мерными движениями расчесывать волосы. Она думала, что будет волноваться – но она ничего не чувствовала: ни радости, ни возбуждения, ни страха.

Керован даже не зашел – был всю ночь, и даже не дал себе труда зайти и сказать. Что-нибудь сказать. Все равно. Это все все равно. Она медленно надела свое новое платье и посмотрела на себя в зеркало. Она стала тоньше и словно светлее. Загар сошел, кожа стала нежной, а волосы – немного темнее, как будто исчезли все выгоревшие пряди.

Она рассматривала себя, и никак не могла понять, что ее так смущает. Все было таким красивым, и, кажется, ненастоящим – как снег, что тает, лишь упав на землю.

- Подбери волосы.

Миа резко обернулась, и почти натолкнулась на протянутую руку Керована, в которой он держал свой шарф.

- Керован!

- Я отдаю это тебе.

- Керован! – Адонар каким-то загадочным образом оказался между вестником и Миа. – Король ждет тебя.

Миа не успела протянуть руку, и шарф соскользнул прямо на пол. Когда она подняла его, Керована уже не было.

-  Причина всех наших бед, - иронично бросил Адонар. – Вот он опять твой…

Миа, комкающая шарф в руках, смотрела на приоткрытую дверь, за которой скрылся вестник.

- Нет. Он не был тогда моим. Тогда это была необходимость. Поэтому я и должна была его вернуть. А сейчас - это совсем другое. Он сделал это по своей воле.

- Жест свободы, - кивнул Адонар.

- Что?

- У эльфов это называется жест свободы. Свободный выбор свободной воли. Осознание этой свободы – и ее отличия от необходимости. Я не думал, что люди способны почувствовать эту разницу. Что ты так сразу поймешь это… Керован просто не способен ошибиться.

- Адонар?

- Все изменится. Вещи должны стать другими, - он прикусил губу, глядя куда-то перед собой. – Ты готова? Тебе помочь?

- Не надо, - она завязала шарф на поясе. 

- Тогда, - Адонар протянул руку, - идемте, моя королева.

 

В коридорах было сумрачно и все так же пусто, лишь лунный свет и светлячки делали их путь не таким печальным. Распорядитель безошибочно сворачивал и шел очень тихо, словно боялся оставить следы. Но, чем ближе к центру, как догадалась Миа, тем лучше были слышны шаги, а потом и голоса.

Остановившись перед высокой кованой дверью, распорядитель еще раз оглядел девушку, еле заметно улыбнулся, и распахнул створки. По холодным, отсвечивающим голубым плитам, они вошли в тронный зал. Свод его повторял рисунок звездного неба, а белые колонны светились так ярко, что заменяли светильники. Миа шла к трону, на котором сидел король, и чувствовала, как эльфы, выстроившиеся по сторонам, пристально смотрят на нее. Керована среди них она не увидела, и опять почувствовала всплеск раздражения.

Эдилон встал ей навстречу. Миа, наконец, осмелилась посмотреть прямо на него, и тут же на мгновение прикрыла глаза. Король был высок и совсем бледен, и, глядя на него, Миа подумала, что быть королем эльфов – самая печальная участь на свете.

Адонар переложил ее руку в протянутую руку Короля. Пальцы у Эдилона оказались ледяными.

- Ваше величество, я передаю вам ту, что станет маяком.

- Вы выполнили вашу работу, - безучастно отозвался Эдилон, глядя в глаза распорядителю.

Адонар поклонился, подошел к дверям, почти незаметным из-за трона, и открыл створку.

Миа начала бить дрожь.

За дверями был сад, залитый лунным светом. Белая дорожка вела прямо к плоскому черному камню, вокруг которого росли цветы с громадными белыми бутонами. Девушка сделала всего несколько шагов, когда Эдилон вдруг подхватил ее на руки, донес до камня и положил на гладкую поверхность, оказавшуюся неожиданно теплой.

Миа знала, что смотреть на нее некому, все эльфы остались в тронном зале, но она каким-то образом чувствовала их внимание. Только Адонар так и стоял в дверях, и она никак не могла понять, почему же он не уходит.

- Не бойся, - мягко проговорил Эдилон, - я не сделаю тебе больно.

Она только кивнула и закрыла глаза. Он, действительно, не сделал ей больно. Она лишь выдохнула и вздрогнула, почувствовав, как тепло и мокро стало между ног. Миа не уловила момента, когда Эдилон перестал быть рядом, но она увидела, что подошедший Адонар держит два тонких браслета. Король опустил кончики пальцев в кровь, взял браслеты, и защелкнул их на безвольно висящих руках девушки, после чего направился прочь из сада.

- Я принял королеву! – объявил он, выходя.

 

На следующий день Миа с трудом разлепила глаза. Все ночь ей снилось что-то темное и  тяжелое, и, проснувшись, она чувствовала только невыносимое отчаяние. На запястьях блестели тоненькие золотые браслеты, и от этого было еще хуже – они почему-то напоминали кандалы.  

Она теперь была королевой. Но, по прежнему, никто не пришел помочь ей одеться, спросить, нужно ли ей что-нибудь, Даже завтрак попросить было не у кого. Одна в громадной пустой спальне, под тяжелым пологом, она чувствовала себя брошенной и преданной.

Одевшись, она еще несколько раз хлопнула в ладоши, почти не надеясь, что кто-то придет. Решив, что сидеть так все равно невыносимо, она просто побрела, куда глаза глядят, смутно надеясь найти то место, где она завтракала с Адонаром. Как и прежде – ей не встретилось ни одного эльфа. Все казалось незнакомым, но когда в конце длинной галереи посветлело и послышались птичьи голоса, она поняла, что уже видела это место. Галерея вывела ее в садик, тот самый, где она уже была, но с другой стороны. Миа хотела пройти к беседке, но услышала знакомые голоса, и замерла за деревом, прислушиваясь.

- … сидишь здесь до обряда, а потом не являешься на сам обряд. Очень по-эльфийски.

- Я делаю свою работу.

- Ты не можешь защищать ее вечно! И никто не сможет, пока она сама не научится.

- Да ее раньше прикончат, чем она научится!

- Пусть Эдилон выделит ей охрану!

- Эдилон и выделил! Ты искренне считаешь, что это что-то принципиально меняет?

- Но там никого нет, - Миа вышла из-за дерева. – Совсем никого. Ни охраны, ни слуг.

Эльфы переглянулись.

- Теперь ты видишь, насколько все плохо?

- Можно мне позавтракать? – она смотрела на накрытый стол, и у нее прямо слюнки текли.

- А она только о еде думает, - Адонар встал. – Оставайся с завтраком и с Керованом, - и, не дожидаясь ответа, скрылся в одной из галерей. 

Миа села на место распорядителя, и взяла самую яркую дольку, лежащую на тарелке.

- Я теперь королева?

- Судя по твоим браслетам – да.

- Почему же ничего не изменилось? Словно меня по-прежнему нет. Но ведь я – теперь есть! Я, все-таки, королева. И я могу приказать!

- Можешь? – иронично отозвался Керован, – попробуй!

Мгновение Миа смотрела на него, пытаясь подобрать слова.

- Если я попрошу короля, он от тебя избавится?

- Я – его воля. Пока я безупречен – я вне удара. Но ты, конечно, можешь попытаться.

Девушка вскинула голову. Ноздри ее трепетали от ярости. Кажется, Керован впервые показал эмоции – он откровенно забавлялся. 

- Где, скажи на милость¸ ты училась приказывать? Командовала утками и гусями во дворе своего трактира?

- Проваливай!

Керован невозмутимо потянул руку за следующим куском мяса. Миа схватила яблоко, и кинула прямо в него. Керован поймал другой рукой и громко откусил.

- Тебе недолго осталось быть королевой. Ты теряешь способности маяка с фантастической скоростью. Сейлону не о чем волноваться – достаточно лишь немного подождать.

- Почему? – ее пыл моментально угас.

- Потому что маяк должен быть одновременно уравновешен и подвижен. А ты – неуравновешенная, и, к тому же, косная и предсказуемая. Ты - не то, к чему хочется вернуться.

- Ты сам меня выбрал, - зло бросила она.

Он едва заметно повел плечами.

- Возможно, не тебя, а то, чем ты можешь стать. А возможно, я ошибся.

- Адонар сказал, что ты безупречен. И вещи изменятся.

- Адонар тоже мог ошибиться, - чуть быстрее, чем следовало, ответил вестник.

Миа поникла.

- Я никому не нужна и не интересна, кроме как быть маяком, да? В чем же тогда смысл быть королевой? Зачем все это мне?

- А что ты о себе возомнила? У тебя будут красивые платья, украшения, балы, вкусная еда и тебе никогда не придется работать. Все люди об этом мечтают, - слова Керована звучали настолько издевательски, что Миа чувствовала, как на глаза опять набегают слезы.  

- Я и так не голодала.

- О да, у твоей семьи был целый трактир, и ты всем сердцем ненавидела это место. А теперь только за свое платье ты можешь купить три деревни.

- Зачем красиво одеваться, если никто этого не оценит?

- Разве Адонар не сказал тебе, что ты – просто вещь, принадлежащая королю? Вот она, твоя свобода и жизнь с эльфами. Ты так об этом мечтала - наслаждайся!

Миа подняла на него глаза, полные слез. Еще вчера она бы кому угодно начала доказывать, какое же это счастье – стать королевой. И даже, наверное, теми же самыми словами. Но сейчас она была абсолютно, всепоглощающе несчастна.

- Ненавижу тебя, - тихо и внятно проговорила она. – Тебя и твой выбор. Всех вас. Все это.

- Это ничего не меняет, - равнодушно бросил Керован, поднимаясь навстречу хмурому распорядителю. – Что с охраной?

- Была снята. Неясно кем. Как и слуги – сказали, что в их помощи не нуждаются.

- Сейлон.

- Сейлон. Керован, поговори с королем.

- Он меня не послушает. Он никого не слушает. Попробуй поговорить с ним сам.

- Да он даже не смотрит на меня! – вдруг стало видно, в каком отчаянии Адонар. – А ты вызываешь у него хоть какую-то реакцию.

- Хорошо, - встретившись глазами с распорядителем, Керован, наконец, кивнул. – А ты займись своими прямыми обязанностями.

Мгновение они смотрели в глаза друг другу, словно продолжая неслышный диалог. Адонар медленно перевел взгляд на девушку.

- Что смогу…

- Тихой охоты.

- Легкого перехода, - привычно отозвался распорядитель.

Она словно не могла оторвать взгляд от уходящего Керована.

- Миа!

- Он вернется?

- Миа!

- Я смогу его увидеть?

- Ему больше нечего делать здесь.

- Почему? Я – королева! Как мне сделать так, чтобы он меня послушался?

- Никак.

- Но ведь я жена вашего драгоценного короля! Неужели мое слово и желание ничего не значит?!

Адонар вздохнул.

- Миа, послушай меня, очень внимательно. Это не имеет значения. Ты придаешь значение не тому, что по-настоящему важно. Я не знаю, как еще тебе это объяснить. Заслуга не в том, чтобы быть кем-то. Искусство в том, чтобы стать кем угодно в любой момент. Найти новые решения и состояния, измениться полностью – потому что твое Я все равно останется неизменным. Ты должна научиться выбирать реакции. Спроси себя: кто живет мной сейчас, как именно я действую, действительно ли это моя реакция и действительно ли я хочу именно этого? Что я сейчас пытаюсь защитить? Ведет ли это меня к свободе? Если нет – то что же я защищаю?

- Свобода! У меня и так этой свободы завались! И что? Хоть кто-то меня слушает? Что мне делать со всей этой свободой?

- Жить под запретами легко и привычно – особенно для человека. Вам нравится винить себя и каяться. В сотни раз труднее жить, ни на что не оглядываясь, и понимая, что над тобой нет никаких запретов – ни внешних, ни внутренних.

- Ты не понимаешь, о чем я говорю!

- Я понимаю, что именно ты сейчас защищаешь. И это плохое решение – так тратить силы. Если ты уже поела, я провожу тебя в твои покои.

Адонара она тоже ненавидела. Она ожидала, что теперь он будет проводить с ней больше времени, но он, поставив охрану, явно решил, что от него больше ничего не требуется, и почти перестал приходить. Когда Миа попросила появляться почаще, он лишь развел руками и сказал, что не может ей помочь.

Все стало в тысячу раз паршивее с тех пор, как ее сделали королевой. У дверей ее покоев стояла стража, покорно следующая за ней, но идти было некуда – куда бы она ни пошла, она не знала, чем себя занять. Слуги приносили еду, но с ней никто не разговаривал. Читать книги было слишком сложно, целыми дням гулять и кормить рыбок – скучно, а Адонар приходил лишь затем, чтобы проверить, все ли в порядке, и сделать ей замечание.

Он все время делал ей замечания: она задавала не те вопросы, делала не то, что надо, и даже выражение лица у нее было неправильное. Она сопротивлялась, как могла: умоляла, кричала, приказывала, швыряла ему в спину туфли, и умирала от желания просто поговорить. А он молчал.

- Почему ты делаешь это со мной!? – после того как Адонар, разговаривая с начальником стражи, даже не взглянул на нее, она, неожиданно для себя, расплакалась. – Не смей от меня сбегать!

Адонар замер на пороге, и осторожно прикрыл за собой дверь

- Не приказывай. Никогда не приказывай, если есть хоть малейшее сомнение в том, что твое поручение будет исполнено.

- Но как еще мне с тобой разговаривать? – по щекам ее текли слезы. – Что мне делать?

- Что хочешь. Я уже говорил.

- Мне плохо, Адонар! – она сидела, обнимая колени. – Ты обещал сделать из меня королеву. Но только посмотри, разве ты не видишь, что со мной происходит…

- Это не моя вина. У тебя есть все.

- У меня нет ничего! Со мной никто не разговаривает. Я никому не нужна – даже тебе. У меня нет никого дела. Меня никто не слушает. Мне даже пойти некуда – за мной все время ходит эта стража.  

- Мне бы не хотелось убирать охрану.

- Я говорю не об этом!

Распорядитель вздохнул, и оперся спиною о стену. 

- Эльфа делает движение.

- Но я не эльф!

- В этом и проблема.

Она сжала голову руками.

- Почему ты никогда не отвечаешь?

- Я всегда отвечаю. Ты просто не слушаешь. Ты не обязана быть человеком. Вас, людей, и так слишком много. Позволь стать себе эльфом. Тем, чем ты по-настоящему хочешь быть. Хоть на одно мгновение – и ты больше никогда не забудешь разницу.

Миа распахнутыми глазами смотрела на распорядителя.

- Но что именно мне делать?

Он пожал плечами.

- Прости, но у меня еще дела.

- Ты – распорядитель королевы! У тебя нет дел, кроме моих!

- У тебя нет дел, Миа. Ты сама это только что сказала, - и он открыл дверь

- Адонар!!!

- Тихой охоты, Миа.

Он ни разу не обернулся.

Однажды она даже набралась смелости пойти к королю.

Как Адонар и говорил, после того, как она стала королевой, она стала чувствовать то, что он называл «внутренними дорогами». Она почти не путалась в длинных переходах, и попадала туда, куда хотела. В ее желании найти короля было много отчаяния и немного интереса – как скоро удастся дойти до центра лабиринта? Стража за ней не пошла – они просто остановились у какой-то двери, и дальше не двинулись с места. Миа шла по ставшими уже привычными пустым коридорам, и думала, что никто и никогда из людей ей бы не поверил, если бы она рассказала о том, как все на самом деле в этом легендарном эльфийском дворце. Как он заполнен не вещами и слугами, а цветами, птицами, светлячками и светом звезд. Как ветер по галереям гоняет сухие лепестки, как под ногами пружинит трава, и как прямо по стенам стекают голубые струи ледяной воды. Как изменчив этот лабиринт, и как иногда коридоры сами стелятся под ноги.

Это было слишком непривычно, и она никак не могла понять нравится ли ей это, но в одну вещь она была влюблена – в странное, глубинное ощущение принадлежности к месту, и почти инстинктивное понимание того, что здесь и как. Она не могла выразить всего этого словами, но ее тело отзывалось на каждый поворот, она чувствовала покалывание в пальцах, и каждое мгновении переживала эту втянутость в происходящее. Она почти любила этот лабиринт, и чувствовало его сердце. Это было очень сильное чувство и очень новое, и вот как раз об этом, ей, почему-то, совсем не хотелось говорить. Ни с кем.

Она открывала одну дверь за другой, они неслышно закрывались за ее спиной, и с каждой комнатой она знала, что все ближе к центру. За последней дверью оказался тот самый сад, где она уже была с Эдилоном. И король оказался там же – среди громадных белых бутонов.

Она не знала, как к нему обращаться. Здесь никто не кланялся и никто не говорил «ваше величество», здесь были только имена, но она не могла решиться позвать его по имени.

- Я слушаю тебя.

В конце концов, можно было совсем к нему не обращаться, тем более, что вокруг никого не было.

- Мне хотелось…, - начала она и осеклась: Эдилон шел к ней, а с его рук капала кровь. Голубая кровь.

- Так приходят в мир эльфы.

- Да, - она с трудом отвела глаза от его надрезанных запястий. – Адонар мне говорил.

- Что еще говорил Адонар?

- Ничего. Он не разговаривает со мной. Со мной никто не разговаривает.

- Наверное, с тобой не о чем говорить.

Он не хотел ее задеть – голос его был равнодушен, но эта простая констатация звучала так обидно, что глаза Миа опять начали наполняться слезами.  

- Ты же король. Скажи ему.

- Я не буду с ним разговаривать.

- И не прикажешь?

- У меня нет в этом необходимости. Вещи просто происходят.

Она смотрела на высокую тонкую фигуру с невыносимо печальными глазами и окровавленными руками, и почему-то не чувствовала злости. К кому угодно – но не к Эдилону.

- Спасибо, - Миа сама не знала, зачем это сказала.

Он только кивнул.

Слезы потекли лишь тогда, когда за ней закрылась дверь. Она бы полжизни отдала за возможность просто прижаться к кому-нибудь и нареветься всласть. А ее бы гладили по голове, говорили бы что-то доброе и обещали, что все будет хорошо. Домой, где мама, где все было понятно, ее любили и говорили, что делать. Какой же непроходимой дурочкой она была, думая, что с эльфами она будет счастливее!  

Миа ненавидела Эльфдом. Ее слезы, крики, отчаяние, одиночество – всего этого словно не было, словно никто не видел. Она, как голодный щенок, заглядывала в глаза, и видела там только безразличие. О да, эльфы – не люди. Слезы все капали и капали, пока она шла по пустым галереям, шурша опавшими листьями, а она даже не пыталась успокоиться.

Возле ее покоев никого не было – видимо, охрана еще не вернулась. Миа зашла в привычно пустую спальню, и вдруг, не осознавая до конца, что именно она делает, со всей силы и отчаяния, швырнула в сторону кровати расшитый бисерными цветами туфелек.

 Туфелек, брошенный слишком высоко, врезался в тяжелый балдахин над кроватью, и вся конструкция рухнула прямо на постель.

Первое мгновение Миа просто не поняла, что именно произошло. А потом она закричала. И в другой части Круга два совершенно спокойных эльфа в полной тишине в долю секунды вскочили со своих удобных кресел и кинулись к королеве.

Когда Адонар вбежал в королевские покои, он обнаружил там непривычно много эльфов: слуги, охрана, начальник охраны, даже садовник стояли полукругом возле кровати, напоминающей поле боя, а Миа, вжавшись в стенку, просто смотрела перед собой. Она уже даже не плакала. 

- Миа! – Адонар прикоснулся к ее руке. – Ты пострадала? Миа!

Очень медленно ее взгляд сфокусировался на распорядителе, она всхлипнула, и залепила ему звонкую пощечину. А потом еще одну.

-  Никогда, - заорала она, - никогда, слышишь, не смейте оставлять меня одну!!! Не смейте!!!

- Миа! Мы никогда бы…

- Я вам больше не позволю этого! Я никогда больше не буду одна!

Он перехватил ее руку, занесенную для следующего удара, и прижал девушку к себе.

- Конечно. Как моя королева пожелает. Ты не будешь одна.

На ту ночь ее оставили спать в покоях Керована. Сам же Керован, посмотрев, как аккуратно были подпилены стойки, держащие балдахин, лишь еле заметно улыбнулся, и вполголоса бросил Адонару, руководящему заменой кровати:

- Все-таки, у нее получилось...

- Все - не так, и все – не то, но мы оба знаем, что ты не способен ошибиться…- и распорядитель королевы еле заметно улыбнулся в ответ.

 

 

Глава 6. Скука эльфов

 

На следующий день Адонар сам отвел Миа в ее покои. У дверей, как обычно, стояла охрана, а в гостиной, в хорошеньких креслицах сидели две эльфийки.

- Ваше Величество хорошо спали сегодня? – очень приветливо заговорила одна из них. Голос у нее оказался глубоким и низким.

Миа только кивнула и недоуменно повернулась к распорядителю.

- Миа, познакомься, это твои придворные дамы – Элина и Делия. Они все время будут вместе с тобой, и, я надеюсь, ты больше не будешь скучать.

- Но…

- Ты пожелала, чтобы тебя не оставляли одну. Я должен был сделать это раньше. Прости, что не позаботился вовремя.

- Но я…

- До свиданья, Миа. Думаю, если тебе что-то понадобится, Элина и Делия смогут тебе помочь.

Она кивнула, и повернулась к своим дамам.

Последующие дни были одинаково незапоминающимися и неожиданно приятными. Оказалось, что иметь подруг – это весело. У них можно было узнать о вещах, о которых она не смогла спросить Адонара – о том, что и как носят, о чем следует разговаривать с незнакомыми эльфами, чем можно развлечься, где и как заказать украшения, и кто в кого влюблен. Про Керована она так и не решилась спросить напрямую, но вот о распорядителе и короле постаралась выспросить как можно больше. Однако, к ее удивлению, словоохотливые эльфийки напрочь отказались говорить о короле, а что же касается Адонара…

- Не знаю, как вы, Ваше Величество, но я бы доверять ему не стала. Он печется не о вас, а о благе короля, и никто, кроме короля, ему не важен, - суховато заметила Делия. – И он, и Керован, вечно плетут какие-то интриги, и находятся в какой-то странной убежденности, что знают все лучше всех.

- А это совершенно не так! – подхватила Элина. – Что и откуда они могут знать, если Адонар по большей части смотрит в рот королю, не интересуясь ничем, кроме эльфийской магии, а Керован вечно где-то бродит, не участвуя ни в каких эльфийских делах…

Сказанное настолько противоречила всем впечатлениям Миа, что она замолчала на несколько минут, переваривая сказанное.

-  А Сейлон?

- О, королева и его знает? Сейлон очень важный эльф и очень занятой. Все время с кем-то встречается, и очень много делает для Эльфдома.

- О, да! Сейлон обещает много изменить, потому что эльфы должны получить то, что заслуживают.

- Что именно?

- Власть. Богатство. Могущество.

- Но…, ведь эльфы и так владеют магией… и никто из людей не сможет сам попасть в Эльфдом. Чего же еще желать?

В лице Делии что-то неуловимо изменилось.

- У нас говорят, что эльфа делает движение. Эльф, который не хочет большего – человек.

Миа хотела сказать, что постоянно желать все больше власти, могущества и богатства свойственно как раз людям, и совершенно не было присуще Адонару или Керовану, но промолчала. Разговоры об этом нарушали то чудное взаимопонимание, которое у нее установилось с новыми подругами.  

Дни напролет болтали, рассказывали сплетни и шутки, придумывали новые наряды, гуляли вместе – и Миа чувствовала, что наконец-то все так, как должно быть. Вот именно так и должна жить королева. Или принцесса. Мир вполне может быть красивым и правильным без Адонара. И даже без Керована. Теперь это ее мир, она может делать все, что захочет, и потому Миа пришла в восторг, когда Делия предложила собрать целый двор королевы и регулярно устраивать балы, первый из которых они наметили на ближайшее полнолуние, то есть, через две недели. Эльфийки взялись составить списки приглашенных, а Миа предавалась сладким мечтам.

Элина заметила, что если бы на балу присутствовал сам король, то это бы подняло престиж нового двора королевы. Миа решила, что это правильно, но ей почему-то было стыдно просить короля. Тем более, об участии в бале. Но и Делия, и Элина смотрели на нее такими умоляющими глазами, что она, все-таки, решилась пойти к Эдилону. 

На этот раз она нашла короля в кабинете, разбирающим бумаги. Выглядел он еще более усталым и озабоченным, чем обычно. 

-   Ты вовремя. Впрочем, как всегда.

Она не поняла, говорит ли он серьезно.

- Через месяц мы ждем делегацию от гномов. Мне бы хотелось, чтобы ты присутствовала.

- Гномов?! – глаза Миа заблестели. – Я никогда не видела гномов!

- Хорошо. Я предупрежу Адонара. Он поможет тебе подготовиться.

Миа кивнула, поймала вопросительный взгляд короля, и вышла за дверь. Ей даже в голову не пришло спросить его про бал. К ее удивлению, обе дамы искренне расстроились.

- Но ведь король все равно может прийти на наш бал!

- Я его не спросила. Кажется, ему будет не до того.

- Но он мог бы хоть чем-нибудь пожертвовать ради вас! Вы же королева!

Миа растерялась.

Она не считала, что Эдилон ей чем-то обязан, наоборот, она была уверена, что сама должна быть ему благодарна. За комфорт, за все эти вещи, за свободу, за мягкость и заботу. Даже за Адонара. Просить его о чем-то казалось ей верхом наглости. Так почему же ее придворные дамы полагают, что король что-то должен ей, а она – им?

Радость потухла, как свеча на ветру. С трудом подавив раздражение, Миа объявила, что они просто пригласят короля на какой-нибудь другой бал. Эльфийки скорчили гримаски, но заявили, что это лучшее решение. Миа послала за Адонаром, который должен был ей рассказать про прием и про балы, а, главное – научить танцевать. Ожидая его, она начала перебрать списки гостей, с которыми возились ее дамы, невнимательно слушая их болтовню. Она не видела Адонара с того момента, как он представил ей эльфиек, скучала по нему, и, одновременно, почему-то боялась встречи.

Элина и Делия были поглощены составлением приглашений:   

- Вернон ведь такой милашка, правда…

- Ну, конечно, он не Дерек, но я не представляю, как устраивать балы без нашего милого Вернона. А королева знакома с Дереком?

- Ваше Величество просто обязаны с ним познакомиться! Все девушки просто мечтают о Дереке!

- В самом деле? – с легким любопытством отозвалась Миа. – И что в нем такого?

- Ах, Ваше Величество, когда вы его увидите – вы все поймете. Он так благороден, красив, приветлив. А уж как говорит – вы заслушаетесь! Даже о самых скучных вещах Дерек говорит так, что становится весело.

Миа лишь улыбнулась.

- Думаешь, Лианна придет? – Делия нахмурила хорошенький лобик.

- Конечно, - уверенно ответила Элина, оторвавшись от выкладывания из цепочек многоугольной звезды. – После ее расставания с Керованом она не может всем показать, как ей плохо, и что она до сих пор страдает.

- Они все-таки расстались?

- С Керованом? – Миа вскинула голову.

- О, королева, разве вы не знали о холодности и жестокости вестника?

Миа почувствовала, как сжало в горле, и лишь кивнула. Делия, не заметив, продолжала щебетать.

- Лианна, такая красавица, из древнейшего рода, столько лун влюблена в Керована. И даже, говорят, у них что-то было, но после его возвращения, Лианна сама не своя.

- Это была страсть? Страсть эльфа?

- Ах, нет, Ваше Величество, - Элина вскинула руку, отгоняя бабочку, и Миа увидела у нее на запястье совсем тоненький и маленький браслет, - будь это истинная страсть эльфа, даже с одной стороны, все бы просто так не кончилось.

- Она просто была влюблена, - вмешалась Делия. – А он разбил ей сердце. Говорят, ни разу не пришел к ней, с тех пор как вернулся. По слухам, печаль ее была так велика, что она даже сняла с себя браслеты.

- Сняла браслеты? Разве это возможно?

- А королева не знает? Браслеты – это не только то, что дает нам равновесие. – Делия кокетливо потрясла тоненькими цепочками у нее на запястьях. - Люди обмениваются кольцами. Мы меняемся браслетами. Когда же сердце эльфа разбито – он снимает браслеты. Это символ великого горя для эльфа.

- Или великого доверия миру, - проговорил Адонар, входя в королевские покои.

И Делия, и Элина как-то сжались, явно почувствовав себя очень неуютно. Миа уловила эту напряженность и попросила их уйти. Забрав ворох свитков, они очень быстро исчезли за дверью.

- Развлекаешься? – Адонар так и остался стоять посреди комнаты.

- Ты такого не рассказывал мне про браслеты.

- Снять браслеты – это открытость. Последний предел. Снять браслеты эльф может, только если ему уже нечего терять – в великом счастье или великом горе. В великой страсти.

- Ты снимал браслеты?

- Да. Однажды.

- Из-за страсти?

- Моя страсть тогда убила меня. Убила все, что было мной, и не только мной. Весь мир изменился. Не спрашивай меня об этом.

Она встала.

- Мы хотим устроить бал. Для меня. Бал королевы, - Миа пристально смотрела в его лицо.

- Я понял.

- А через месяц прибудет делегация гномов. Эдилон сказал, что я там должна быть.

Наконец-то лицо Адонара изменилось.

- Эдилон сам так тебе сказал?

- Да, - недоуменно ответила она. – А что?

Распорядитель чуть помолчал.

- Эдилон очень давно никому ничего не говорил. И чего ты хочешь от меня?

- Чтобы ты мне рассказал про гномов, и как себя вести, и все такое про приемы и делегации. И еще научил танцевать. Пожалуйста…

- Ну, - он протянул руку, - про гномов – чуть позже, а танцы – это самое простое. Если только ты позволишь мне вести тебя. И слушай свое тело. И раз, и два…, спину держи…

Ей нравилось в его объятьях: то, как он двигался, держал ее, заботился. Вдруг она осознала, что подчиняться ему – удовольствие. Он все делал правильно, он знал, что делает, а ей просто достаточно было ему довериться. И она отпустила.

- Что-то случилось? – он мгновенно почувствовал изменение.

Миа, поглощенная новым ощущением своего тела, даже не услышала. 

- Тебе нравится?

Она вздрогнула.

- Я…,  я ведь сама все это выбрала. Ведь это я выбрала?

- Я не чувствую вопроса, - он разжал руки.

- Следовать за тобой. Такое подчинение тоже нужно было выбрать?

Он улыбался. Просто молчал и улыбался.

Она знала, что произошло что-то важное, что невозможно описать словами, и от этого не находила себе места. В молчании было что-то новое, незнакомое, и она не выдержала, ломая все привычными решениями:

- Ты придешь на бал?

- Да, - сухо ответил он, направляясь к выходу.

- А Керован? – бросила она в спину.

- Зачем это Керовану?

Миа медленно прошла в свою спальню, залезла с ногами на постель и уткнулась носом в колени. Не хотелось ни бала, ни подруг, вообще ничего. Адонар пришел, Адонар ушел, и унес с собой чувство радости и покоя. Мир вокруг опять оказался невыносимым – без Керована, без движения, без вызова. И без любви. Миа закрыла глаза, судорожно пытаясь удержать слезы. У нее только-только все наладилось, она уже почти верила, что все хорошо – как он опять сумел обвалить то, что она так заботливо строила? И почему она каждый раз позволяет ему это делать? Она справится с этим, конечно справится, она все это сумеет пережить.

 

Почти весь день перед балом Миа провела у зеркала, примеряя наряды и украшения. Делия и Элина крутились вокруг нее, все время что-то подшивая, поправляя и рассыпая комплименты.

- Ваше величеств будет самой прекрасной!

- Внимание Дерека вам сегодня обеспечено!

- Распорядитель ведь почтит нас своим присутствием?

От их щебета у Миа почему-то разболелась голова. Она знала, что никогда не будет такой же красивой как эти эльфийки, не говоря уже об остальных, но ей хотелось выглядеть хотя бы мило. Зеркало показало ей тонкую и грустную девушку в прекрасном платье, сияющем бриллиантами. Делия сказала, что только королева может позволить носить себе такое, и Миа согласилась, подумав, что ни на короле, ни на вестнике, не говоря уже об Адонаре, она не видела драгоценностей. 

С громко бьющимся сердцем, в сопровождении своих дам и охраны, Миа спустилась в тронный зал. Ей было так страшно, что первые несколько минут она ничего не видела, и лишь потом стала различать лица и чувствовать взгляды. Со всех сторон к ней шли празднично одетые эльфы, кланялись, улыбались, говорили комплименты, прикасались к кончикам пальцев – и это было новым и необычайно приятным. Она была в центре внимания, ее здесь любили, она всем нравилась, и она была хозяйкой и этого бала, и всего этого дворца. Она, а не король или Адонар! И, как же жаль, что Керован не видит ее успехов – теперь она ровня этим прекрасным созданиям.

Миа села на трон, а с двух сторон остановились Делия и Элина, в два голоса поясняющие, кто и с кем пришел. Миа интересовала только одна эльфийка, и она осмелилась спросить об этом прямо:

- А Лианна пришла?

- Я не видела, - отозвалась Делия. – Вестника, как и ожидалось, тоже нет. Зато вон Вернон, в зеленом. Видите?

Особое внимание они уделили Дереку: восторгов было столько, что Миа на время даже перестала думать о Кероване.

- Посмотрите, Ваше Величество, да он не сводит с вас глаз!

- Как же он сегодня хорош!

- И наверняка будет умолять вас о танце.

Миа немного растерялась. Она не хотела, чтобы ее кто-то умолял о танце. Она просто предпочла бы танцевать с Адонаром, потому что хорошо помнила, как это было, и доверяла ему. Но она не могла найти распорядителя в этой толпе, а Дерек, действительно, был красив, и смотрел только на нее.

Заиграла музыка, он первым подошел к ней, и согнулся в глубоком поклоне. Никто никогда не кланялся ей так: Адонар лишь чуть кивал, а Керован… А Керован – даже не здоровался.

Она почувствовала пальцы на своей талии, горячее дыхание и взгляд – жаждущий, восхищенный – и забыла все на свете. Она была абсолютно зачарована, и без единой мысли просто делала так, как он хотел. Танец закончился, Дерек проводил ее к трону, разжал руки, а она все еще чувствовала его прикосновения. Миа пыталась справиться с захлестнувшими ее эмоциями, и тут заметила Адонара, смотрящего на нее в упор. Она улыбнулась, надеясь, что распорядитель подойдет, но он лишь отвернулся и скрылся в толпе.

Она уже почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но ее пригласил другой эльф, потом еще один, и эпизод с Адонаром забылся как-то сам собой, а из важного остался только взгляд Дерека, смотрящего лишь на нее.

- Он влюблен в вас, королева! – шептала ей в ухо Делия.

Миа ничего не могла на это ответить. Она не верила, что может понравиться эльфу, но ей хотелось в это верить. Дерек снова пригласил ее танцевать. Она уже чувствовала усталость, но удовольствие от того, что он был близко, перевешивало все разумные доводы. Однако он заметил, как тяжело дышит Миа, и наклонился близко-близко:

- Может, покинем на время праздник?

- Это возможно? А куда мы уйдем?

- Ну, хотя бы на террасу, - галантно сказал он, увлекая ее за собой.

По-прежнему чувствуя внимательные взгляды, Миа покорно последовала за ним.

Полная, высоко поднявшаяся луна освещала светлые плиты, от чего вся терраса казалась залитой серебром. Было пусто и прохладно. Королева остановилась у стены, чувствуя кожей прохладу камней. Совсем близко пели цикады. Дерек был совсем близко. Он сплел свои пальцы с ее пальцами, и Миа вздрогнула, как от удара. Такое же движение было у Керована, тогда, в лесу; а сейчас это был не Керован, и по сравнению с этим все вдруг потеряло смысл. Ей нужен был не Дерек. И ей не нужно было себя обманывать.

Она выдернула руку.

- Прости.

Почему-то было нестерпимо стыдно и противно. Все эти улыбки, и намеки, и сплетни, и прикосновения – ничего не произошло, все только должно было случиться – а ей уже было так гадко, что хотелось залезть в ванную, и все с себя смыть. Вместе с кожей. Вместе с памятью.

- Ваше Величество?

К горлу опять подкатил комок, а глаза начали наполняться слезами.

- Уходи.

- Если я чем-то обидел…

- Просто уходи. Пожалуйста.

На этот раз он не поклонился – просто скрылся за дверью, ведущей в бальный зал. Миа присела прямо на пол и начала вытирать слезы краем портьеры. У нее не было никаких объяснений – просто чувство тяжести и боли спустилось теперь вниз, к животу, и от этого с каждой минутой становилось все хуже. Она знала, что ей должно быть хорошо, все удалось, но почему же ей было так плохо?

Королева эльфов маленьким комочком сидела на бархатной портьере, вжимаясь в холодную стену, и мечтая исчезнуть, раствориться в лунном свете. Из-за угла донеслись голоса, она собралась встать и выйти навстречу своим подданным, но вдруг узнала говорившего.

- Ты смотришь не туда, Лианна.

- Но все изменилось после твоего возвращения!

- Вещи меняются.

- Это все связано с нею, Керован. И мы оба это знаем, - возразил невыносимо прекрасный голос.

- Я все еще могу уйти. А значит, возвращаться мне незачем.

- Не меняй тему. Просто скажи, и я не буду спрашивать больше. Но не смей уходить без ответов!

- Какого ответа ты ждешь? – голос Керована чуть изменился. – Прости, что я не умею возвращаться, и для меня твой уход закончил эту историю.

- Но я вернулась!

- А я – нет. Ты и вправду думала, что сможешь приходить, когда хочешь, уходить, когда пожелаешь, а я буду тебя ждать и это принимать?

- Но все эльфы таковы!

- Да. И мне этого мало. Если бы была связь, Лианна, ты бы просто не смогла уйти. В этом бы не было ни малейшей необходимости. 

- А вот она не уйдет от тебя, правда, Керован? И потому ты так привязан к ней, ты защищаешь ее. Весь Эльфдом знает об этом – кроме тебя и, кажется, самой Миа.

- Это все не имеет значения, пока я могу уйти.

- А ты можешь? – горько спросила она. - Сколько времени прошло с твоего выбора? И ты все еще здесь.

- Лианна, ты говоришь о дочери трактирщицы! Тупой, необразованной, неуравновешенной, самолюбивой, грубой, проводящей свое время в компании эльфийского отребья. Не способной выбрать, не способной принять ответственность. Что бы я ни чувствовал к ней, это ничего не меняет в моих планах и моем мире. Так о чем мне говорить с ней?

Миа зажала рукой рот, пытаясь хоть как-то приглушить рыдания, и вдруг заметила в нескольких шагах от себя, у перил, нескольких эльфов, с таким же вниманием прислушивающихся к разговору. И она не выдержала. Прикусив тыльную сторону запястья, чтобы не заорать, девушка кинулась со всех ног в ту сторону, где не было ни подслушивающих эльфов, ни говорившего Керована – в бальный зал. С залитым слезами лицом она промчалась мимо танцующих, выскочила в галерею, и остановилась, лишь налетев на какого-то эльфа, и почувствовав, как ее крепко держат знакомые руки.

- Миа! Миа, глубоко вздохни, как я тебя учил, Миа!

Она продолжала содрогаться от рыданий, уткнувшись носом в его грудь и размазывая слезы.

- Помоги мне, Адонар! У меня нет ничего, кроме тебя! И даже тебя у меня нет…

Он тихо улыбался, прижимая к себе свою королеву.

 

 


Глава 7. Работа эльфов

Когда Миа проснулась, Адонар все также сидел рядом, держа ее за руку. Ее прекрасное платье в бриллиантах, смятое, валялось на полу. Сама королева была прикрыта лишь тонким шелковым покрывалом. Она не помнила, как Адонар раздевал ее, но все еще ощущала прикосновения его пальцев к своим запястьям.

Миа села в постели и встретилась с внимательным взглядом.

- Спасибо.

- Не за что. Я ведь распорядитель королевы.

- Ты так и просидел здесь всю ночь?

- Не хотел оставлять тебя одну. Хотя бы сегодня.

- Я была такой слепой, - она смотрела перед собой.

- Все падают, - он улыбался. - Эльфы отличаются от людей лишь тем, что способны встать. Из всего. Через все – просто очень быстро встать.

- Я не то защищала. Керован ведь с самого начала говорил, и ты все время старался…

- Мы сделали все, что могли. Выбор лишь за тобой.

- И Керован…, - она уже была захвачена новым пониманием, - вовсе не ненавидит меня… Если бы только он был чуть мягче…

- Уверяю тебя, в нужный момент ты поразишься чуткости и нежности Керована. Но, пожалуй, я готов согласиться – иногда он просто не рассчитывает силу удара.

- И если бы он не молчал!

- Он сказал все, что считал нужным.

- Но он, действительно, был рядом. Он защищал меня… Как и ты.

- Вот теперь да, ты поняла…

На нее вдруг накатило чувство такого облегчения, что она едва не расплакалась.

- Я смогу все исправить?

- Пока мы живы – ничего не кончено.

- Ты поможешь мне? Задать правильные вопросы? Про магию? Про Сейлона? Про меня?

- И про Керована? – иронично отозвался он.

- Я не знаю, что спросить про Керована, - тихо ответила она. – Я больше ничего не знаю.

- Зато, после вчерашнего, все в Эльфдоме знают. Ты лишь подтвердила подозрения.

- И что теперь будет? Что скажет Эдилон?

Распорядитель повел плечами.

- Мы не люди. Скорее всего – ничего. У всех королев был эльф в любовниках. Ты первая, кому не отвечают взаимностью. Пока это не страсть эльфа – Эдилону все равно. А двор будет это обсуждать и наблюдать с удвоенным вниманием. Тебе придется с этим смириться.

- Я просто его люблю. Я должна была это прятать изо всех сил?

- Ну и любила бы. Зачем демонстрировать свои чувства всем окружающим?

- У вас эльфов, все так жестоко! – она подставила палец, на который опустилась бабочка.

- У нас, эльфов все так просто.

- С разговорами о том, как глупая дочь трактирщицы влюбилась в того, с кем у нее нет ни одного шанса?

Адонар подошел к окну.

- Видишь ли, Миа, ты старательно пытаешься себя убедить в том, что ты такая же, как и все люди. И тогда понятно, что Керовану ты безразлична, и твоя любовь – безнадежна. Проблема в том, что на самом деле, ты очень хорошо чувствуешь, как сильно ты от них отличаешься – но не решаешься себе в этом признаться, потому что тогда придется признать – что – другая, и имеешь права требовать любви Керована. Но ты – по-прежнему человек, он не любит тебя, и это уже слишком для твоего самолюбия.

- Да, мне тоже очень жаль, что я не – эльф, но что я могу с этим сделать?

- Стать эльфом, - словно не заметив насмешки, спокойно ответил распорядитель. - Он может и будет любить эльфа, и это – твой единственный шанс. Ходить как эльф, мыслить как эльф, дышать, как эльф. Изменить себя больше, чем это может вообразить человек. Изменить привычки, оценки, желания. Стать чем-то совершенно иным. Ты готова пойти на это ради Керована? Он не будет размениваться по мелочам, его планка запредельно высока. Подумай хорошо, прежде чем ответить. Ты представляешь себе эту цену?

- Нет, - очень медленно ответила Миа, наблюдая, как бабочка вылетает в окно. – Я не готова сделать это ради Керована, ибо сделать подобную вещь для кого-то – значит сделать его навсегда обязанным.

Она не заметила, как изменилось лицо Адонара: все, что он говорил, вдруг стало абсолютно, угрожающе реальным, потому что сквозь дочь трактирщицы внезапно стал проступать эльф.

- Если я сделаю это, - продолжала Миа, - то я сделаю это только ради себя. Потому что я не хочу быть тем, что я есть сейчас. Не хочу быть слабой. Ненавижу быть жалкой. Не хочу все время себя жалеть. Не хочу держаться и держать. Я просто хочу быть свободной. Как Керован. И все.

- Одевайся, - выдохнул Адонар, протягивая ей платье.

- Отвернись!

- Защищаешь? – он выглянул в окно.

Все вдруг оказалось просто. Миа откинула покрывало, вылезла из постели, и тут в покои вбежали Делия и Элина – чуть растрепанные, но такие свежие, словно и не было ночи танцев.

- О, королева! Мы так волновались, особенно когда Керован…, - и оцепенели.

- Оставьте меня, - Миа даже не взглянула на них, неторопливо натягивая платье. – Я пошлю за вами, если вы понадобитесь.

- Но, Ваше Величество…

Миа вскинула голову. Очень непривычно было слышать просительные нотки в голосе эльфа.

- Оставьте меня.

Обе эльфийки, не поклонившись, почти выбежали за дверь.

- Мудрость моей королевы не знает границ… – иронично отозвался Адонар. – Почему же вы раньше это скрывали?

- Вы не дали мне возможности показать, - в тон ему отозвалась Миа. – Ты останешься со мной завтракать?

- Конечно. Я ведь еще должен рассказать тебе о гномах. Пойдем в сад?

 

- Почему Эдилон хотел, чтобы я присутствовала на встрече? – допив чай, Миа привычно села в кресло с ногами, обняв колени.

- В некотором смысле, наличие королевы – это символ стабильности и целостности. Эдилон хочет это показать.

- Потому что на самом деле время неспокойное?

- Гномы это знают, и хотели бы пересмотреть договор. Сейчас они добывают золото и бриллианты на наших землях. Две пятых добытого они возвращают нам в виде ювелирных изделий, в том числе и браслетов – вроде твоих. Раньше эльфы сами делали браслеты, но теперь умельцев почти не осталось, а потребности в украшениях из-за таких, как Сейлон и твои эльфийки, выросли. Они будут предлагать две трети себе и треть нам. Разница невелика, но это вопрос скорее политический.

- Или? – цепкий ум трактирщицы начал прикидывать выгоды уступки.

- Или нам будет негде брать изделия. Люди – гораздо худшие мастера. К тому же, если передать добычу им, они будут нас обворовывать. Гномы, хоть и жадные, по крайней мере, безупречно честны.

- Эдилон откажется?

- Непредсказуемо. Видишь ли, абсурд ситуации заключается в том, что на самом деле, нам все это не нужно. Ни штольни, ни рудники, ни даже бриллианты.

- Но это нужно Сейлону?

- Да. И не только это, - Адонар нахмурился.

- Почему? Почему вы так отличаетесь?

- Ты заметила, наконец… Дело в целях. Наши цели, как и наша магия, лежат не здесь, мы движемся за пределы этого мира. И ты – единственное, что позволяет нам возвращаться из наших путешествий в иные миры, и то, лишь потому, что иначе мы сойдем с ума от одиночества и заброшенности. Но Сейлон, как и те эльфы, с которыми ты была на балу, считают, что цели и смысл – здесь, а не там. И они намерены жить в этом мире – чувствуя себя богатыми, могущественными, окруженными вещами, которым другие будут завидовать.

- Поэтому он ненавидит Керована?

- Он не ненавидит Керована. Или, если и ненавидит, то эта ненависть не имеет отношения к разнице целей. У Сейлона, как и у Керована, как и у каждого из нас, есть свои представления о том, как следует жить эльфам и какой путь будет лучшим. Однажды мы уже сделали выбор. Он не был лучшим, но тогда он был единственным. Теперь Сейлон хочет все изменить, но само наличие Керована, со всем его совершенством и безупречностью, свидетельствует о том, что прав Керован. И эльфы, как бы им не хотелось поддержать Сейлона, пока еще видят эту разницу.

- Что я могу сделать? Чем-то помочь?

Адонар откинулся в кресле.

- Это не твоя война.

- А здесь вообще нет ничего моего. Так что, наверное, я могу выбрать.

- Я не знаю, - он покачал головой. – Начинать, в любом случае, придется с себя. И если ты начнешь, ты не сможешь вернуться. Все будет скомкано, уничтожено. Смерч пройдет через твою душу, и все, что останется - лишь хоронить мертвецов. Бороться со своей судьбой за свою смерть.

- Мне не к чему возвращаться. Просто скажи, к чему я должна прийти.

- К тишине.

- К тишине?

- И пустоте. Когда нет ничего, через тебя идет все. Когда ты не стоишь на пути магии – она несет тебя. Ты просто позволяешь миру – быть, вещам – происходить, и не считаешь, что тебе кто-то что-то должен. И если ты получила это состояние, то ты начинаешь иначе видеть мир – таким, какой он есть, а не таким, каким ты привыкла его видеть. Ты начинаешь видеть эльфийские тропы. И как течет время. И сколько осталось жить некоторым людям…

- Люди это могут?

- Люди даже не пытаются. Они все время объясняют мир, чего-то ждут от него, описывают сами себя. Достаточно просто перестать это делать. Замолчать. Совсем. Во всех смыслах.

- И все?

- И случится молчание эльфов. То самое состояние, за которым идет охота. Тихая охота, что заканчивается легким переходом к предельной свободе. Это сложно. Даже не представляешь себе, насколько – просто остановить себя. Позволить себе выпасть из того мира, который привыкла считать настоящим – в совершенно иной мир, где нет ничего человеческого или эльфийского. Где из всего твоего Я остается лишь твое сознание – и даже оно столь хрупко, что не может служить опорой, а опираться приходиться – ибо больше не на что.

- И что у меня будет, если я смогу это сделать?

- Магия. Та самая великая эльфийская магия, когда без твоего усилия все происходит так, как ты хочешь. Когда ты оказываешься в том месте, и в то время, когда это необходимо. Когда ни пространство, ни время не имеют над тобой власти, а ты сам просто выскальзываешь из поля внимания других. Когда даже во сне ты продолжаешь себя осознавать, и через сны ты можешь выходить в другие миры.

- Все эльфы это могут?

- Не все. Я могу. И Керован. Он уходит не только за пределы Эльфдома. Он уходит за пределы этого мира – и возвращается только потому, что ему светит маяк.

- Но если я сама – маяк, я не смогу уйти?

- Я не думаю, что у тебя получится работа со снами, - мягко и грустно ответил Адонар. - Тебе остается только пытаться.

Миа прикусила губу.

-  И как это делается?

- Как правило, эльф старается во сне найти зеркало и посмотреть в него.

- Но почему зеркало?

- Потому что зеркала блокируют, отражают эльфийскую магию. Поэтому единственное зеркало в Эльфдоме находится в покоях королевы. Когда эльф смотрит в зеркало и понимает, что ничего не меняется, его магия с ним – он понимает, что он во сне, и он абсолютно свободен, ибо нет больше ничего, что бы его ограничивало. 

- Но я не эльф. Как это может помочь мне?

- Я не знаю. Потому и сказал, что не думаю, что у тебя получится работа со снами. Никто не скажет тебе, что и как, потому что у всех свой путь. Мне помогло то, что когда-то написал Керован:

Я не дам слабости
Стать моим хозяином
Я сделаю страх
Своим слугой
В центре отрешенности
Я есть моя воля
Моя воля есть воля мира

- Это написал Керован?

- Разве тебе никто не сказал? Он не только вестник и маг, он – один из лучших поэтов Эльфдома.

- Никто не сказал, - изумленно ответила она. - Запишешь мне это?

- Дам книгу. Там много всего в библиотеке, пойдем.

Лишь по пути в библиотеку она спросила о гномах.

- Не очень умные, но цепкие и подозрительные. Работящие – но жадные. Очень честные – и совершенно не любопытные. Да и некрасивые, наверное. Вряд ли тебе понравятся. Напомни мне дать тебе записи Лориена.

Миа кивнула, продолжая прислушиваться к странному гудящему звуку у нее в голове, появившемуся после слов распорядителя о молчании эльфов. Когда, нагруженная книгами, она вернулась в свою комнату, первое, что она сделала – это завесила зеркало.

 

Когда Керован вошел в покои Эдилона, тот сидел, низко опустив голову.

- Я удивлен, что ты все еще здесь…

- Уедут гномы – и я за ними…

- Сколько ты уже откладываешь свой уход, Керован? Раньше никогда такого не было.

- Все меняется.

- Миа?

- Почему это должно быть из-за Миа?

- Последи за собой, Керован, - с легкой улыбкой отозвался король, - как только дело касается нашей новой королевы, ты теряешь всю свою прямоту, и начинаешь отвечать вопросом на вопрос.

- Я…

- Ты тоже с плохими новостями?

Керован тряхнул волосами.

- Грум настроен весьма решительно, а Сейлону вчера прибыл сундук гномьей работы.

Король кивнул.

- Ты выяснил, за что ему такие подарки?

- Кажется. Сейлон сообщил гномам о том, как сильно расстроен князь. И в случае, если мы не пойдем на уступки гномам, нам просто будет не с кем заключить договор. 

- Значит, Сейлон будет всячески помогать гномам… А потом придут люди. А за ними – солнечные эльфы. Скажи, Керован, это лишь мне кажется, что все разваливается? 

- Нет. Вспомни мой выбор…

- Ты вправду думаешь, что княжеская дочь что-то бы изменила?

Керован пожал плечами.

- По крайней мере, у нас теперь обширное поле для предположений.

- Надеюсь, Миа ничего не испортит.

- А есть, что портить?

Теперь Эдилон грустно улыбнулся.

-  Она хороший маяк?

Керован машинально посмотрел на свои запястья.

- Была неплохим.

- Была?

- Что-то меняется, - медленно проговорил вестник, глядя, как пьют бабочки, сидящие на крае серебряного блюда.

- Что ж, - король встал, - время. – Ты готов?

- Как всегда, мой король.

Под звуки серебряных колокольчиков король вошел в тронную залу и прошел к трону. Керован привычно следовал за ним. Буквально через минуту из соседней двери появился Адонар, ведущий за руку Миа. Сначала ее даже не заметили, потом Керован повернул голову, король уловил его движение, проследил – и тоже не смог оторвать взгляд.

На балу Керован видел разодетую в разноцветные шелка женщину, сверкающую, как шкатулка гномьей работы. Сейчас к трону шла девочка в простом белом платье тончайшего шелка, с гладкой прической, и единственным украшением на ней был голубоватый шарф вестника, повязанный вместо пояса. Но, самая разительная разница была не в одежде, а в манере, поведении. Что-то в ней появилось такого, во что хотелось вглядываться.

Она спокойно встретила пристальный взгляд вестника, поклонилась королю, и села рядом. Керован перевел взгляд на распорядителя – лицо того светилось спокойной радостью. Адонар, в свою очередь, быстро пробежал по рядам эльфов. Почувствовал внимание Лианны, заметил белого от ярости Сейлона, разодетую Делию, и Элину с перекошенным личиком. А вот Лориен улыбался, и в глазах его плескался неподдельный восторг.    

- Что ты сделал? – не разжимая губ, спросил Керован у распорядителя, стоявшего за креслом королевы.

- Это не я.

Керован хотел что-то ответить, но двери распахнулись, и через тронный зал проследовала длинная вереница гномов. Миа чуть подалась вперед.

Гномы были низенькими, коренастыми, и почему-то производили впечатление грязных, хотя их обувь была начищена до блеска, а одежды были усыпаны драгоценными камнями.

- У любой дороги есть корни, - гномы низко склонились перед королем и королевой. – Пусть эти вещи доставят вам немного радости на вашем долгом пути. Подарки королю и королеве!

Грум, стоявший впереди делегации, еще раз церемонно поклонился. Гномы расступились и вынесли большой ларец, окованный золотом. Под тихое восхищение придворных крышку откинули, и начали доставить оттуда сияющие золотом и драгоценными камнями вещи. Гномы старались показать все лучшее, на что способны. Даже Эдилон наклонил голову, присматриваясь к мечам.

Адонар покосился на королеву, и на мгновение не поверил своим глазам: кажется, из всего зала лишь Миа сохранила скучающее выражение лица.

Грум с поклоном подал королю прошение. Все внимание теперь было устремлено на белый свиток с алыми печатями. Эдилон развернул, пробежал глазами, и приветливо улыбнулся:

- Вы устали с дороги. Прежде, чем решать столь важные вопросы, я хотел бы продемонстрировать и наше гостеприимство, - и протянул руку Миа, приглашая ее возглавить переход в трапезную. – Вы ведь не видели еще ни дворца, ни садов, которыми мы так гордимся, да и наших блюд не пробовали…

Атмосфера за столом, не смотря на все старания, была тяжелой, и гости потихоньку начали разбредаться. Миа, заметив, что Грум направился в левую галерею, опорные столбы которой были украшены тонкой резьбой, кинулась к Адонару, который вполголоса яростно спорил с вестником.

По пути ее попытался перехватить Дерек, но она резко высвободила руку.

- Адонар, мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

Спорящие резко умолкли. Она лишь успела услышать имя Сейлона.

Миа, стараясь не смотреть на Керована, чтобы не растерять весь свой пыл, потащила Адонара за собой в галерею.

- Подыграй мне, - прошептала он. – Просто подыграй!

Он, нахмурившись, кивнул.

Она увидела краем глаза Грума, где-то в конце галереи созерцающего резьбу, оперлась на перильца у высокого проема, выходящего в сад, и увлекла за собой Адонара, так, что он почти обнимал ее.

- Не понимаю я вас, эльфов, - скучающе проговорила она, закручивая на пальчик его золотистую прядь. – Стоит только посмотреть на этих гномов, а особенно – Грума. После той блестящей сделки, что вам предложил князь, вы сами отказываетесь разорвать этот жуткий договор с гномами, лишь потому, что это противоречит каким-то там вашим принципам… А ведь времена изменились!

Адонар проследил за ее движением, и понял. Приподнял ее за подбородок, посмотрел прямо в глаза цвета эльфийской полночи, и скользнул губами по виску.

- Что за мысли бродят в твоей маленькой головке. Столь прелестное создание не должно задумываться о таких вещах… Ты здесь – только для меня, и потому, что так хочу я. Что тебе дела до остальных?

- Я чувствую себя виноватой – что вы выбрали меня, а не княжескую дочь… – томно проговорила Миа, краем глаза заметив, как вжимается Грум в портьеру.

- Ну, это все легко исправить. В конце концов, ты останешься со мной, ведь ради этого Керован и привез тебя, потом он привезет Лили, и мы заключим новый договор с князем. Все будут довольны… Только бы Грум разорвал договор… 

- Почему вы сами этого не сделаете?

- Эльфом правит воля. Эльф делает так, как сказал, не потому что его тревожат все эти человеческие рассуждения о чести и долге. Просто для эльфа естественно, что все происходит так, как он изволит. Потому эльфийское слово – превыше всего. Но мы можем создать условия, при которых другая сторона сама захочет отказаться от договора. Сейлон очень постарался, еще и заработал на этом, насколько я знаю…

- Потрясающе! Даже свою личную неприязнь ко мне он ухитряется обратить всем на пользу! Конечно, князь обижен, - щебетала Миа, - но он не упустит случая продемонстрировать хорошее отношение. В том числе, и предлагая новый договор. К тому же, люди ближе к эльфам. Союзников надо искать среди нас, а не среди этих, копающихся в земле, не способных отличить колыбельную от марша. О чем эльфы вообще с ними могут разговаривать? 

-  Лишь одно меня тревожит, - Адонар продолжал ласкать губами ее висок. – Ходили странные разговоры о возможности заключения договора с людей с гномами.

- Ах, оставь, любимый! Неужели ты тоже поверил этому слуху? Это делается, чтобы на время усыпить бдительность гномов, и спокойно заключить взаимовыгодный военный союз с эльфами.  

- Поменьше говорите об этом, моя королева, и всем будет спокойнее…

- Адонар, ну не учить же тебя, как именно закрывать мне рот…

- Ну, если мы найдем местечко поукромней, то почему бы и нет?

- Прямо посреди приема? – она прижималась к нему всем телом. – Воистину, эти эльфы совсем потеряли понятия о приличии.

- Тут совсем недалеко до ваших покоев, - и он, крепко держа Миа за руку, быстро повел ее в сторону, противоположную той, где спрятался Грум.

Он разжал руку, только когда они очутились в ее комнатах. Миа опустилась в кресло и плеснула себе вина. От воспоминания о прикосновениях все еще кружилась голова. Адонар заметил завешенное зеркало и еле заметно улыбнулся.

- Как тебе пришло это в голову?

- У нас в деревне я перессорила всех мальчишек… Глупо было не воспользоваться таким шансом. По крайней мере, мы попытались. Хуже уже не будет, а вот лучше…

Адонар потер лоб.

- Я восхищен.

Она закрыла глаза и улыбнулась.

- Интересно, получится ли теперь у Сейлона доказать, что выбор вестника был случаен. Или ошибочен…

- Ну, теперь точно весь двор будет в курсе, что у распорядителя роман с королевой.

-  А такое было когда-нибудь?

И лицо Адонара изменилось.

- Нет.

- Тем ошеломительней эта новость, - она быстро заполнила паузу. – Мне нужно туда возвращаться?

- Думаю, уже не обязательно. Как и мне. Пойду прямо к Эдилону.

- Адонар!

Он обернулся.

- Там, в гномьих подарках, были такие чудесные вещи… У меня есть шанс хоть что-то выпросить…?

Распорядитель расхохотался. 

- Ты, все-таки, остаешься дочерью трактирщицы! И чего ты хочешь?

- Кубок! – и глаза ее засияли. - Там был невероятный серебряный кубок в сапфирах!

Адонар кивнул и закрыл за собой дверь.

Миа прямо в платье залезла на свою большую постель, свернулась калачиком и укрылась с головой. Проснулась она от звука текущей воды. У ее постели сидел распорядитель и наливал из кувшина в серебряный кубок с сапфирами сок молочного дерева. 

- Это мне?

- Гномы уехали сегодня, – он протянул кубок. - Переговоров так и не было. Они сказали, что хотели лишь проявить почтение. Договор остается в силе. У тебя получилось!

Она лишь сонно улыбнулась.

- Без тебя бы… просто если бы…

- Не надо, - перебил он. - Не анализируй победу. Чудо не нуждается в объяснениях – достаточно просто действия. Внимание следует уделять лишь неудачам. И еще одно, – он положил на постель маленький кинжал с длинным тонким лезвием. – Король передал тебе это, и попросил сообщать, что он у тебя в долгу. Запомни эти слова, Миа. Мало кто из живущих слышал такие слова от него, и совершенно точно, он не говорил это ни одной королеве.

Она растерянно покосилась на кинжал.

- День менестрелей в этот раз будет устроен в честь тебя.

- В честь меня? – она едва не поперхнулась, и отдала кубок распорядителю.

- Керован будет петь тебе. Ну, скажи мне, что ты рада…

 


Глава 8. Мелодия эльфов

 

- Почему состязание менестрелей устраивают так редко? – Миа оторвалась от толстенного тома «Эльфийских напевов».

- Не эльфийское это дело – соревноваться. Каждый из нас в каждый момент времени делает все так хорошо, как может. Для нас подобное состязание – лишь способ порадовать короля. Но он должен сам об этом попросить. А он очень давно не просил. Ты все изменила, и ты просто еще не понимаешь, насколько это важная вещь.

- Почему? Это же просто стихи.

Адонар соединил кончики пальцев.

- Это не просто стихи! У нас не бывает просто стихов! Или это настоящее – или это лишь рифмованные строки. Поэзия – это отражение магии, гибкости, чуткости к миру. Потому среди людей так мало и поэтов, и понимающих поэзию – нужно особое состояние открытости миру. Желание его слушать и рассказывать. Быть проводником высшего и большего – а люди слишком любят говорить о себе.

- Ты тоже пишешь стихи?

- Для эльфа естественно быть поэтом, даже если он не рифмует строки.

Миа растерялась.

- Я слышала только песни, которые поют у нас в деревне. Я ничего не знаю о стихах, тем более – об эльфийских. Как я смогу определить, что хорошо – а что нет?

- Тебе не нужно определять. Нужно чувствовать. Если после стихов воцаряется тишина – это хорошие стихи. Если перед тобой разворачивается какой-то громадный кусок совершенно незнакомого мира, и ты не хочешь, чтобы было так – а оно все равно так, – это те самые стихи. Если именно их ты будешь повторять перед смертью – это правильные стихи. Поэзия измеряется предельным. Поговори с Керованом.

- Нет, - она вздрогнула.

- Он знает об этом. Он умеет говорить об этом. Попроси его – и он не откажет.

- Для меня все это будет не о стихах, - она опустила голову.

Адонар вздохнул.

- Ты влюблена не в Керована, а в его образ в своей голове. Ты ничего не знаешь о нем и его сути. Ты видишь лишь внешнее, то, что он по какой-то причине счел нужным тебе показать. Ты веришь тому, что он говорит.

- А он все время мне лжет?

- Он не говорит тебе всей правды, потому что правда требует очень много мужества и гибкости, чтобы с ней как-то жить. И я не знаю, как сильно тебе нужно измениться и изменить все вокруг, чтобы он захотел сказать тебе правду. Правда требует постоянной готовности, что мир может оказаться абсолютно не таким, как ты ожидаешь. Если тебе так легче – считай, что для Керована это способ тебя уберечь. А стихи – это возможность приоткрыть, понять, как все на самом деле, потому что в стихах нельзя спрятаться. Дело ведь не в том, что ты любишь его. Дело в том, что ты хочешь быть, как он. Но когда ты услышишь его, увидишь, как разворачивается самая его суть в стихах, ты поймешь его. О, как ты будешь любить его!

- Я и так не нахожу себе места… А если я буду любить его еще сильнее…

- Ты не понимаешь! – Адонар запустил руки в волосы. - Только свобода ценна сама по себе. А любовь должна вести к чему-либо, быть чем-то. К чему ведет твоя любовь? Что ты можешь дать ему? Почему это ценно? Огонь начинается с башен. Ты можешь бежать, но не сможешь спастись.

- Но я…

- Попроси его! – голос распорядителя изменился. – Он все еще в Круге, и он не уйдет, пока не закончится праздник менестрелей. – У тебя есть шанс понять.   

- Ладно, - Миа встала. В ней боролись одновременно желание увидеть Керована, и страх, что она не поймет, о чем он говорит.

- Подожди, я позову охрану.

- Зачем? Там нет ничего сложного: левое крыло дворца, самый конец. Я смогу дойти туда сама, правда! Я очень хорошо научилась ходить по лабиринту.

Эти слова она повторяла себе следующие десять минут, ходя по галереям. Она знала, что иногда теряла способность чувствовать лабиринт, но не понимала, от чего это зависит. Ей не встретилось ни одной живой души, и спросить дорогу было не у кого. Еще через полчаса блужданий, Миа решила, что заблудилось, а потом ей показалось, что за ней кто-то идет.

Она ускорила шаги – кто-то сзади тоже пошел быстрее. Она остановилась и оглянулась – никого не было, но она точно слышала дыхание. И тогда она испугалась по-настоящему и побежала, но почти сразу натолкнулась на Дерека, выходящего из-за поворота.

- Королева! – он мягко привлек ее к себе. – Какой приятный сюрприз!

Миа отошла на шаг, оглядываясь.

- Я могу чем-то помочь?

- Да, мне нужно к Керовану.

- К Керовану… Вы разбиваете мне сердце!

- А оно у вас есть? – обронила девушка, продолжая оглядываться.

Дерек взял ее за плечи.

- Я могу доказать. Просто позвольте мне. Только один поцелуй, и у вас не останется сомнений. Я ничем не хуже ваших любовников.

Миа чувствовала холодные чужие руки на своем теле, и медленно собиралась с силами. Еще несколько месяцев назад она бы расплакалась от страха, унижения и переживания своей беспомощности, но несколько месяцев назад она была просто дочерью трактирщицы. А сейчас – был Керован, и Адонар, и она сама была королевой.

И это осознание вдруг словно распахнуло дверь где-то у нее внутри, мир стал тихим, а в этой тишине стала разворачиваться ярость – огромная, всепоглощающая, сносящая все на своем пути. В объятиях Дерека внезапно оказались концентрированная ненависть и сила, дикость, готовая через мгновение вцепиться ему в горло и напиться крови.

И он отшатнулся. Ей не понадобилось ничего говорить и ничего делать – она просто смотрела, как быстро он уходил по коридору. Потом, плохо понимая, что делает, Миа быстро пошла в другую сторону, не разбирая дороги и не считая поворотов, и, лишь почувствовав себя в относительной безопасности, схватилась за стенку, и постаралась отдышаться.

В самом конце коридора открылась дверь, и появился Керован – непричесанный и полуодетый.

- Миа? Ты цела? Что случилось?

Она только смотрела и не могла ничего сказать.

Керован поднял ее на руки, и она впервые обратила внимание на то, насколько широкие браслеты он носил – почти до локтя, больше похожие на наручи.

Эльф занес ее в свои покои, посадил в кресло, и налил вина, поднеся кубок к губам.

- Сделай хотя бы глоток. А теперь скажи мне…

- Я шла к тебе. Адонар…

- Почему ты шла ко мне без охраны?

- Я думала…

- Ты не думала. Дальше.

Она всхлипнула.

- Адонар послал меня, чтобы ты рассказал мне про поэзию. Я думала, я все помню, но я заблудилась. Проклятый лабиринт! А потом кто-то шел за мной. Там точно были чьи-то шаги…, - она умоляюще посмотрела на вестника.

- Я верю тебе. Дальше.

- Я очень испугалась, побежала и натолкнулась на Дерека, а он…

- Дерека?

Она опять всхлипнула.

- Да, я знаю, что вела себя глупо, что я – вещь короля, но это ведь не значит, что каждый может мной пользоваться!

Лицо Керована изменилось. 

- Что он сделал?

- Ничего. Почти ничего. Он ушел, а я – сбежала.

- Он ушел?

- Я очень сильно ненавидела его в тот момент. Так сильно, что…

- Он ушел? – повторил Крован.

Она только кивнула.

- В Круге он больше не появится. Никогда. Это я могу тебе обещать, - сухо бросил вестник.

- Я сама во всем виновата. Я дала ему повод...

Керован сел рядом, начав машинально заплетать волосы.

- Ты опять рассуждаешь как человек. Как дочь трактирщицы. Но он – эльф. Вне зависимости от поводов, через все внешнее, он должен быть безупречен. Что бы ни происходило вокруг него – он должен быть собой, а не тем жалким подобием разумного существа, каким он оказался. В Круге он не появится.

Она уже почти успокоилась.

- Но ведь не только Дерек такой. Ты и Адонар сильно отличаетесь от них… откуда такая разница?

- Это трудно. Трудно держать себя. Трудно быть безупречным. Трудно быть эльфом – не осанкой, не шелковыми одеждами, не браслетами и не прическами. Внутри трудно – быть тем, кем ты должен быть. Они думают, что они эльфы, потому что родились эльфами.

- А ты?

- А я над этим работаю. В этом и разница.

- Таких, как ты, осталось немного?

- Не так уж и немного, – он пожал плечами. - На празднике менестрелей увидишь.

Миа отпила из кубка.

- Зачем ты в нем участвуешь?

- Когда эльфы собираются и читают друг другу стихи – это нечто за-предельное. Самый край космоса, за которым начинается хаос. Это просто способ посмотреть друг на друга, открыться миру. Это больно – для эльфа, который все время погружен в выстраивание своих отношений с миром. Петь другому – трудно, потому что идеальную песню хочется петь идеальному слушателю, а где такого найти? Такого, чтобы не просто совпал с тобой и понял тебя, но и того, кто станет твоим продолжением и сможет раскрыть тебя совершенно иначе.   

- Как будто ты говоришь о любви, - зачарованно проговорила она.

- Это то, что идет через тебя. Захватывает тело, поглощает волю, делает тебя единым с происходящим. Ты становишься мостом, дверью, через которую входит реальность. Да, любовь может быть такой.

- Тебе это нравится?

- Это просто происходит. Тут нет места оценкам.

- Как же ты оцениваешь написанное? Как из слов получается стих?

- Тело знает. Там то, что ты не сможешь забыть. И ты позволяешь этому взять тебя. И оно захватывает настолько, что ты ничего не можешь с этим поделать. Когда я проговариваю – включается все. Все внутри и снаружи говорит об одном, весь мир концентрируется в одной точке здесь-и-сейчас. Это идет через тебя, не встречая преград.

- Ты можешь спеть для меня?

Керован встал за гитарой. Его удивило, как она это сказала – в голосе Миа было гораздо больше уверенности, нежели мольбы.

Он пробежал по струнам, наигрывая мелодию, становящуюся все более сложной, а потом начал вплетать слова, и Миа не заметила, как по щекам у нее потекли слезы.

Кто вырвал все с корнями - ветром?
Был близко - и утек водой.
Как заплетались сны - все пеплом,
И тропы заросли травой

И пусть огонь начался с башен
О чем же мне теперь жалеть?
Я выбрал сам свою свободу -
Помощник пламени - гореть

Миа очнулась, лишь услышав хлопанье в ладоши. В дверях стоял Адонар.

- Ты достиг новой высоты.

- А ты отпустил ее без охраны, - Керован отставил гитару.

- Я и пришел проводить ее. Миа, ты в порядке?

Она неохотно поднялась.

- Мне не нужно было идти одной.

- Как я и говорил. До встречи на празднике, Керован.

Миа смогла лишь кивнуть на прощанье.

- Ты поняла, о чем он говорил?

- Не уверена. Если и поняла, то все равно сказать об этом не смогу. Все как-то перемешано, - она с трудом поспевала за быстрыми шагами распорядителя. – А как проходит состязание? 

- По-разному. Это же магическое действо. Менестрели поют, пока король не устанет. Их может быть трое в день, а может быть – тридцать. Король выбирает тех, кто его зацепил – их тоже может быть сколько угодно. В последний день соревнуются выбранные, и уже из них король назначает победителя.  

- Керован часто побеждал?

- В этот раз он победит.

- Откуда ты знаешь?

Адонар улыбнулся.

- Керован безупречен. Если он захочет выиграть – он выиграет. А он – захочет.

- Он выиграл в прошлый раз?

- В этот раз есть ты. И это все меняет.

Миа изменилась в лице.

- Он захочет выиграть из-за меня?

- Он захочет выиграть, - повторил Адонар, подводя Миа к дверям ее покоев. – И он это сделает.

 

Все во дворце были заняты приготовлениями. Во всех местах, даже самых необычных, Миа стали попадаться эльфы с гитарами, лютнями и флейтами. Музыка доносилась отовсюду, и каждый уголок во дворце казался живым. Даже птицы примолкли, чтобы не мешать музыкантам. Королева восторженно погружалась в эту атмосферу, теперь понимая, почему Адонар говорил о магичности всего происходящего. Миа, видя, как он занят, предложила свою помощь, но Адонар посоветовал потратить это время на чтение стихов, чтобы она лучше смогла понять выбор Короля.

И пока весь Эльфдом бурлил, Миа целыми днями сидела в саду и читала. Сначала она читала про себя – почти все подряд.  Потом то, что ей очень понравилось, она начала громко декламировать. А некоторые стихи, особенно Керована – еще и отбивать рукою по разным поверхностям. Самым потрясающим открытием было то, как по разному они звучали: отстукивала ли она по дереву, камню или серебру – каждый раз все получалось по-другому. Она меняла ритм, дыхание, движение – и текст менялся, совершенно иначе заставляя работать и чувствовать тело. И как только у нее в очередной раз это получалось, она чувствовала тихое счастье причастности. Она чувствовала Керована – и он становился все ближе.  

В назначенное полнолуние, когда Миа одевалась, в дверь ее непривычно постучали. Она открыла и выдохнула: на пороге стоял Эдилон.

- Моя королева готова? – он одобрительно посмотрел на ее платье, серебрящееся в свете луны.

- Да, мой король. Это такой приятный сюрприз, - растерянно проговорила она.

- Я решил хоть раз доставить удовольствие собственной жене, зная, как вы будете скучать эти несколько дней… 

- О нет! – она повязала на шею шарф, – мне очень хочется слушать!

- В самом деле? Почти полсотни поэтов?

Она смутилась.

- Я не смогу слушать внимательно их всех. Но это не значит, что мне будет скучно или все пройдет мимо меня…

Эдилон лишь кивнул.

- Адонар заходил?

- Сегодня – нет. Но обычно он приходит завтракать со мной.

Кажется, Эдилон хотел что-то спросить, но промолчал. Миа смутила эта пауза, и, подавая руку королю, она поспешила спросить:

- Зачем тебе это состязание? Ты ведь в любой момент можешь услышать лучшего из поэтов.

- Это не способ узнать, кто лучше и кто хуже, - медленно проговорил он, ведя ее по длинному коридору. – Мы и так это знаем. И, уж конечно, это не человеческое желание получить похвалу или одобрение. Просто когда поэт говорит - в мире что-то меняется. Подобное состязание – это попытка изменить мир для слушающего. Все должно совпасть для этого – время, состояние, обстоятельства. Мы собираемся, чтобы поделиться дыханием. И оценка важна только одна – буду ли я здесь и сейчас именно от этой песни и этого исполнения плакать, или нет. Совпадет ли мое дыхание с дыханием мира и поэта? Это не для меня они поют. Это я себя проверяю – раз за разом, получается ли у меня переступить через все – свои пристрастия, привычки, вкусы? Смогу ли я снова позволить чужому миру идти через меня? И когда это у меня получается – я понимаю, что я не одинок во вселенной. Через меня разворачивается что-то новое, иное, громадное,… - он замолк, замедлив шаги у входа в тронный зал.

Перед ними распахнулись двери, и Миа не поверила глазам: все было заполнено эльфами, и лишь возле трона была свободная площадка. Эльфы расступались пред королевской четой, кланялись, и снова смыкались. Сев на трон, Миа окинула взглядом пространство, и не увидела ни одного знакомого лица. Больше всего ее удивило, как сильно эти эльфы отличались от тех, что были на ее балу: одетые очень просто, с небрежно завязанными волосами, с мечтательными глазами и мягкими манерами – словно из другой реальности, о которой до этого она не имела ни малейшего представления.

Эдилон поднял руку. Все стихло.

- Мы начинаем, - мягко проговорил он.

Толпа на мгновение разомкнулась, выпустив вперед совсем юного эльфа с лютней. Стало так тихо, что Миа услышала свое дыхание. Эльф коснулся струн, и она забыла обо всем на свете. Когда Миа слушала Керована – она слушала Керована, но сейчас она просто слушала песню, и это было совсем иначе. Эльф пел об изменчивой луне и носимых ветром листьях, и там было что-то еще, что нельзя сказать словами, но что чувствуется кожей. Она даже не заметила, как по щекам медленно потекли слезы. Лишь когда последняя нота растаяла в воздухе, королева поняла, что все смотрят на нее, и в их лицах, впервые, было понимание и спокойное принятие. Пока звучала мелодия, она чувствовала их всех и была частью этого мира.

Когда запел другой эльф, все стало чуть легче, состояние совпадения показалось уже знакомым, и ей осталось лишь слушать. Каждая следующая песня словно уводила ее – она смеялась и плакала, радовалась и переживала, и ни на секунду не выходила из этого странного состояния совпадения, пока не сломалась на песне какой-то эльфийки, почувствовав тяжелую усталость.

- Ты совсем утомилась, - тихо проговорил Эдилон. – Время остановиться, – и он встал. – Мы заканчиваем на сегодня. Список тех, кто прошел в следующий тур, будут вывешены после трапезы. Столы накрыты, прошу вас всех…

К Миа, устроившейся с самого края стола, пробрался Адонар.

- Ну как? Ты удивительно долго продержалась.

- Что-то невероятное, - выдохнула  она. – Но я так устала…

- Я провожу тебя, и надеюсь, что ты будешь спать долго-долго.

Она проснулась, когда луна была высоко, и расстроилась, что Адонар не разбудил ее. Быстро собравшись, Миа кинулась в тронный зал, и еще издалека узнала голос поющего. Она не стала пробираться к своему трону, а предпочла остаться в одной из верхних галерей, где было немного свободнее.

Пел Сейлон, и его голос – богатый, красивый, глубокий, казалось, заполнял собою все. Это была песня о весеннем дожде и первой страсти, о том, где жизнь и сила. И в ней было столько земного, так много жизни, хорошо знакомой Миа, что сердце ее сжалось от воспоминаний о доме. Сейлон, действительно, был поэтом.

Миа вскинула голову, стараясь остановить слезы, и поймала понимающий взгляд эльфийки.

- А когда Керован будет петь?

- Он уже пел, - с легким сочувствием отозвалась эльфийка. – Но пусть королева не печалится: и он, и Сейлон будут выбраны, и вы сможете их услышать завтра.

- Откуда вы знаете? Про выбор?

- Достаточно было услышать.

Миа кивнула. Она послушала еще нескольких менестрелей, но, почувствовав, что голодна, выбралась из галереи, и направилась в трапезную.

Там было немного эльфов, и, среди них – Керован. Увидев Миа, он слегка наклонил голову, и остальные эльфы, к ее изумлению, последовали его примеру. Это было так неожиданно, что она растерялась. 

-  Мне очень жаль, - она подошла к вестнику. – Я проспала твое выступление.

- Думаю, - вскользь заметил ироничный эльф с короткими волосами, - Керован еще споет для тебя.

- Такой возможности, безусловно, нельзя отрицать, - любезно ответил Керован. – Миа, познакомься с Лориеном.

Она склонила голову.

- Кто зацепил тебя? – так же иронично спросил Лориен.

- Сейлон! – выдохнула она. – Я не думала, что он такой… Сильный, страстный, так любящий жизнь, ищущий красоту во всем.

- У нее есть вкус!

- Да, - чуть изменившимся голосом отозвался Керован. – Сейлону всего мало.

- Я был очень впечатлен, - кивнул Лориен. – Сейлон сильно вырос.

- Да, - равнодушно отозвался Керован.

- Не могу поверить…, - появившийся Сейлон привлек всеобщее внимание, - неужели я заслужил твое признание?

Миа перевела на него взгляд – высокий, сильный, с серебряными волосами, уложенными в сложную прическу, он был прекрасен.

-  Королева, - Сейлон церемонно поклонился.

Миа ответила реверансом.

- Вас я тоже сумел впечатлить?

- Да, - просто ответила она. – Я думаю, это было потрясающе.

- И вы говорите это после того, как услышали Керована?

- Я не слышала Керована.

- Это большое упущение. Но нам еще суждено сразиться, и вы сможете услышать победителя.

- Это не война, Сейлон. И дело не в победе.

- Так говорят те, кто боятся проиграть! – пренебрежительно бросил эльф. – Поэты воюют точно так же – или ты думаешь, что чем-то лучше кого-то из нас? Признай, Керован, ты очень хочешь выиграть, чтобы показать королеве, насколько ты лучше меня.

Миа почувствовала, что начала краснеть.

- Ну, разве что только из-за этого, - еще более равнодушно отозвался Керован и отвернулся.

- Королева чего-то желает? – Сейлон перенес внимание на Миа. – Вина, фруктов, сопровождения?

Королева кивнула.

-   Будьте так любезны, Сейлон, найдите мне Адонара.

Сейлон, скрывая недовольство, исчез в толпе. Миа взяла немного клубники и перевела дыхание. Сейлон оставлял столь ощутимое чувство силы и опасности, что в его присутствии она все время была в напряжении.

Пока она ела, к ней подходили эльфы: некоторые просто кланялись, кто-то здоровался, а кто-то оставался и заводил разговор. Когда появился Адонар, он с изумлением обнаружил Миа в круге эльфов, обсуждающих все подробности нынешнего состязания.

- Адонар! – сразу несколько голосов поприветствовали его.

- Моя королева! Лунные эльфы! – он поклонился. – В этот раз состязание интересно, как никогда.

Миа стояла среди эльфов, внимательно слушая общий разговор, иногда осмеливаясь вставить фразу, и ее переполняло счастье: она чувствовала, что происходит что-то настоящее, живое, как стихи. Все складывалось один к одному – луна, стихи, светлячки, эльфы, лепестки белых роз, бабочки, магия. О, теперь она поняла, о чем говорил Керован.

Когда, наконец, собеседники разошлись, Миа повернулась к распорядителю: 

- Почему ты меня не разбудил? Я пропустила все самое интересное!

- Ты должна была выспаться – иначе просто не смогла бы воспринимать стихи. А все самое интересное будет завтра.

- Эдилон доволен?

- Счастлив! Я давно его таким не видел. Пойдем, там все еще поют; тебе лучше сидеть на троне – оттуда все звучит прекраснее.

Эдилон, увидев Миа, приветливо кивнул. Королева села, откинула голову, и снова погрузилась в мелодии и мечты о завтрашнем дне, когда будет петь Керован.

Она взяла обещание с распорядителя, что он лично придет ее будить, и Адонар сдержал слово.

- Не ты одна прыгаешь в предвкушении состязания, - проговорил он, выбирая ей платье. – Давно я такого не видел: наконец-то у Керована появился достойный соперник.

- Я не хочу, чтобы Сейлон выиграл!

- От тебя уже ничего не зависит. Доедай быстрее.

На этот раз Миа пришла чуть раньше короля, и теперь с любопытством наблюдала, как заполняется зал. Было выбрано всего восемь эльфов, а Керован и Сейлон должны были выступать в конце.

Миа, как и все в зале, с нетерпением ждала их выступлений, но песни эльфов, открывающие третий день, настолько ее завлекли, что она почти забыла о самом главном, и сердце ее лихорадочно забилось, лишь когда вперед вышел Сейлон.

Он поклонился, подмигнул королеве, пробежал пальцами по струнам, и, наконец, запел. Тело отзывалось на его мелодии, его слова брали за душу, все слушали и слышали лишь его, он пел, и весь зал пел вместе с ним, кто-то уже выстукивал ритм; эльфы следовали за пальцами и мелодией Сейлона.

Когда последний аккорд гитары растаял над каменными сводами, эльфы еще долго не могли успокоиться: они хлопали, переговаривались, поздравляли. Миа, пытаясь справиться с дыханием, уже знала, что Сейлон победил, и это, как ни горько признаваться, заслуженная победа. Керован не сможет спеть лучше. Весь зал жил, дышал мелодией Сейлона, его открытостью, силой, страстью.

Керован был не таким, никогда не мог быть таким, и Сейлон смотрел на него почти с жалостью.

Медленно-медленно вестник вышел вперед, и остановился прямо напротив Миа. Она не могла оторвать взгляд от него. Так же медленно он достал из-за спины гитару. Стало так тихо, что начал различаться шелест птичьих крыльев. Он подошел к трону, и положил гитару на ступени. Кажется, он смотрел на нее целую вечность. Не было ни звука, ни зала, ни эльфов, ни мира. Миа не могла ни двинуться, ни перевести дыхание, ни вытереть слезу – ничего. В горле стоял комок, а она все так же неотрывно смотрела на Керована, а откуда-то из глубин росло понимание. Понимание, что сейчас он уйдет, он будет бродить по лесам и полям – свободный, легкий, каждый день ночевать на новом месте, а она останется здесь, во дворце – запертая до самой смерти. И все, что она чувствовала, это только щемящая боль и его бесконечно долгий взгляд.

пустая дорога

даже с ветром

не по пути

Голос его, прошедший через тишину, был частью этой тишины, самым естественным ее продолжением. Тишина была такой густой, такой страшной, что Миа отдала бы сердце, только бы услышать человеческий голос или звучание струны. Никто не шевелился, и лишь шаги уходящего Керована совпадали с ударами ее сердца, пока совсем не растаяли в тишине.

Очень медленно, словно для этого понадобились все его силы, Эдилон опустил голову.

- Нужны ли объяснения моему решению?

- Да! – выкрикнул Сейлон, и эльфы вокруг него вздрогнули, как от удара.

- Ты был совершенен – но он перешел грань. Ты говорил – он молчал. Ты держал весь зал – а он творил лишь для одного. Ты победил – но Керован не сражался. Ты безгранично талантлив, Сейлон – но ты весь здесь, а у Керована – крылья иного мира. Твои стихи разойдутся по свету, их будут петь и люди, и эльфы. Стихи Керована уйдут за ним, и никто никогда не сможет повторить ничего подобного. Нельзя было быть лучше тебя – он и не был. Он просто иной настолько, что вряд ли все смогут это понять и принять.

Не говоря ни слова, Сейлон резко развернулся на каблуках и очень быстро пошел к выходу. За ним потянулась цепочка эльфов.

-  С благодарностью и любовью, - Эдилон встал, - я покидаю вас. Моя королева, вы идете?

Миа подала ему руку, и оглянулась, в безнадежной попытке увидеть вестника. За окном медленно гасла луна, и первые жаворонки пробовали прохладный воздух голосами.


Глава 9. Печаль эльфов

В кабинете с высокими окнами, через которые свободно проходил свет убывающей луны, за столом, заваленным свитками, находились трое: грустный Эдилон, встревоженный Адонар и уставший вестник.

- Насколько все плохо? – распорядитель убрал волосы с лица.

- Все еще хуже. И людям, и гномам нужны наши рудники и алмазные копи. Разница в том, что люди самовольно пытаются вести разработку, еще и выгоняя скот на наши луга, а гномы строго соблюдают условия соглашения.

- Но ровно до того момента, пока они не поймут, что соблюдать их не обязательно, потому что мы не сможем сражаться на два фронта, - закончил Керован.

- На три, - поправил король. – Есть еще Солнечные эльфы, мечтающие завладеть Скалистыми горами.

- На четыре. Еще Сейлон.

- И что можно сделать?

- Заключить союз с людьми, например, - вздохнул Эдилон. – Взять в жены Лили. Мы получим от князя поддержку и защиту наших территорий. Гномы по-прежнему будут тщательно соблюдать условия договора, чтобы не дать нам повод к его расторжению. Но я бы на их месте заключил договор с Солнечными эльфами и попробовал через них добраться до части рудников в Скалистых горах… Но, Сейлон в любом случае не изменит свою позицию...

- Это безумие, - Адонар сжал виски.

- Безумие? Знаешь, что я знаю о безумии? Я, запертый в Круге, умирающий от невозможности уйти, отчаянно желающий быть там же, где и вы, и эти эльфы вокруг меня, искренне мне завидующие и мечтающие занять мое место, не понимающие. Совсем ничего не понимающие, и не чувствующие. К чему была эта цена? 

- Зачем ты говоришь это мне? – вскинулся Адонар.

- Пусть воюют, - вмешался Керован, уводя разговор. - За рудники, которых не видели ни разу в жизни, и за луга, на которых никогда не были.

- А если они победят? – Эдилон не смотрел на распорядителя.

- А что от этого меняется для нас? – ответил Адонар. – Победят они или проиграют – никто и ничто не пройдет в Эльфдом.

- Это все меняет, - тихо ответил Эдилон. - Разве ты забыл, как хрупок наш мир? Лишь исчезает маяк – и мы или отказываемся от наших путешествий – или сходим с ума, уходя в них. Наша свобода так иллюзорна…

Даже птиц не было слышно, и ни одни светлячок не залетел в окно.

- Свобода эльфа в том, чтобы выбирать, чему служить. Я предпочту безумие, - ответил вестник.

- А я останусь, - Адонар смотрел на короля.

- Я знаю, - Эдилон встал. – Постарайтесь раззадорить его. Мне просто нужно оценить, насколько серьезно настроен Сейлон, и как далеко он готов зайти.

- Зачем он вообще созвал совет?

- Говорит, у него есть предложения.

- Ты не сдашь Миа?

- Сдал бы. Если бы это что-то изменило. Идемте, мы уже опаздываем.

- Хотел бы я знать, - задумчиво проговорил Адонар, следуя за королем, - что происходит у Солнечных, и какую цену заплатили они…

- Узнаешь, - бросил вестник через плечо. – Мы ждем делегацию на днях.

В зале совета уже сидели Сейлон, Лианна и Лориен. Только Лианна кивнула. Остальные не шевельнулись.

- Приветствую вас, - король устало опустился в кресло.

По обе стороны от него привычно расположились вестник и распорядитель.

- Что вы решили? – Сейлон в упор смотрел на короля.

- О чем именно ты спрашиваешь?

- Скалистые горы и Южные луга.

- А с гномьими разработками рудников у нас уже проблем нет? - иронично ввернул Лориен.

- У нас со всем проблемы! – отозвался Сейлон. – Не время шутить.

- Эльфдому ничего не угрожает, - мягко напомнила Лианна.

- Хватит повторять это как заклятье! Да, на Эльфдом не могут напасть, но разве мы в безопасности? Наши земли захватываются, а мы сами – вымираем.

- Мы бессмертны, - бросил Адонар.

- Но нас становится меньше! Мы все равно умираем. Почему бы не признать, что то, что было когда-то сделано – было плохим решением?

- Потому что у нас нет лучшего решения, - спокойно ответил Керован.

- Оно есть! - голос Сейлона заполнял собою все.

Эдилон по-прежнему сидел с опущенной головой.

- И что ты предлагаешь?

- Мы должны вернуться к тому, что у нас было.

- А что у нас было, Сейлон? – Керован выпрямился. – Редкие, почти случайные прорывы? Тихая, все съедающая тоска от невозможности уйти?

- У нас была реальная жизнь! Дома, семьи, победы, новые земли, богатство, в конце концов! Нас боялись. Нас уважали. Наши земли были нашими! Все, что у нас есть сейчас – это наши прошлые завоевания. Кто в Эльфдоме сейчас умеет работать с золотом? У кого в Эльфдоме, кроме меня и моих последователей, еще есть дети? Лишь несколько тысяч лун назад у нас были великие мастера – и где сейчас эти знаменитые эльфийские клинки?

- Нам не с кем воевать.

- О да. И поэтому мы сбегаем. И у нас нет тех мастеров, тех территорий и тех клинков. Ты это называешь победой?

- Я называю это ценой выбора.

- Эдилон, ты думал, ты дал выбор? - Сейлон повернулся к королю. - На самом деле ты лишил нас выбора – потому что дал столь грандиозную цель, и столь прекрасную – что больше ничего не имеет значения. Посмотри, во что мы превратились, охотясь за мечтой и магией!

- Мы не охотимся за мечтой! – вмешался распорядитель. - Мы сами – мечта. Мы сами – магия! Эльфа делает движение. Вспомни, как мы жили без маяка – это чувство одиночества, безумия и невозможности уйти. Это не  было нашим свободным выбором – дом, род, территории, торговые связи - это был лишь способ расширить свое пространство и спастись от одиночества. Как только мы получили возможность уходить - все это потеряло для нас интерес и ценность. У нас есть больше, чем этот мир. Если этого мира тебе достаточно – ты можешь продолжать жить в нем. Это твой выбор, но мы точно также выбрали себя.  

- Этот выбор убивает вас и разрушает Эльфдом. Все живут лишь для себя и своей магии, все ищут великую эльфийскую страсть, и никому не нужны простые вещи!

- Странное у тебя понятие о простых вещах, – иронично отозвался Лориен, – много вещей, много детей и много власти.

- Я спасаю Эльфдом.

- Ты убиваешь нашу суть, Сейлон.

- Я не знаю, что такое наша суть! Но я знаю, что мы умираем и сдаем позиции сейчас!!! Это ты, Эдилон, лишил нас выбора, создал этот перекос, при котором жизнь в вечном скитании в иных мирах кажется более привлекательной, чем жизнь здесь.

- Да, я взял это на себя! Но вы поддержали мое решение! – вскинулся король.

- Мы не знали. Все оказалось ложью и теперь все это ведет к исчезновению нашего рода.

- Эльфы бессмертны! – не выдержала Лианна. - Вне зависимости ни от чего. А ты снова хочешь запереть нас в этом мире, чтобы мы делали то же, что делают люди и гномы.

- Я говорю об уравновешенности, - просто ответил Сейлон.

- Но это не работало! Ни тогда, ни теперь. Мы не люди, Сейлон. Неужели еще раз нужно напоминать, как и почему все случилось? Нам пришлось изменить наш способ жить, чтобы эльфы стали свободны от всего: и от обыденных дел, и от семейных, и от государственных. Да, у нас больше нет собственности, нет богатства, наши дети появляются лишь благодаря королю, но у нас и власти нет, нет подчинения, нет обязанностей. Больше не о чем стало думать. Не о чем заботиться. Не о чем волноваться. Никакой укорененности. Только идти, куда хочешь. И это дало нам магическую энергию и открыло иные миры - а ты по-прежнему тоскуешь по возможности иметь усадьбу где-нибудь в Южных лугах и замок – в Скалистых горах.

- Да. Как и многие другие эльфы, Адонар. Или ты и вправду думаешь, что все мечтают  жить так, как Керован?

- Живите, как хотите. Если вы полагаете, что интересы рода важнее самости, духа бытия и магии – это ваш выбор. Но живите сами.

Сейлон расхохотался.

- С законом, по которому мы не можем ничем владеть? С детьми, которые появляются лишь благодаря королю, а не родителям? С невозможностью хоть как-то воздействовать на других эльфов? С этой толпой свободных, которым нельзя ни приказать, ни заплатить? Да мне даже отряда не собрать, чтобы противостоять гномам! Невозможно жить так, как мы хотим, без смены власти тех, кто живет лишь ради себя и иного мира!

- Мы не живем здесь. Это место – лишь временное пристанище, способ вернуться.

- Вы не способны выиграть при такой стратегии!

- Мы не намерены играть!

- Тишина! – Эдилон выпрямился. – И как ты намерен осуществить революцию? Начать с Миа?

Стало тихо.

- Миа! Это ничего не изменит принципиально. Нет, Эдилон. Мы начнем с тебя. В конце - концов, тебе придется разорвать Круг.

- Моей жертвы было недостаточно?

- Все замкнуто на тебе. Когда эльфы отказались от возможности из собственной крови растить детей, часть их силы была отдана в Круг – тебе. Вернуть все можно лишь разорвав Круг, а сделать это можешь только ты.

- И заодно уничтожив саму возможность существования маяка. И эльфы снова будут привязаны к этому миру вечно теряющейся энергией и укорененностью, начнут отдавать кровь, чтобы у них были дети, торговать своими умениям, ковать мечи и сражаться. Ах, да, еще строить усадьбы и защитные стены. Они будут работать все больше, делая эльфийский шелк в цехах, принадлежащих кому – тебе, Сейлон? – чтобы купить еще больше вещей, без которых они всегда обходились. Потом вы решите, что ничего не должно быть, не может быть бесплатным, что даже за сорванный с дерева плод нужно платить, и все на свете можно и нужно купить, так, Сейлон? Будут, как прежде, собираться налоги, оплачиваться прихоти королевского двора, опять появятся слуги, торговцы, солдаты и нищие. Самые же упрямые, не согласные, чтобы их покупали, не желающие работать, не подчиняющиеся приказам и не желающие размножаться ради процветания лунных эльфов, что будет с ними, Сейлон? Сгниют в тюрьме? Сбегут из Эльфдома, отказываясь слушать твои убеждения в их светлом будущем? Забьются в крошечные хижины, чтобы ничего не делать и ничего не видеть? Я скажу тебе точно, Сейлон. Они раньше предпочтут потерять разум, уйдя в странствия без маяка, чем потереть свободу. И уйдут лучшие. Вот те самые, кто составляет цвет и силу лунных эльфов. И еще, Сейлон, ты же понимаешь, что они унесут всю магию? И ты ведь хорошо представляешь, кто останется? Чудесная картина… - Керован почти улыбался. - Напомни, почему мы от нее отказались в свое время?  

- Мы ошиблись, – глухо ответил Сейлон. – И нам же все исправлять. И мы сможем найти срединный путь…

- Не сможем. Это было один раз. Случится и еще раз. Еще какие-нибудь предложения по исправлению ситуации будут? – Эдилон оглядел присутствующих.

- Зарезать Сейлона, чтобы не мутил воду, - Лианна хрустнула костяшками пальцев.

Тот пожал плечами

- Это не решит проблемы ни с гномами, ни с людьми, ни с солнечными эльфами.

- Мы примем решение после визитов и их предложений.

- После того, как они все уедут, ты опять скажешь, что Эльфдому ничего не угрожает, - горько отозвался Сейлон.

- Эльфдому ничего не угрожает, - в один голос отозвались Керован и Адонар.

- Вы слишком безумны и отданы магии, чтобы принимать решения!

- А ты – слишком человек, чтобы вести за собой эльфов!

- И мы опять на том же месте…

- Зачем мы вообще тогда собирались? – вздернула бровь Лианна.

- Чтобы в очередной раз убедиться, что мы в тупике, и ни одно решение не будет легким, - вздохнул Адонар.

- Тогда я пойду, - Лориен встал. – Да, и Керован, спасибо за маяк – с ней все как-то легко. Она ярко светит. Другие со временем бледнели – а она, кажется, разгорается все ярче.

- То ли еще будет, - буркнул Адонар.

- Кстати, - Лианна обернулась, - а как мы будем отмечать пятьдесят тысяч лун короля?

Эдилон тоже встал.

- Пир в это полнолуние. Я буду рад видеть вас всех.

Сейлон уходил последним.

- Я предупредил тебя. И моя честь не будет запятнана.

- Это ничего не меняет, - отозвался неподвижный Эдилон. – Ты слишком привык мыслить, как человек.

Дверь захлопнулась.

Король закрыл лицо руками.

 

-  День рождения короля? – Миа так изумилась, что пролила на платье сок. – И что от меня нужно?

- Быть на приеме. Подарок не обязателен – тут все равно все принадлежит королю.

Миа посмотрела на распорядителя. Он похудел, а под глазами пролегли глубокие тени.

- Что-то происходит?

- Да. Позволь мне об этом не говорить. Но если ты сама что-то заметишь и поймешь – скажи мне об этом, пожалуйста.

- Керован там будет?

- Конечно.

- Точно. Что-то происходит.

Адонар слабо улыбнулся.

- Я рад, что ты на нашей стороне.

- У меня все равно нет никого, кроме тебя.

Он только кивнул.

- Будь спокойна, – говорил распорядитель, ведя ее в трапезную по увитым розами галереям. - Чтобы ни случилось – ты должна помнить, что эльфы - не люди.

- Но я не эльф.

- Нет. Но ты можешь постараться хотя бы действовать как эльф.

- А почему мы идем так поздно? Ведь все уже давно началось?

- Потому что сначала была скучнейшая официальная процедура с поздравлениями и вручением подарков. Надеюсь, сейчас будет чуть веселее.

Адонар ошибся. Миа вошла и сразу почувствовала, какая тяжелая и мрачная атмосфера стоит в зале, даже не смотря на то, что было множество гостей, а столы ломились от яств. Миа села возле короля за главный стол. Некоторые гости ей кивнули, но большая часть словно и не заметила. Керован, сидящий совсем рядом, лишь бросил короткий взгляд и снова перевел все внимание на Сейлона. Тот, казалось, был в самом центре. И король, и Керован блекли на его фоне. Он был ярок, силен, мимо него невозможно было пройти. Именно к нему было устремлено внимание большинства эльфов, именно возле него сидели эльфы в сверкающих драгоценностями одеждах. Они напевали, болтали, смеялись – и все это создавало странный контраст с бледным и молчаливым королем без единого украшения, и несколькими эльфами вокруг него.

Миа подумала, что если бы Сейлон был человеком и жил у них в деревне, то он бы считался за главного, и все девушки бегали бы за ним. И даже женившись на ком-нибудь побогаче, он бы продолжал ходить на сеновал с самыми хорошенькими… Он бы всем нравился, всем, кроме нее. 

Вино лилось рекой, гости говорили все громче, и лучше всего был слышен голос Сейлона. Он смеялся, отшучивался, что-то объяснял, и имя Миа звучало все чаще и все громче, сопровождаясь общим смехом. Лицо Керована становилось все мрачнее. Несколько раз Адонар делал предостерегающий жест, и Миа покорно опускала голову, но после очередного взрыва хохота, что-то в ней сломалось. Она поняла, что больше не будет прятаться. 

- Не повторите ли для нас вашу шутку, Сейлон? – приветливо заговорила она. – Нашей половине стола не слышно.

Стало тихо.

- Не думаю, что дочь трактирщицы сможет оценить эльфийския юмор.

Миа мелодично рассмеялась.

- Оставьте, Сейлон. Оценить ваш юмор может разве что дочь трактирщицы, и, судя по реакции, их здесь предостаточно.

Эльфы начали ставить кубки на стол. Все внимание теперь было направлено на Сейлона. Он побледнел от ярости.

- Вы действительно думаете, что для меня имеют значения хоть какие-то слова подстилки королевского вестника?

Миа продолжала улыбаться.

- Имели бы, если бы вы наши в себе мужество признать, что вестник получил меня без малейших усилий, а вам по доброй воле не даст даже трактирщица, не говоря уже о ком-то помоложе.

И вокруг Миа эльфы начали опускать головы. Они скрывали улыбки. Сейлон встал, и, пройдя сквозь стену насмешливых взглядов, исчез за дверью. Несколько эльфов вышли вслед за ним. В разных концах зала начали раздаваться смешки и комментарии.

Не улыбались лишь трое – король, чье лицо, казалось, стало еще печальней, Адонар, даже не пытавшийся скрыть своего изумления, и Керован, пристально смотревший на Миа.

Атмосфера внезапно разрядилась. Со всех сторон начали доноситься шутки, кто-то попросил Керована спеть, а Миа, уставившись в свою тарелку, только сейчас осознала, что она наделала. Почувствовав взгляд, она подняла голову, и не поверила своим глазам: Эдилон улыбался. Но еще больше она удивилась, когда после окончания пира, он сам вызвался ее проводить, только теперь лицо его было грустным.

- Я сделала что-то ужасное? – наконец решилась спросить она.

- Ты сделала лучшее, что могла, но ты ускорила наше падение. Дело не в том, что он оскорбил тебя, а ты ответила вдвое сильнее. Дело в том, что его слова – тебя не задели, а твои слова – вынудили его показать ярость и раздражение. Ты была гораздо больше эльфом, нежели он, и он никогда тебе этого не простит. Вот теперь ты действительно приобрела врага.

- Я…

- Не надо, - Эдилон остановился у дверей ее покоев. - Сделанного не воротишь. Будущее не развернешь. Я рад, что ты оказалась такой. Но тот факт, что Сейлон оказался таким …человеческим, наполняет мое сердце неизмеримо большей печалью.

- Это его выбор.

- Я – сердце этого мира, и в его выборе есть и моя вина.

Миа смогла лишь жалко улыбнуться.

- Тихой охоты, Эдилон.

Взгляд его стал еще печальней.

- Я – второй в Эльфдоме, кому это не желается.

- Почему?

- Потому что я - второй в Эльфдоме, кто никогда не сможет уйти, и кому нет смысла охотиться за силой. Все держится на мне, на энергии Круга и на…

И Миа замерла, когда вдруг начала складываться картина.

- Маяке…

- У нас нет права уйти.

- Разве нужно заслужить это право? Разве это не естественно?

- Так же естественно, как позволить себе быть – но люди смертны. Разве тут можно что-то изменить или выбрать?

Что-то происходило у нее в голове, когда он говорил. Мысли закручивались в узлы, становились обрывками, и Миа ничего не могла собрать в целостность – но упорно пыталась.

- Проблема бытия не в смерти. Смерть бесполезно решать. Смерть не может быть не решением, ни решенным. У людей нет выбора. Но вы – эльфы. Вам есть из чего выбирать.

- И потому наш выбор предрешен, - мягко закончил он. - Тихой охоты, Миа, тебе ведь тоже желать это бессмысленно…


Глава 10. Открытие эльфов

Следующие несколько дней Миа наблюдала непривычную суету во дворце. Адонар не появлялся, потому о причинах спросить было некого, но ее это уже не тревожило – она знала, что ей скажут все, что нужно, тогда, когда нужно. Распорядитель даже удивился, увидев спокойную расслабленную Миа с книгой в саду, который был заполнен слугами, приводящими в порядок цветы и дорожки.

- Кажется, ты, наконец, нашла себе дело, которое интересней всего, происходящего вокруг.

- Хочешь мне обо всем рассказать?

- Пойдем, для разнообразия послушаешь короля.

- Он хочет меня видеть? – Миа вскочила.

- И не только он, - улыбнулся Адонар. – Пойдем.

В кабинете у Эдилона сидел вестник. При появлении Миа он кивнул. Король привстал со своего места.

- Ясной ночи, королева.

- И вам легкого перехода, эльфы, - ответила она официальным приветствием, присаживаясь в кресло. – Что случилось?

- Люди, - иронично отозвался Адонар. – Ждем визитеров.

- А потом еще и Солнечных эльфов, - добавил Керован.

- Что происходит?

Эльфы переглянулись.

- Дело к войне.

- Война? Из-за чего?

- Как и любая другая война – земли, власть, богатства, - Керован презрительно пожал плечами.

- В первую очередь, это конфликт людей и Солнечных эльфов: они делят Золотую долину. Эта эльфийская земля, отданная людям аренду на сто лет. Срок договора истек, эльфы хотят пересмотра условий, а люди не хотят уходить с этой земли. Эльфы готовы продать землю, но людей категорически не устраивает цена. И одна, и другая сторона хотят заручиться нашей поддержкой.

- Зачем?

- Из-за нашей магии. Солнечные упирают на то, что как только люди разберутся с Золотой долиной, они вплотную займутся нашими Южными лугами. А люди недвусмысленно намекают, что у Солнечных эльфов серьезные планы на наши Скалистые горы…

Миа расширенными глазами смотрела на то на Керована, то на короля.

- Есть какое-то решение?

- Пока мы склонны к тому, чтобы поддержать Солнечных, но с условием, что они снимут свои претензии относительно Скалистых гор. Сначала нам нужно выслушать предложения обеих сторон, но в любом случае, ситуация сложная, и нам придется манипулировать и приспосабливаться.

- Разве у солнечных эльфов нет магии?

Эльфы переглянулись.

- Лунные эльфы всегда считались лучшими магами. Но ты права – вопрос о магии солнечных эльфов является самым важным.

- А гномов в этой схеме нет?

- Конечно, есть, - иронично отозвался Керован. – Без гномов это было бы слишком легко. Они разрабатывают наши рудники в Скалистых горах, но, пока мы будем делить с солнечными эльфами эти территории, они вообще никакие налоги платить не будут, так что нестабильность им выгодна.

Миа покачала головой.

- И что я могу сделать?

- Займись главой делегации. Говори с ним, развлекай его, очаруй его. Нам нужно получить как можно больше информации.

- Я? С главой делегации? Да он даже не посмотрит на меня!

- Миа, - вскинулся Адонар, - о чем ты говоришь? Ты – королева эльфов. Ты прекрасна, умна и ты справляешься даже с эльфами. Неужели ты думаешь, что не справишься с каким-то человеком?

- К тому же, ты забыла о нашей магии, - добавил Керован. – Он просто не сможет закрыться. Мы замкнем его на тебе, и он будет весь твой. Абсолютно весь.

Миа открыла рот и тут же его захлопнула.

- Но почему тогда я?

- Ты из его рода. Ты женщина. И он не будет ожидать ничего подобного.

- Я доверяю тебе, - спокойно проговорил Эдилон, и повернулся к вестнику. – В делегации Солнечных будет Селеста.

Миа посмотрела на Керована. В его лице ничего не изменилось.

- Я понял, - сухо ответил он.

 

- Кто такая Селеста? – не выдержала Миа, когда Адонар шел с ней по саду.

- Одна из Солнечных. Та, что любила Керована. И любит до сих пор, наверное.

- А он ее?

- Еще есть влюбленная Лианна, и ты, тоже влюбленная. Неужели ты думаешь, что у Керована хватает сердца на всех?

- Я не знаю. Он – эльф.

- Именно поэтому. Страсть – одна. И уверяю тебя, когда Керован будет испытывать это чувство – ты не ошибешься и ни с чем его не перепутаешь. А остальное значения не имеет. Не забывай – мы не люди.

- Это забудешь, как же…, - вздохнула Миа. – Ты мне хотя бы ее покажешь?

- Если хоть крохотная доля слухов о тебе дошла до Селесты, она сама придет на тебя посмотреть.

Миа помолчала.

- Солнечные эльфы такие же, как вы?

Адонар чуть пожал плечами.

- По-моему – нет. Они всегда были похожи на людей больше, чем мы. Возможно потому, что они, как и люди, живут при свете солнца, и носят серебряные браслеты – компенсируя силу луны. Я никогда не чувствовал у них крыльев. Впрочем, если Селеста все-таки тебя навестит, ты сама все поймешь.

 

Граф де Линдт, глава делегации, был несколько обеспокоен. С одной стороны, он был осведомлен о странностях эльфов, а с другой, его беспокоила эта дочь трактирщицы, ставшая королевой. Он понятия не имел, как следует графам вести себя с дочерьми трактирщиц в таких случаях. Состояние графа закономерным образом передалось и его подчиненным: писарь сделал две ошибки в письме к невесте графа, сиятельной леди Пенелопе, а камердинер небрежно погладил кружевной воротник графа, безнадежно его испортив.

Когда графу сообщили, что их ждут, к беспокойству прибавилось еще и раздражение: новый воротничок не подходил к бархатному камзолу, а условия нового договора о сотрудничестве выглядели какими-то жалкими. Наорав на камердинера и слегка успокоившись, граф решительно направился к королю.

Когда посол вошел, Эдилон, в одно мгновение оценив его, равнодушно откинулся на спинку трона. Миа же, напротив, подалась вперед.

Граф был одет пышно и дорого, но, по сравнению с простыми одеждами эльфов,  выглядело это смешно. По человеческим меркам граф был красив, но Миа он показался слишком простым. Оглядев его с головы до ног, она вдруг поймала себя на том, насколько же прав оказался Адонар: перед ней стоял просто человек. Для деревенской девчонки он выглядел как посланец из иного волшебного мира, но, для королевы эльфы он был посланцем из мира ее кошмаров.   

Суон де Линдт увидел перед собой двух невыразимо прекрасных спокойных эльфов, одетых в восхитительнейшие шелка. Он невольно начал оглядываться, пытаясь понять, кто может сидеть рядом с королем, и где может быть эта дочь трактирщицы, и, лишь заметив на голове женщины корону, внезапно понял. И понял Керована, который предпочел ее княжеской дочери. Эта белокожая женщина с дивными, почти фиолетовыми глазами и королевской осанкой, была невообразимо хороша. Когда она заговорила, ее слова зазвучали музыкой.

Де Линдт почувствовал, что теряет голову. Он говорил заученные слова, приводил сотни раз обговоренные аргументы, и все время чувствовал этот взгляд прекрасных фиолетовых глаз.  

Неожиданно король встал.  

-  Думаю граф, на сегодня мы закончим наши переговоры. Мне нужно обдумать ваши предложения. Королева интересуется, может ли она рассчитывать на неофициальную беседу с вами? Вы ведь еще не видели наших прекрасных садов?

Граф залился краской, и пролепетал, что любое пожелание королевы будет немедленно исполнено. Он покорно шел за ней в сад, и сердце его наполнялось сладкой истомой. Миа дошла до своей любимой беседки, села, и пригласила графа сесть рядом.

- О, граф, - проворковала она, - как же приятно увидеть человека! Расскажите, как там дома? Что нового в Мевлане?

И де Линдт принялся вдохновенно рассказывать. Урожаи все лучше, Мевлана богатеет и разрастается даже на север, поставили новые ворота для въезда в город, народу все больше, торговля процветает, у князя далеко идущие планы, а сын его еще более амбициозен…

Миа слушала, кивала, и не могла понять, откуда взялась эта безнадежная, щемящая скука. За все время, что она проводила с Адонаром или с королем, она ни разу не испытывала этого чувства. Но этот человек – некрасивый, неумный, был словно из другой реальности. Он говорил о золоте, о доходах, урожаях, договорах, семье – и ни слов о поэзии, свободе, движении, открытии. Он был искренне убежден, что это важно, это – суть мира, и это обязательно должно ее заинтересовать.

И тогда Миа поняла – всем телом, каждой клеточкой кожи, глубокую разницу, ошеломляющую пропасть между эльфами и людьми. Та безграничная разница между Керованом и Сейлоном, хотя они оба эльфы, оказалась разницей между ней и этим человеком.

Он говорил, говорил, она кивала и запоминала, говорила ему комплименты и задавала наводящие вопросы. Он сказал гораздо больше, чем мог, и когда Миа поняла, что больше ничего нового он уже не сообщит, она встала.

- Граф, трудно передать словами, как приятно мне было общение с вами. Я приложу все усилия, чтобы убедить короля подписать договор о сотрудничестве.

Де Линдт с видимой неохотой простился с королевой, и отправился писать леди Пенелопе длинное письмо.

Войдя к королю, Миа не удивилась, увидев там распорядителя и Керована.

- Устала? – мягко спросил Адонар, придвигая ей стул.

- Очень непривычно, - она покачала головой. – На меня никто никогда так не смотрел.

- На тебя смотрят по-другому, - ответил Керован. -  Что ты узнала?

- Все плохо.

Эльфы переглянулись.

- Они не намерены идти на мировую с Солнечными эльфами и серьезно готовятся к войне. И де Линдт абсолютно уверен в победе. Договор с нами им нужен не для того, чтобы мы им помогли, а для того, чтобы мы хотя бы не вмешивались. После того, как они разделаются с Солнечными, они возьмутся за нас. Задачи де Линдта, на самом деле, оценить настрой лунных эльфов и их готовность сражаться. И граф явно не питает иллюзий относительного нашего боевого духа.

- По-твоему, их шансы на победу реальны?

- Я ничего в этом не понимаю.   

- Можно ударить эльфам в спину, - задумчиво проговорил Адонар. - Пока они будут воевать с людьми, мы сможем вернуть обратно наши территории в Скалистых горах. 

- Осталось только найти достаточное количество тех, кто согласится держать в руках оружие. Но я согласен, это было бы хорошим решением. Особенно, если кто-то меня сумеет убедить в том, что нам вообще нужны эти горы, - Эдилон повернулся к Миа. – Спасибо. Ты подтвердила наши предположения. Осталось узнать, что нам предложат эльфы. Адонар проводит тебя.

Распорядитель встал.

- Солнечные эльфы уже прибыли?

- Ждем их утром.

Миа покосилась на Керована – он сидел так же неподвижно.

 

- Хочешь о чем-то спросить? – спросил распорядитель, выходя из покоев короля.

- Мне казалось, – задумчиво проговорила Миа, - что эльфы будут поддерживать эльфов, а не людей. А оказалось, что сам король готов ударить в спину Солнечным эльфам…

- Лунные эльфы не могут договориться даже друг с другом. Думаешь, им легче будет договориться с Солнечными?

- Но легче, чем с людьми! Адонар, они так сильно отличаются от вас!

- И от тебя, - с легкой иронией заметил он.

- И от меня, - она вздохнула. – Я впервые по-настоящему осознала эту разницу.

Распорядитель кивнул.

- Конечно, нам легче с Солнечными эльфами, чем с людьми. Но все меняется. Я не знаю, какое решение примет король. Если бы не эльфийская магия, то я бы сказал, что люди уже стали победителями. В них больше укорененности и воли к жизни в этом, предельно материальном, мире, - он остановился у дверей. – Тихой охоты, Миа.

Она замерла.

- Эдилон сказал мне…

- Да?

- Что это бессмысленно желать мне и ему. Мы двое не сможем уйти. Никогда. Я понимаю, я – человек. Но почему король не может путешествовать?

Адонар опустил голову.

- Мне можно войти?

- Конечно, - Миа пропустила его вперед.

Он начал наливать вино.

- Несколько тысяч лет назад мы жили иначе. Единственное, что нас отличало от людей – эта наша способность уходить в другой мир. Но для ухода нужно было очень много энергии, силы. А наша сила уходила на то, чтобы жить в этом мире – завоевывать новые земли, содержать и заводить семьи, служить королям, зарабатывать на пропитание, охранять границы. Уходы были редки и случайны, нас все время тянуло назад, мы были укоренены и связаны. И этот ужас от невозможности ухода жрал нас изнутри, - Адонар на мгновение прикрыл глаза. - А потом… потом было много всего, но это и неважно уже. Было найдено решение, способ, как освободить эльфов от всего.

- Король взял все это на себя, - закончила Миа.

- Да. Эльфы отдали часть своей силы в Круг, и это стало центром нашего мира здесь. Эдилон – ось этого мира. Наши дети появляются лишь благодаря ему. Он держит границы Эльфдома. Но он так же отдан магии, как и все мы – потому нам понадобился маяк, и мы начали брать ему жен из людей.

- И он по-прежнему мечтает уйти?

- Да, - Адонар не смотрел на нее.

- Почему же он взял это на себя? Почему именно он?

- Он был самым сильным магом из нас. Самым волевым. И он сам принял решение. Он сделал это в одиночестве, не слушая никого. Сам, все сам.

- Но почему тогда он должен был с кем-то советоваться? Если он был лучшим для этого? – недоуменно проговорила Миа, и вдруг осеклась, сраженная вспышкой понимания.

Адонар поставил кубок.

- Он ничего не сказал тебе, - она медленно села. – А должен был…

- Он принял решение, касающееся нас обоих, - глухо проговорил Адонар. – Когда я узнал об этом, жертва была уже принесена.

- Почему он так поступил?

- Мы поссорились. Я сходил с ума от невозможности путешествий. И он сделал это для меня.

- И это тоже было бессмысленно, потому что ты никуда без него не уйдешь, - Миа смотрела на него расширенными глазами.

- Ты прямо как эльф...

- И ты сам готовишь ему невест…

- А что еще я могу сделать для него? Он все знает и понимает, точно так же, как и я. Он навсегда заперт здесь, а мне каждую ночь снится тот мир…

- Но страсть эльфа разве не мешает уходить, оставляя того, кого любишь, в этом мире?

- Нет! – вскинулся Адонар. - Она дает смысл вернуться, она дает новые силы, и самое главное, это дает общий опыт, одинаковое чувствование этого мира – если тот, кого ты любишь, так же умеет уходить. Вы начинаете смотреть в одном направлении, одинаково дышать и идеально действовать в паре. Я не могу объяснить этого словами. Это все память тела. Не имеющие уходить даже вообразить себе не могут эту степень близости!

За окном пронзительно пели цикады.

- Прости его, - внезапно тихо проговорила Миа. – Он сделал это для тебя.

- Это ничего не изменит.

- Тебе станет легче. Ты не можешь жить с этим грузом, это уже стало прошлым.  

- Он не со мной, Миа! От чего мне может стать легче? Он не со мной, и по сравнению с этим ничего не имеет значения. Я бы мир перевернул – если бы мог что-то изменить – но я не могу. Мы сами выбрали этот мир. Он выбрал. А я – принял. И теперь он – не способен уйти, а я – не способен оставаться.

- Любовь смягчит любую боль…

- А страсть сделает ее в сотни раз ужасней! Он – король, Миа! Его нельзя любить. Его нельзя не любить.

- Прости, - Миа осторожно прикоснулась к его плечу. – Я не думала, что могу растревожить рану.

- Я и сам не думал, - он смотрел в окно. - Столько тысяч лун прошло, уже, кажется, должно стать хоть чуть-чуть легче… Но не становится. Раз за разом – мне так же больно. И, что еще хуже, я знаю, что и ему больно. Я все еще чувствую эту боль как свою.

- Страсть эльфа всегда такая?

- Мы сами это выбрали. Прости, мне пора.

- Адонар!

Он обернулся.

- Тихой охоты.

- Легкого перехода, Миа.

- По-прежнему?

- А что еще остается, кроме попытки и надежды?

 

Миа проснулась от стука в дверь.

- Простите, королева, - в дверях ее спальни стоял начальник охраны. - Но к вам с визитом пришел солнечный эльф. Примете ее?

- Ее?

- Она представилась Селестой.

Мия глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок.

- Через полчаса я приглашаю ее разделить со мной завтрак в саду. Предупредите слуг.

Когда Миа вышла в сад, Селеста уже сидела за столом. К удивлению королевы, эльфийка склонилась в поклоне. Селеста была высокой и стройной, как и все эльфы, но волосы у нее были потрясающего золотого цвета, и струились почти до самой земли. Но еще больше Миа удивило то, что у эльфийки были видны браслеты, которые Лунные эльфы тщательно скрывают. И это были широкие и очень сложной ковки украшения.

- Прекрасный день, королева, - Селеста отпила из чашечки.

Миа молча рассматривала гостью. Ее что-то смущало, но она не могла понять, что именно не так. Она себя чувствовала так, словно рядом с ней сидит кто-то из людей, а не эльфов.

- Слышала, граф де Линдт был совершенно очарован вами…

- Что вам нужно? – Миа внезапно поняла, что не будет играть в игры. Ни в какие. Тем более, с этой девушкой.

Селеста мелодично рассмеялась.

- Что еще можно было ожидать от дочери трактирщицы… Что же, тогда начистоту… Мне хотелось убедиться, что все слухи о тебе и Кероване – ложь.

- Подозреваю, - спокойно проговорила Миа, - что это такая же ложь, как и слухи о тебе и Кероване.

- С чего такой вывод?

- Иначе, зачем бы тебе было приходить?

Селеста чуть покраснела.

- С Керованом все непросто. Но если он пришел однажды – придет и в другой раз.

- Забавно, - безмятежно отозвалась Миа, - у меня сложилось впечатление, что если Керован ушел один раз – то больше он не вернется.

- Ты ничего об этом не знаешь!

- Зачем гадать? Спроси, например, Лианну, - иронично бросила Миа.

Селеста встала, и, не оглядываясь, пошла по дорожке, сбивая тюльпаны, клонящие головки от тяжелой росы. Миа смотрела ей вслед и не могла прийти в себя от удивления: неужели это и есть солнечный эльф? Она же ничем не лучше Сейлона… 

Вечером, на приеме, Миа старательно высматривала Селесту, но ее не было, как не было и Керована.

Церемония и переговоры были очень длинными и скучными. Эльфы, и солнечные и лунные, говорили витиевато и долго, менестрели пели, все обменивались подарками. Эдилон был напряжен и задумчив. Адонар, как и Сейлон, напротив, был предельно внимателен и любезен.

После окончания приема Миа умоляюще потянула за рукав короля – ей до безумия хотелось узнать, как и что будут решать эльфы. Эдилон понимающе кивнул, и сам предложил ей руку, направляясь в кабинет.

Там уже сидел непривычно мрачный и серьезный Керован.

- Почему ты не пришел на прием? – Адонар плеснул себе вина в кубок.

- Незачем, - хмуро ответил вестник. – Я могу вам рассказать больше, чем они.

Эдилон медленно сел напротив Керована. Тишину прорезала соловьиная трель.

- Эльфы потеряли все.

- Прости? – Адонар замер. – В каком смысле?

- В прямом. Солнечные эльфы больше не могут уходить. Совсем. И у них больше нет магии. У них ничего нет – кроме их земель и вещей. Они знают, что не смогут противостоять людям без нашей магии, потому что среди них нет почти никого, кто бы мог и хотел держать в руках оружие. И они готовы заплатить любую цену за нашу помощь. Их претензии на Скалистые горы – лишь иллюзия, разменная монета.

- Но, Керован, как ты узнал?

- Я был с Селестой. Пытался найти выходы, настройки – их нет. Там ничего нет. Она совсем ничего не ощущает. Она даже не понимает, когда я пытаюсь говорить об этом – у нее больше нет этого опыта, совсем. Они искренне думали, что смогут нас обмануть. Передо мной был кусок мяса, а не сгусток магии, - Керован, наконец-то, поднял глаза. – Это ужасно, Эдилон. Это конец всего, понимаешь?

Адонар медленно опустился в кресло.

- Но ведь это только Селеста. Есть и другие Солнечные.

- Нет. Я раскинул сеть, Лианна мне помогала. Там ничего. Они абсолютно глухи и слепы. Ни одного живого эльфа, словно я попал в мир людей!

Миа никогда не видела Керована в таком состоянии – столько боли и печали было сейчас в его голосе и каждом движении.

- И что теперь? – после паузы осторожно спросил распорядитель.

- Теперь мы видим наше будущее – таким, каким оно будет, если мы послушаемся Сейлона.

- Но Сейлон предлагает вернуться к тому, что у нас было… Солнечные эльфы всегда отличались от нас. Они были гораздо больше укоренены, даже когда их магия процветала. А тот же Сейлон все еще неплохо работает с магическими потоками…

- Вернуться невозможно, и мы все это хорошо понимаем. Возможно, наше падение будет более медленным, чем у Солнечных – но что это меняет, если утрачена самость? Да, мы можем жить по-другому, но мы перестанем быть собой… Только вдумайся, Адонар! В мире больше нет магии, кроме нашей! Они разменяли это на роскошь и удовольствия! Они утопают  в сокровищах – и не имеют ни малейшего понятия, как их защитить! Они носят браслеты как украшения…

- Я принял решение, - Эдилон заговорил так неожиданно, что Миа вздрогнула. – Только Эльфдом.

- Никаких договоров?

- Ни с кем. Все, что у нас есть, мы должны бросить на окончательное закрытие границ Эльфдома. Мы должны сохранить магию. Хотя бы для нас самих.

- Но, Эдилон, Сейлон…

- Я принял решение. Остальные эльфы поймут и поддержат его, рано или поздно.

И Адонар покорно склонился, как сделал много веков назад.

 


Глава 11. Падение эльфов

 

Позднее о тех событиях и событиях до тех событий, все рассказывали разное. Адонар утверждал, что Сейлон, услышав о решении короля, изменился в лице. Миа же говорила, что Сейлон совершенно не удивился, словно ожидал подобного решения. Он просто повернулся и ушел, а три эльфа и королева провожали его встревоженными взглядами.

- Усилить охрану Эльфдома? – в никуда спросил Керован.

- Определенно. И особенно – охрану покоев королевы. И еще следует закрыть Круг.

- Нет. Круг будет открыт.

- Эдилон, сейчас не то время…

- Думаешь, я не смогу себя защитить?

- Зачем рисковать лишний раз?

Эдилон молча вышел из зала.

- А чего именно мы боимся? – нерешительно спросила Миа.

- Кажется, - с легкой иронией ответил Адонар, - мы боимся всего. И, так как от всего защититься все равно не возможно, мы продолжаем делать вид, что ничего не происходит.

 

За последующие дни все во дворце изменилось. Окончательно исчезли придворные, которых и так было немного. Стало гораздо больше стражи, и, даже птицы, казалось, перестали петь. Керован словно сгинул, Адонара Миа тоже почти перестала видеть, в сад ее попросили не выходить, и целыми днями она проводила у себя в комнатах, читая или сновидя. В каждом сне она просто искала зеркало. И с каждым разом, все это нравилось ей все больше. Мир во сне не кончался – он продолжался самым естественным образом, и таким же естественным образом, в одну из ночей, она нашла зеркало и увидела себя в нем. И закричала – от счастья и инаковости, которую ощутила всем телом, каждый вздохом. Это было счастье эльфа, понимающего, насколько громаден и разнообразен мир, которого он раньше просто не замечал. Это был восторг человека, осознавшего, сколько миров лежат на самом краешке внимания.

Она вскочила, и, уже не в состоянии справиться со своими переживаниями, начала лихорадочно одеваться, чтобы хотя бы рассказать об этом Эдилону, раз Адонара не было рядом.

Она уже повязывала шарф на поясе, когда услышала звон мечей и крики. Прямо за дверью ее покоев что-то падало. Миа метнулась к шкатулке и вытащила оттуда маленький кинжал с длинным тонким лезвием, подаренный ей королем. Единственное место, куда она могла его спрятать – это рукав, скрывающий браслет и запястье, и, как только у нее получилось, дверь распахнулась.

На пороге стояли несколько эльфов в синих одеждах с окровавленными мечами.

- Моя охрана! - выдохнула она.

- Жаль, когда из-за человека гибнет эльф. Но человек тоже погибнет ради эльфа. Идем. Сейлон хочет увидеть тебя напоследок, - с их мечей капала голубая кровь, и вид у них был самодовольный.

Она покорно пошла за эльфами. Перед дверями ее покоев лежали мертвые. Голубая кровь была даже на стенах, и Миа почувствовала, как к горлу подбирается тошнота. Ее новые стражи все время подталкивали ее в спину, заставляя идти быстрее, пока они не вошли в тронный зал, полный незнакомых эльфов в синем.

Там, на ступеньках трона, сидел Сейлон. При виде Миа он встал.

- А мы уже заждались… Распорядителя нашли?

- Еще нет, - угрюмо ответил самый высокий из эльфов.

- Он появится. Раз и король, и королева здесь – можно ни секунды не сомневаться.

Миа повернула голову, и увидела Эдилона, стоящего на зеркале в окружении эльфов с оружием. Король слабо улыбнулся. И до Миа, наконец, начало доходить.

- Это попытка переворота?

- Почему - попытка? – искренне удивился Сейлон. – Это самый что ни на есть удавшийся переворот.

- И что ты будешь делать? – Эдилон скрестил руку, и с видимым сожалением оглянулся, явно рассчитывая хоть на что-то опереться.

- Сначала я женю тебя на новой королеве. А потом я буду работать. Не так, как ты, конечно. Заключать договора, собирать армию, в первую очередь магов и защищать наши земли.

- А я? – еще более иронично осведомился Эдилон.

- Ты останешься отцом эльфов, по крайней мере, пока, и королем, но лишь номинально. Править буду я. И какое-то время нам еще нужен будет маяк, потому что мы не сможем обойтись без магии.

- И почему я буду играть в эту игру?

- Потому что иначе я убью тех двоих, кем ты дорожишь больше всего на свете, - он кивнул в сторону.

Миа проследила его взгляд и заметила Керована, стоящего почти за троном. Как и король, он стоял на зеркале, а у его горла Дерек держал меч.

- Ты думаешь, я разменяю жизни своего вестника и распорядителя на суть всех эльфов и нашу реальность?

- У тебя не будет выбора, - повел плечами Сейлон. – У тебя уже его нет. Ты не выходишь из Круга, а твои друзья так и не удосужились тебе рассказать о том, какую громадную поддержку получил я, и как взбешены эльфы твоим решением и отказом помогать солнечным братьям.

- Твои решения временны. В конце концов, с нами станет то же, что и с солнечными, как ты выражаешься, братьями – мы потеряем магию.

- Магию! – воскликнул Сейлон. – Очнись, Эдилон! Зачем нужна магия, кроме как для защиты границ? Кого она делает счастливым?

- Она не делает счастливым, - Эдилон продолжал говорить также мягко. - Она делает свободным. А ты меняешь эту свободу каждого на обслуживание интересов рода. И к чему была моя жертва…

- Теперь ты понял? Твоя жертва была нужна лишь горстке таких, как Керован и Адонар. Остальные же просто хотят жить.

- Нет. Я не понимаю, что значит «просто жить».

- В этом и проблема, - горько отозвался Сейлон. – Вы все усложняете. Вы ищите то, чего нет рядом, вас не интересует то, что близко.

Миа смотрела на Керована. Он спокойно следил за Сейлоном.

-  Что же касается тебя, женщина, то ты – лишь разменная монета, - Сейлон обернулся к королеве. – Наконец-то я сделаю все так, как должно быть. Ничего личного. Впрочем, - он сделал несколько шагов, - нет. Это очень личное. Ты никогда мне не нравилась, и я так и не могу понять, что же наш гордый Керован в тебе нашел. Ты примитивная, тупая, грубая, и при этом мечтающая быть, как мы. Подойди, чтобы я убил тебя.

Теперь Керован не отрывал взгляда от Миа. Она больше не смотрела на вестника, просто стояла, и губы ее беззвучно шевелились. И он знал, кожей чувствовал то, что она сейчас повторяла.

Дождь
Идет через меня

-  Ко мне! – чуть повысил голос Сейлон.

Медленно-медленно, с другого конца зала, Миа шла к Сейлону. Эдилон опустил голову. Керован продолжал смотреть так пристально, словно это было последним, что он видит в своей жизни.

Снег
Летит через меня

- У меня есть просьба, - негромко проговорила Миа.

- Что ты там бормочешь?

- Просьба, - чуть громче сказала она. – Но мне не хотелось бы говорить так, чтобы это все слышали.

Свет
Проходит сквозь меня

- Про Керована? – язвительно бросил Сейлон. – Ну что же, иди поближе маленькая королева. Я позволю тебе прошептать мне это на ушко. И даже, возможно, выполню.

Мир
Реален без меня

Миа, наконец, подошла. Совсем близко, глядя эльфу прямо в глаза.

-  Неужели я тоже тебе нравлюсь? Это настолько личное?

Я принимаю
Свою Смерть

Она чуть выдвинула вперед правую ногу, еле заметно наклонилась, и вдруг резко и быстро воткнула кинжал прямо в сердце Сейлону. В свое время свиней дочь трактирщицы закалывала замечательно.

- Ничего личного, - ответила Миа.

Первую секунду никто не понял, что произошло. А уже в следующую, Керован резко ушел под меч растерявшегося Дерека, сошел с зеркала, блокирующего его магию, и, сбив с ног, кинувшегося к нему эльфа с оружием, начал творить заклятия. И время остановилось.

Миа пыталась пошевелиться, но каждое движение было невыносимо тяжелым и вязким. Эльфы вокруг нее тоже не могли двинуться, и лишь Керован был быстрее лунного света. Он убивал одним движением, словно вокруг него были восковые куклы, и его движениям вторили заклятья Эдилона, зеркало под которым треснуло, и внезапно появившегося Адонара.

Для королевы все это было в полусне. У ее ног по-прежнему лежал мертвый Сейлон. Керован опустил меч лишь тогда, когда в зале не осталось никого живого, кроме трех эльфов и Миа. Адонар что-то сделал, это что-то было на самых кончиках его пальцев, и время вернулось.

- Ты мог и не убивать их всех, - спокойно проговорил король, переступая через трупы.

- Мог. Но хотел.

- Говорил же, нужно закрывать Круг, - Адонар растирал кончики пальцев.

- Я и забыл, на что вы способны, - король смотрел на распорядителя.

Керован почти подбежал к Миа.

- Ты в порядке?

- Это не моя кровь, - растерянно проговорила она, глядя на свои руки.

- Я знаю, - мягко ответил он, и вдруг обнял ее, уткнувшись лицом в волосы. – Но я уже начал беспокоиться.

Король и Адонар переглянулись.

- Как все случилось?

- Я был в кабинете. Они пришли сразу с зеркалами и просто окружили меня со всех сторон.

- Как и меня, - Керован продолжал обнимать Миа. – А ты как?

- Я только собирался в Круг, и на границе почувствовал какое-то возмущение. Я вернулся на площадь и раскинул сеть. Почти сразу собрал несколько десятков эльфов. Лианна просто кипела от ярости.

- Хорошо, что они знают тебя и доверяют тебе, - Эдилон сел на трон, оттолкнув ногой труп со ступеней. – А если бы нет?

- Оборотная сторона личной преданности, - распорядитель пожал плечами. – Магия против меча. Воля против власти.

- Кто-то пострадал?

- Из тех, кто был со мной – нет. Ну а со стороны Сейлона во дворце в живых не осталось никого.

- Вы устроили кровавую бойню, - король откинул голову.

- Мы? - Керован разжал руки, выпуская Миа. 

- Мне жаль, - пробормотала Миа, машинально вытирая руку о платье.

- И не вздумай. Эльфы никогда не извиняются. Даже свои ошибки они совершают в полном осознании.

- Эдилон? – что-то новое было в голосе распорядителя.

- Мы проиграли, - король смотрел куда-то перед собой. – И вот это, по-настоящему, конец.

- О чем ты говоришь? – Адонар, словно ища поддержку, оглянулся на Миа и вестника.

- Сколько эльфов смогли тебя услышать? Сколько потеряло совсем эту способность, а сколько было так далеко, что никакой зов до них не дойдет? И сколько из тех, кто тебя услышали, вышли, чтобы тебе помочь?

- Мы спасли тебя!

- Мы выиграли эту битву. Но наш способ жить обернулся поражением. Да, несколько десятков лунных магов может уничтожить несколько сотен вооруженных нападающих, даже не замарав одежды – но что это меняет? Кроме того, что горстка этих эльфов – избранные, а остальные не просто не могут, а даже не хотят быть такими же? Мы создали мир для таких, как мы – даже не подозревая, как исчезающее мало нас оказалось… Мы не смогли предложить решение всем. И эти все, рано или поздно, нас уничтожат. Если еще раньше мы не уйдем сами. Или не устроим еще одну кровавую бойню – теперь уже в масштабах всего Эльфдома. Кто-то еще хочет сказать, что Эльфдому ничего не угрожает? 

- Ты не справедлив, - прошептал Адонар. Он, не отрываясь, смотрел на короля.

Словно что-то сломалось внутри у Эдилона. Он был ростком сосны, что после дождя раскалывает камень, а стал умирающим жаворонком.  

- Я честен. Так искренен, как могу. И у меня хватает мужества признать, что все было напрасно. Все жертвы – бессмысленны. Это была просто прекрасная мечта. Утопия мира для избранных. В свое гордыне я полагал, что вокруг меня все такие же, как я или ты. Да, вокруг меня были лучшие – и я решил, что мир такой и есть, что все способны желать того же, что и я. Что все знают цену и согласны заплатить. Но Сейлон был прав – им не нужна свобода, и им не нужна магия. Им нужно спокойствие и удовольствие. Их не нужно было спасать – они не нуждались в спасении. Я спасал свое видение этого мира и наши ценности. Не их. И мне нечего им предложить – потому что я слишком отличаюсь от них. Мы – исключение, а не правило. Даже среди эльфов.

Миа, машинально, даже не заметив, что делает, схватилась за руку Керована – самое надежное, что было в этом мире. И он сжал ее пальцы в ответ. Адонар отвернулся, и, перешагивая через трупы, пошел к дверям. Миа была уверена, что он плачет, но король не мог этого видеть.

- Мне все равно, - Адонар стоял в дверях, спиной к королю. – Да, ты особенный. Как и я, как и Керован. Зачем было убеждать себя и других в обратном? Мы поставили запредельно высокую планку – что же удивительного, что почти никто не дотянулся? Мы – не просто лучшее, что здесь есть. Мы слишком хороши даже для Эльфдома, потому что Эльфдом не заканчивается нами. А с нашим поражением Эльфдом закончится, - он перевел дыхание. - Ты спасал меня. И все, что было сделано – было сделано для меня. И я живу этим. И я буду помнить это вечно. А знаешь, что такое вечность для эльфа?

- Даже для эльфа – это слишком долго.

Адонар вышел, оставив двери открытыми.

- Что ты теперь будешь делать? – Керован тоже не смотрел на короля.

- Заключим договор с людьми. Солнечных можно списать со счетов. Начнем наше медленное падение.

Вестник лишь кивнул, и потянул Миа за руку.

- Нет! - она вздрогнула. – Там сплошь мертвые у моих покоев.

- Я знаю. Ты останешься у меня.

 

Когда Миа проснулась, Керована уже не было. Она знала, что всю ночь он провел в кресле, все время доливая себе вино и перебирая свитки. Сейчас кувшин был пуст, а часть бумаг превратилась в груду обрывков. На остальных свитках были стихи и карты, с которыми Миа и провозилась большую часть времени. Когда за Миа пришел Адонар, она не поверила глазам – настолько потухшим выглядел распорядитель.

- Мне снова нельзя будет выходить даже в сад? – спросила она, с трудом поспевая за мрачным эльфом.

- Круг закрыли, - бесцветно проговорил Адонар. – Делай, что хочешь.

- Адонар! – она осторожно прикоснулась к его плечу.

- Мы живем, пока бьется воля. Люди думают, что мы бессмертны. А ты знаешь, что это такое – каждое мгновение терять того, без кого не можешь жить?

Она не знала, что ответить. Распорядитель довел ее до дверей, и молча ушел. В ее покоях уже было все убрано, но охраны не было. Миа спокойно дошла до кресла, взяла книгу и начала читать, не обращая внимания на расплывающиеся от слез буквы.

 

Когда вестник пришел к Эдилону, он увидел всю ту же привычную картину – сидящего за столом короля, перебирающего донесения. Все было как обычно, кроме одного – птицы не пели, и Керована вдруг резанула эта тишина.

- С чем ты пришел на этот раз? – Эдилон даже не поднял головы.

- С прощанием.

Король выронил свиток.

- Ты уходишь?

- Теперь здесь больше нет ничего для меня. И я не хочу смотреть, как все будет падать, - Керован смотрел куда-то поверх головы короля.

- И ты не вернешься.

- Чтобы выбрать новую королеву, мне не обязательно появляться в Круге. Не вернусь.

- Ты представляешь, как сильно я буду скучать по тебе?

- Теперь – да.

Эдилон кивнул.

- Я принимаю твое решение, Керован, вестник короля.

- Я подчиняюсь, - и Керован опустился на колено.

- Ты ей скажешь? – догнал его вопрос.

- Я не уйду не попрощавшись.

 

Выйдя за пределы Круга, он направился к Лианне. Она только проснулась, и непричесанные волосы закрывали ее голые плечи серебряным покрывалом.

- Ты уходишь, - просто сказала она, присаживаясь прямо на крыльцо.

- Я пришел попрощаться.

- Ты пришел отдать долги, - она еле заметно повела плечами. – Я это ценю. По крайней мере, я научила тебя не уходить без объяснений.

- Да, - Керован присел рядом.

- Твоя маленькая королева уже знает?

- Нет.

- Ты все-таки влюблен в нее, да? Пока я ждала, что ты сам все поймешь, ты просто влюбился в другую.

- Нет. Я не влюблен. И да, пока ты сидела и ждала, она пришла ко мне сама.

- Что это меняет? Ты ушел от меня. Уходишь и от нее.

- Я ухожу не от нее. Я никогда не был с ней. Я смогу без нее прожить, и у нее никогда не будет того, без чего прожить я не смогу.

- Я позабочусь о ней.

- Спасибо, - он взял ее за руку.

Руку она выдернула.

- Иногда мне кажется, Керован, что вселенная посмеялась над тобой. Она наделила тебя удивительной способностью внушать страсть – и такой же неспособностью ее испытывать, отвечать на страсть, - Лианна встала. – Уходи. Уходи, и пожалуйста, никогда не возвращайся. Ни к кому.

Он поклонился. К Адонару он не пошел, зная, что они еще встретятся. Осталась только Миа, и несказанное не отпускало. Вестник вернулся в Круг.

Миа завтракала. Как всегда, она сидела в беседке среди роз, и как всегда – в одиночестве.

- Керован! – и лицо ее осветилось.

- Миа, - он впервые позвал ее по имени.

Она что-то поняла по его лицу, но ничего не сказала.

- Нальешь мне чаю? – он сел напротив.

Кажется, она даже не удивилась. Молча взяла чашку и налила из чайничка. Керован опять обратил внимание, как тихо стало в Круге – ни птиц, ни цикад.

- Как король? – Миа, наконец-то, нашла тему.

- Я попрощался с ним сегодня, - Керован встал, отставив пустую чашку. – И пришел проститься с тобой.

Миа замерла.

-  И еще одна вещь. На прощанье.

Она подняла глаза, и стало видно, каких усилий ей стоит удержаться от слез. Керован подошел, взял ее за подбородок, вынуждая встать, и вдруг она поняла.

- Смотри на меня, - мягко проговорил он.

Она смотрела, и все, что чувствовала – это холодную ярость. Миа отступила так резко, что опрокинула стул.

- Черная луна тебе в след, Керован, вестник! Если ты думаешь, что можешь вот так просто поцеловать меня, а потом просто повернуться и уйти – то ты явно с кем-то меня перепутал. Я больше так не подставлюсь – ты и так всегда получал все, что хотел! Проваливай, и не возвращайся!

И Керован растерялся. Он не ожидал, что она научилась эльфийскому проклятию, и еще меньше он ожидал эту холодную ярость и ее готовность ударить.

- Ну что же, - он поклонился. – Как королева пожелает.

В голову ему полетел золотой браслет. Почему-то задело.

Только когда он скрылся из виду, она начала искать свой браслет в траве, а, найдя, еще долго-долго сидела прямо на земле, глядя в одну точку. Потом она встала, спокойно вернулась к себе и легла спать. Она просыпалась, делала глоток вина, и снова засыпала, пока не пришел Адонар.

- Он пришел к тебе попрощаться?

- Да.

- Ты в порядке?

- Нет, Адонар. Я не в порядке. Я не могу без него.

- Время смягчит боль, - начал распорядитель, но Миа лишь фыркнула.

- Тебе ли говорить об этом? И разве мне тебе рассказывать – как это – быть без того, кто…, кто…, - она запнулась. - Я просто не могу без него. Совсем. Я каждое мгновение ощущаю, что его нет. Он всегда был, я всегда знала, что он есть, но теперь – его нет.

- Ты человек, - мягко напомнил Адонар. - Ты не можешь чувствовать эльфа.

- Но я чувствую! Ты говорил, что у меня не получится с зеркалом во сне – но у меня получилось! И я могу во сне идти туда, куда нужно мне.

- Миа! – и распорядитель ошеломленно уставился на девушку. – Как ты это сделала?

- Не знаю, - губы у нее чуть дрожали, но в голосе была решимость. - Это все как-то связано с Керованом. Просто там, во сне – единственный способ для меня чувствовать его близко. У меня нет ничего, кроме этого, и это мой единственный шанс.

- Но это невозможно, даже для эльфа! Мы одиноки в ином мире! Во сне нельзя найти другого!

- Я и не нашла. По крайней мере, пока. Я просто иногда его чувствую. Очень близко.

- Но как ты делаешь это без маяка?

- Он – мой маяк. Для меня на весь мир нет ничего, кроме него. Это все через него.

Адонар продолжал потрясенно смотреть на девушку.

- Ты не понимаешь, что ты делаешь. А я пока не могу всего этого осознать.

- Я тоже не могу, - она сейчас выглядела маленькой девочкой, – у меня просто нет выбора. Я умру без этого – особенно сейчас. Мне нужно хоть что-то. Все, что угодно, что позволит мне не соскользнуть. Что сделает мир чуть шире, чем тот крошечный колодец, в который он превратился, когда Керован ушел.

- Я могу чем-то помочь?

- Я должна снять браслеты. Они все портят для меня.

- Но ты не можешь!

- Если я Королева – то нет. Но ведь лучше для всех, чтобы Лили была королевой, правильно? Пусть она ей и станет.

- Это невозможно. Пока ты можешь быть маяком – ты не можешь уйти.

- Почему? Потому что никогда такого не было, и никто так не делал? Но все изменилось. Посмотри, чем становится воля эльфов. Почему бы мне не вплести свою волю в волю Вселенной? Керован ушел. Разве может быть время более подходящим?

Адонар помолчал, размышляя.

- Если ты покинешь Эльфдом, ты очень скоро умрешь. И ты почти ничего не будешь помнить из того, что было здесь.

- Знаю. Поэтому я должна остаться в Эльфдоме.

Он смотрел и не верил своим глазам – перед ним был не человек. Она иначе держалась, она по-другому говорила, и она точно знала, что ей нужно, потому что терять было уже нечего.

- Но ты не сможешь. Ты будешь никем. Тебе негде остаться, если ты должна будешь уйти из Круга – а ты должна будешь!

- Знаю. Но в том мире нет ничего для меня. Помоги мне, Адонар! У меня нет ничего, кроме тебя! И даже тебя у меня нет…

- Да, - после паузы ответил он. – И так всегда было. Пусть и будет. Но король должен отпустить тебя.

- Конечно. Прямо сейчас, - и она подошла к двери. – Ты подождешь меня?

- Я приготовлю комнату и встречу тебя на границе Круга. Тихой охоты, Миа.

Вопреки ожиданиям, Эдилон не работал – просто смотрел в окно и пил вино.

- Что-то случилось?

Она села в кресло напротив.

- Я люблю Керована.

Король поставил кубок.

- А он тебя?

- Он уехал. Он ведь такой, да? Пока может уйти – уходит.

- Ты, действительно, научилась нас понимать. И чего ты хочешь?

- Того же. Дай мне уйти.

И вот теперь Эдилон действительно удивился.

- И куда ты пойдешь?

- Мой ответ что-то изменит?

Он помолчал.

- Ты всегда его любила, да?

- С первой секунды, как увидела.

- А он сделал тебя моей женой…

- Он сделал гораздо больше.

- Да. Он нашел дочь трактирщицы. А сейчас передо мной сидит лунный эльф.

- Я не эльф.

- Это уже не имеет значения, - он на мгновение прикрыл глаза. - Я отдаю свои долги.

- Мой король, – она склонилась в глубоком поклоне, потом подошла к столу, и положила на него браслеты.

- Прощай, Миа, - он взял браслеты. - Мне грустно, что ты возвращаешься домой, но это твой выбор.

- У меня больше нет выбора. С Керованом или без, но вернуться я не могу. Распорядитель меня предупреждал. И даже если я не смогу уйти – вернуться для меня так же невозможно.

- Я отпускаю тебя. Легкого перехода.

- Я принимаю.

Она прошла тот же путь, что и Керован – остановилась у двери, открыла ее, вышла, и медленно закрыла за собой.

 

 


Глава 12 Решение  эльфов

 

Адонар ждал ее за границей Круга. Вещей у Миа почти не было, а на плечи ее был наброшен тот же самый плащ Керована.

- Словно ничего не меняется, - Адонар протянул ей руку.

- Я не думала, что снова окажусь в твоем доме, - она счастливо улыбнулась при виде знакомых стрельчатых окон.

Адонар открыл дверь, пропуская девушку вперед.

- Что теперь будет делать Эдилон? – Миа с любопытством посмотрела на свитки, разбросанные по всей гостиной.

Адонар небрежным движением смахнул все с дивана на пол.

-  Мы остались без королевы, так что теперь Керован должен привезти Лили. Скорее всего, будет организован совет, в который войдут как сторонники Сейлона, так и, - он на мгновение запнулся, - эльфы Эдилона.

- И Эдилон будет так же заперт в Круге, ты будешь сходить с ума от этого, а все больше эльфов будут забывать о магии, предпочитая комфортную жизнь в домах, которые у них никто не отберет, в окружении вещей, которые будут казаться все более ценными…

- И Керован будет где-то бродить, и никто больше не услышит его песен, а ты будешь так же отчаянно искать его во сне. И над всем этим будет медленное падение эльфов с их магической вершины до человеческого существования.

Она жалко улыбнулась.

- Моя комната все та же?

- Конечно. Я ничего там не менял.

Когда Адонар зашел посмотреть, как Миа устроилась, она уже была в постели, и глаза ее были полны слез.

- Так плохо?

- Просто разлука – это мертвый светлячок, и ночью еще ужаснее, чем днем. Ты умеешь рассказывать сказки? Они есть у эльфов? Мама в детстве рассказывала мне сказки…

-    Сказки? Хм,- он присел на ее постель. – Пожалуй, я могу рассказать тебе сказку.

- Пусть это будет про любовь. И со счастливым финалом!

- Прости, Миа. Со счастливыми финалами у эльфов как-то не очень... Согласна на такую?

Она вздохнула, кутаясь в одеяло. 

- Пусть хотя бы такая. Пусть хоть что-нибудь.

- Ну, тогда слушай.

 

ПРИВОРОТНОЕ ЗЕЛЬЕ

 

Бардолф пробежал глазами свиток, и перевел взгляд на леди Лану. Она, не дожидаясь приглашения прочитать, встала и направилась к двери, волоча за собою длинный шарф, расшитый шелком.

- Кайл вернется, - бросила она, не оборачиваясь, и в голосе ее зазвучали алмазные нотки. – Я знаю. Где бы он ни был – Кайл вернется.

Когда за леди закрылась дверь, Эйлмер, с легкостью, удивительной для такого старика, подошел к бывшему воспитаннику, и по-отечески положил ему руку на плечо.

- Все то же самое?

- Как и четыре года до этого. Кайла никто не видел, никто о нем не слышал, и нет никаких следов. Нигде. Я что, должен раскопать все могилы и перепахать океан?

- Или предоставить труп человека, хотя бы похожего на Кайла.

- И что это изменит? – горько отозвался лорд. – Даже если я сумею убедить ее, что мой брат мертв…

- Она все равно будет любить его…, - подхватил Эйлмер.

- Как любила всегда. Как любит сейчас. Какая у меня надежда, что что-то изменится?

- Лорду все равно нужен наследник, - мягко напомнил Эйлмер. – Она сможет родить здорового сильного мальчика и назвать его Кайлом…

- Она не выйдет за меня. Ей нужен Кайл. А если она узнает, что он мертв, то скорее предпочтет последовать за ним, а не улыбаться, когда я, как мальчишка, краснею в ее присутствии.

- Вы не вечны, мой лорд…

- И это говоришь мне ты, переживший двух жен? – криво усмехнулся Бардолф. – Она тоже не вечна. Но пока она жива, и пока Кайла нет, я буду верить, что она полюбит меня. Рано или поздно. Я знаю, что это безнадежно и бессмысленно, но все эти годы я мечтаю лишь обо одном – чтобы на меня она смотрела так, как на него… И я не знаю, что мне делать, и нет вещи, которой бы я ни сделал, чтобы получить ее…

Эйлмер тихо, по стариковски, сложил руки на животе, и пожевал усы.

- А что сказала ведьма, когда леди Лана спрашивала о Кайле?

- Что будущее полно тумана, - криво усмехнулся лорд. – И Лана, конечно же, немедленно истолковала это как знак, что он вернется… Может, хоть ведьму вздернуть?

- Вздернуть ведьму, - эхом отозвался Эйлмер. – Вздернуть мы всегда успеем. А до этого, возможно, она сможет нам помочь.

Бардолф потер подбородок.

- Я уже думал об этом. Лана просто пропустит мимо ушей все предостережения и плохие предсказания…

Голос Эйлмера зазвучал тише:

- Не надо говорить,… Надо сделать… Приворотное зелье.

Бардолф замер.

- Но зелья опасны! Они могут…

 

- …действовать совершенно непредсказуемо. Особенно – в таком сложном случае, - когда ведьма говорила, по ее подбородку, поросшему редкими седыми волосками, текла тонкая струйка слюны.

- Тебе, карга, жизнь надоела? – холодно осведомился Бардолф.

Ведьма хмыкнула, и вытерла руки засаленным фартуком.

- Мое дело – предупредить. Ты не знаешь, на что идешь, и будь у тебя хоть капля осторожности, ты бы никогда не просил меня об этом. Я сварю тебе зелье. Но с одним условием. Моим условием.

- И сколько ты хочешь? – лорд начал снимать с указательного пальца перстень.

Ведьма прошаркала в глубину избы.

- Я не возьму за это денег. Я просто хочу знать, как это сработает. Потом, если захочешь, можешь меня повесить, но перед этим поклянись мне рассказать, что именно получилось.

У Бардолфа вдруг пересохло в горле.

- Я клянусь, - с трудом выговорил он.

Через три недели Эйлмер принес пузырек темного стекла.

- Она сказала, что на закате половину нужно добавить тебе в вино, а половину – леди, и выпить, пока не исчез последний луч.

- Я тоже должен это пить? – лорд так и не решился взять пузырек в руки.

Эйлмер лишь развел руками.

Бардолф разлил вино по кубкам, и направился в комнату леди Ланы. Она, как обычно, сидела у окна и расшивала покрывало. Волосы ее были собраны, как у замужней женщины, а пальцы были столь изможденными, что казалось удивительным, как она держит иглу.

- Доброго вечера, леди. Позволено ли мне будет провести с вами вечер? – и он поставил кубки на сундук возле коленей Ланы.

- Благодарю вас, мой лорд, - Лана даже не повернула головы. – Но я не вправе отнимать ваше время.

- Ах, леди, полноте! Неужели я даже не заслужил права выпить с вами бокал вина и полюбоваться закатом солнца из вашей башни? Клянусь, как только вы допьете вино, я уйду.

Она опустила вышивание.

- Простите великодушно, мой лорд, мою нелюбезность. Конечно, я доставлю вам удовольствие, тем более, что закат сегодня, действительно, прекрасен…

Лана взяла кубок, и сделала большой глоток. Потом – еще один.

- Вы так стараетесь побыстрее избавиться от меня, леди? – Бардолф осушил свой кубок в два глотка. - Что же, пейте скорее, и, я надеюсь, что вино вернет цвет вашим щекам.  

Пристально глядя на него, Лана подчеркнуто медленно допила вино.

- Теперь мой лорд…. – начала она, и изящный кубок покатился по полу, выпав из ставшей безвольной руки.

Бердолф слегка покачиваясь, встал, взял девушку, и отнес ее в спальню. Всю ночь он просидел рядом, держа ее за руку, и тревожно прислушиваясь к дыханию. Впервые за четыре года сон ее был спокойным, и по щекам не текли слезы. И впервые она спала так долго.

Солнце уже было высоко, когда леди Лана открыла глаза. Она медленно села в постели, и увидела лицо безумно, до отчаяния влюбленного в нее мужчины.

- Кайл! – закричала она, и, не в силах сдержать слезы, кинулась к нему в объятья. – Кайл, Кайл, мой лорд вернулся!!! Мой Кайл!

Он обнимал хрупкую фигурку, отвечал на страстные поцелуи, и никогда в жизни не был так счастлив.

- Мой лорд? – за осторожно приоткрытой дверью появилась фигура Эйлмера, а за ней – встревоженная челядь. – Мы слышали крик, мой лорд.

Он повернулся, на мгновение отстранившись от объятий.

- Эйлмер, передай всем, - и в голосе его зазвучали алмазные нотки, - пусть называют меня Кайлом!

 

     Миа вытерла сползшую слезу.

- Спасибо.

- Керован вернется, – негромко проговорил Адонар, привычно гладя ее по волосам. – Он всегда возвращается.

- Но не ко мне.

- Как же он может вернуться к тебе, если он никогда от тебя не уходил?

Она вытерла еще одну слезу.

- Тихой охоты, Адонар.

- Легкого перехода, Миа.

 

Каждый день Миа теперь начинала с того, что ложилась спать. Даже если бы она могла выбирать, ей все равно было бы нечем себя занять, кроме чтения и сна, но она вдруг выяснила, что прочитала все книги из библиотеки Адонара. Это было очень странное понимание – все уже случилось, но непонятно как. Из дома она не выходила, и, чтобы хоть как-то развлечься, она убирала и готовила, с таким же изумлением осознав, что теперь это для нее не работа, а просто способ отдохнуть от гораздо более трудоемких вещей. 

Ее сны стали работой. Адонар сказал, что вряд ли у нее получится то, что она мечтала сделать, но она лишь покачала головой. Адонар рассказал, что вестник привел новую королеву, Лили, но сам даже не вошел в Эльфдом. Миа не удивилась. А вот Лианна, все-таки, опечалилась, вскользь заметил Адонар. Последнее время он почти обо всем говорил вскользь, и единственное, что хоть как-то занимало его – это то, что делает Миа, и то, что у нее получалось. Он постоянно старался вызвать ее на разговор, она пыталась отвечать, но слова не складывались, она не могла ничего объяснить точно, а Адонар, глядя на ее одержимость, начинал тревожиться.

- Ты слишком сильно держишься за это, Миа. Так нельзя. Представь, что будет, если твоя вера кончится, – он стоял в дверях комнаты, из которой она почти не выходила.

- Я не хочу верить, – она приподнялась на локте в постели. - Я хочу знать точно. И мое намерение сильнее веры. Я не хочу милостей – я лишь хочу взять столько, сколько нужно, и мне не нужны ничьи указания и подачки.

- Мы оба знаем, что Керован не вернется.

- Это не только о Кероване.

- Ты ищешь его.

- Я ищу то состояние. У меня нет другого способа это почувствовать. Да, это плохое решение, но у меня нет другого. Даже если это один шанс из миллиарда – это мой шанс.

- Но это все равно связано с Керованом! – он отчаянно всплеснул руками.

- А что это меняет? – Миа, наконец, села в постели, и привычно обняла колени. – Знаешь, когда он ушел, для меня кончился мир. Остались лишь обломки. Но ужас не в этом. Керован был для меня всем, казалось, мир без него невозможен. Но вот, взгляни, Керована нет, а я все еще способна жить и действовать – даже на обломках. Ужас не в том, что он ушел. Ужас в том, что, не смотря на всю мою запредельную, одержимую любовь к нему, его уход ничего не изменил. Я могу без него обойтись. Даже если он разрушил весь мой мир – я все еще могу с этим справиться.

- Я ошибся, - глухо отозвался распорядитель. – Ты не эльф. Для эльфа страсть меняет все.

- Да, - с еле слышной иронией отозвалась она. - Мне тоже жаль, что я не эльф. И я могу ходить как эльф, говорить, как эльф, так же рассуждать, хотеть того же, но я не эльф. И мне жаль, что все попытки были неудачными, но из меня нельзя сделать то, чем я не являюсь. И я не смогу дотянуться до этой вашей эльфийской страсти – потому что я, все-таки, человек. Пусть и не такой, как те люди, что живут вне Эльфдома. Я знаю, с чего все началось и на чем все держится, но это ли причина? И это ли смысл? Я по-прежнему смертна, и как бы я ни старалась, мой вопрос и мои решения всегда, в той или иной степени, будут об этом.

- Тогда как эльфы вопрошают лишь о страсти и свободе…

- Мне бесполезно об этом спрашивать: когда мне нужна была помощь – рядом был ты, а не он. Что проку в этой любви? Только состояние, с которым мне осталось работать. В конечном итоге, мое намерение оказалось сильнее любой веры и любой любви. Важно не кто я, и что я чувствую. Важно то, что я делаю. И я не хочу терять эту силу – даже если это убьет меня. Даже если это убьет мир. Пусть даже в мире останется только мое намерение, совпадающее с намерением вселенной – что еще имеет значение?

И Адонар не нашел ответов.

- Керован – мой маяк, - глухо проговорила Миа. – Но для меня он мертв, потому что энергия идет лишь в одну сторону. Что чувствует маяк, когда на его свет идет корабль? Моя страсть ему не нужна – а это единственное, что я могла ему дать. Мне нужна лишь его страсть – а это единственное, чего он мне дать не может. Я могу надеяться на все, что угодно. Но все, что у меня есть – это мое намерение. А Керована у меня нет, и никогда не будет. Он не способен полюбить человека.

- Я перестаю тебя чувствовать, - растерянно отозвался распорядитель. – Ты уходишь все дальше. И у меня все меньше возможностей тебе помочь, если что-то случится.

Она грустно улыбнулась.

- Иногда мне больше всего на свете хочется помочь тебе.

- Ветер – все смешав, расставил – по своим местам, - продекламировал Адонар. – Помнишь этот стих?

- Конечно, - грустно отозвалась она. – Но это невозможно повторить.

- Ну почему же…, - Адонар сел рядом. – Иногда у меня получается.

- У меня получается только во сне. Мои собственные.

- Прочтешь?

- Нет. Пока нет.

- Тихой охоты, - уходя, ответил он, как отвечал всегда.

И Миа, как всегда, кивнула и закрыла глаза.

В то полнолуние погода установилась какая-то необычайно ясная и тихая. Адонар последние дни проводил в Круге, заканчивая приготовления к обряду, и когда Миа резко села в постели, в доме было пусто. И в первый раз за очень долгое время эта пустота показалась ей столь тяжелой, что она решила выйти на крыльцо, где носом к носу столкнулась с Лианной. 

- Миа! – Лианна быстро затащила ее в дом. – Лучше, если тебя не будут видеть.

- Лианна? Ты к Адонару? Но он в Круге.

- Что с Керованом?

- Ничего, - растерянно отозвалась Миа, потерев лоб. – С ним все было в порядке. Только что.

- Только что? Миа, что происходит?

Миа медленно села, продолжая тереть лоб.

- Я нашла его во сне.

Лианна, казалось, окаменела.

- Ты сделала ЧТО?

- Да, я помню, Адонар говорил, что это невозможно.

- Ты не могла этого сделать. Не только потому, что ты не эльф, а потому что пока маяка нет, никто из эльфов не путешествует.

- А он и не путешествовал. Он просто спал. А я просто его нашла. Зачем для этого маяк?

Лианне понадобилась целая минута, прежде чем сказанное Миа до нее дошло.

- Это невозможно!

- Не кричи, - Миа нахмурилась. – Почему ты вообще пришла?

- Я почувствовала, - растерянно отозвалась эльфийка. – Я чуть-чуть чувствую его. Все еще. Всегда. В этот раз было… было…

- То, что невозможно, - тихо закончила Миа.

На этот раз Лианна молчала еще дольше.

- Ты понимаешь, что это означает?

- То, что мы на самом деле не нуждаемся в маяке, - в дверях стоял вестник. – И больше нет страха одиночества и страха не вернуться и сойти с ума. Потому что теперь в путешествиях рядом с тобой будет твой собственный, твой личный маяк. А ты сам будешь его маяком. И мы сможем уйти – у нас больше нет необходимости возвращаться, - дверь за ним с грохотом захлопнулась.

- Керован! – выдохнула Лианна. - Ты так быстро вернулся... Вернулся только ради этого?

Миа лишь чуть повернула голову.

- Ты видел меня?

- Как сейчас. И чувствовал. Как никогда.

- Кажется, - после паузы сказала Лианна, отходя на шаг, - теперь у нее есть то, без чего ты не сможешь прожить.

- Если я все понимаю правильно, - Керован не отрывал взгляда от Миа, - у нее есть то, без чего мы все не сможем жить.

Лианна с опущенной головой подошла к двери.

- Не забудьте этим поделиться.

- Я должен знать точно, - бросил он ей в спину.

Теперь Миа в упор смотрела на вестника.

- Как это взять? - отрывисто проговорил он.

- Сейчас твоя очередь, - она по-прежнему не шевелилась.

- Помоги мне.

И только тогда что-то в лице ее дрогнуло. Она протянула ему руки, и Керован впился взглядом в ее голые запястья.

- Ты веришь в меня?

- Я сам выбрал тебя, - и он опустился на колени. – Помнишь, мир - не факт. Мир – событие. И страсть – это не то, что с тобой происходит. Страсть – это то, что ты делаешь.

- Я делаю тебя.

- Я принимаю, - и голос его отразился от стен.

- Я подчиняюсь, - ответила она.

Не отрывая взгляда от Миа, он медленно снял сначала один браслет, с тяжелым стуком упавший на пол, а потом, еще медленней, второй.

И Лианна, сидящая на ступеньках своего дома, вздрогнула и прикусила губу.

- Я признаю, что больше не могу уйти без тебя. Я предлагаю тебе все, что у меня есть - себя. Ты принимаешь?

- Я принимаю, - ответила она, глядя ему в глаза.

- Теперь я могу взять то, за чем пришел?

- Найди меня, - улыбнулась она, беря его за руку, и уводя в свою комнату. – Найди и возьми.

Он взял. Нашел и взял. И когда мир, наконец, оказался единым и целостным, им одновременно пришло понимание.

- Адонар!

- Эдилон!

Миа бросила взгляд в окно и села на постели.

- Сейчас начнется обряд. Керован, мы должны это остановить!

Он уже одевался.

Миа никогда в жизни не бежала так быстро. Она не заметила, как они пересекли границу Круга, но еще успела поразиться, как легко Керован отыскивал правильный путь в лабиринте.  По пути в тронный зал они не встретили ни единого эльфа. Вестник с такой силой распахнул двери, что они едва не слетели с петель.

- Адонар! – заорала Миа, увидев, как он протягивает королю руку высокой девушки в белом.

И стало тихо. О, как же, наконец, стало тихо…

- Ты? – король встал.

Адонар обернулся, и отпустил руку Лили. Девушка растеряно завертела головой.

Керован, держа Миа за руку, шел к трону, и перед ними расступались эльфы, ошеломленные тем, что они почувствовали.

- Мы нашли решение. Ты сможешь уйти. Нам больше не нужен маяк. Совсем.

- Вы…, - кажется, Адонар забыл все слова.

- Мы нашли друг друга во сне, - ясно проговорила Миа, и голос ее отразился в каждом уголке тронного зала. – Мы смогли выйти за пределы вместе. И смогли вернуться. Без страха. Без одиночества. Без сумасшествия. Достаточно совпадения и работы. Для двоих.

Никто не шевелился. Эльфы лихорадочно, напряженно, обдумывали сказанное, примеривая на себя и на мир. Зал был заполнен тяжелой тишиной и ожиданием, а потом Адонар понял – первым, и перевел взгляд на короля. И встретил ответный взгляд – полный медленно разгорающегося счастья. Счастья в глазах Эдилона, принимающего свое право уйти.

- Что, что происходит? – Лили поочередно заглядывала в лица эльфов. – Объясните мне кто-нибудь! Почему все молчат?

Король встал. Казалось, на него смотрят даже светлячки. Он сошел по ступеням, и, опустившись на колени перед Адонаром, снял браслеты. Адонар продолжал стоять неподвижно, а с подбородка его прямо в волосы короля капали слезы.

Много тысяч лун прошло с тех пор, люди рождаются и люди умирают, царства приходят и царства падают, войны начинаются и войны заканчиваются, мир меняется, но эльфы – эльфы молчат.

14.08.2010-28.08.2010


Комментарии

111lyapa 19 марта 2011г.
это пока самое самое
будем ждать продолжения

Tink 4 апреля 2011г.
только одного не пойму.. Что же стало с Керованом, когда умерла Миа?.. Она не могла не умереть. Или это была не страсть эльфа, а он просто был с ней, потому что она нашла способ -то, что было ему нужно, без чего он не мог прожить?... Как он стал уходить, когда её не стало - ушел с ней? нашел другой маяк для себя?...

автор 5 апреля 2011г.
я думаю, когда она умерла, возвращаться уже было поздно


Имя
Комментарий

© Инна Хмель