Скайлер, поправив рюкзак, выпрямился во весь рост, и решительно повернулся к густой поросли невысокого кустарника, который гоблины называют “прячущая тени”:
- Выходи.
Тишина.
- Ты второй день топаешь за мной, как очень старый и больной дракон, и если полагаешь, что я ничего не слышу, то, вероятно, принял меня за глухого. Прими меня, пожалуйста, за кого-нибудь другого. Только не за слепого, потому что хочется посмотреть, кто до такой степени не умеет ходить.
В кустах зашевелились. Скайлер вздохнул. Ветки раздвинулись, и показалась хитрая мордочка, расцарапанная так, будто ее владелец прокладывал себе ею путь. На мгновение Скайлер дернулся, но, приглядевшись, понял, что это не гоблин. Этот не гоблин два раза чихнул и попытался выбраться из густых зарослей с помощью невероятно грязных рук. Скайлер прикусил губу, пряча улыбку , и, сняв рюкзак, начал разминать плечи.
- Помоги же мне! – возмутился человек, после минутного безуспешного барахтанья в густых колючих ветках.
- Попробуй в обратную сторону, - посоветовал Скайлер, не двигаясь с места.
Застрявшему, видимо, эта мысль просто не пришла в голову. Он замер, соображая, после чего начал энергично двигаться в обратном направлении. Скайлер сел на упавшее бревно и расстегнул рюкзак. Из зарослей доносились такие звуки, будто десять доблестных воинов сражались с полчищем гоблинов. К тому времени, когда человек, наконец, появился перед Скайлером целиком, последний успел разложить костер. Человек выглядел значительно грязнее, чем за несколько минут до этого.
- Есть будешь?
- Ненавижу сухари, - сказал гость, плюхаясь прямо на землю и бросая перед собой такой же грязный и до невозможности ободранный мешок.
Скайлер внимательно посмотрел на собеседника.
- Ты, наверное, не умеешь стрелять.
Гость почесался и воззрился на собеседника. Высокий и худой, с длинными светлыми волосами, завязанными кожаным шнурком в хвост,Скайлер спокойно встретил оценивающий взгляд. Удовлетворившись, гость широко улыбнулся.
- Я вообще мало умею.
- Поэтому и шел за мной?
Он кивнул, и, сделав благородное лицо, посмотрел на кусок мяса. Скайлер поймал его взгляд.
- Никогда. Сначала хоть отряхнись. Имя у тебя есть?
- Нет. Но отзываюсь я на “Обри”.
- Городской, - безошибочно определил Скайлер.
- Я был студентом. Это теперь отражается на окружающих.
Скайлер цепко осмотрел гостя: невысокий, крепко сбитый, с уже намечающимся животом и светлыми глазами.
- Почему “был”?
- Потому что я был самым умным, а это очень дорогое удовольствие, - и Обри деловито начал отряхиваться и вытирать руки платком.
В лице Скайлера что-то изменилось. Он чуть сощурил глаза, продолжая рассматривать собеседника.
- Как ты узнал?
Обри зачавкал с видимым удовольствием.
- Сильный человек с рюкзаком идет на север.
- Это было в “Фаянсовой кошке”. Ты просто ждал, за кем можно увязаться. Но на вопрос ты не ответил.
Обри вытер руки о штаны и улыбнулся.
- Ответил, раз ты сделал выводы.
Скайлер коротко глотнул из фляжки.
- Они не касались вопроса.
Обри протянул руку за фляжкой.
- А мне всегда казалось, что охотники - это такие люди с выдвинутой вперед челюстью и черепными костями, плавно перетекающими, вследствие постоянного непосредственного взаимодействия, в пару-тройку мечей, копий и арбалетов.
- Обри!
- Я оскорбил твои клановые чувства?
- Я бы просто предпочел, чтобы ты не выражался такими сложными фразами, когда идешь рядом со мной.
- Почему?
- От этого цвет лица портится.
Обри поперхнулся. Он опустил фляжку и несколько секунд рассматривал лицо Скайлера. В наличии имелись: высокий лоб, длинный подбородок, впалые щеки, нос благородной формы, тонкие саркастичные губы, и широко открытые серые глаза, почему-то разные, что оставляло ощущение асимметричности.
- Тебе это не грозит, - наконец, с завистью проговорил он. – Так ты берешь меня с собой?
- Боюсь, у меня нет выбора. Если ты будешь так же за мной ломиться, то распугаешь всю дичь и оповестишь даже неместных гоблинов.
Обри усмехнулся.
- Почему ты все время улыбаешься?
- Потому что у тебя, в отличие от многих, именно то чувство юмора, которое я понимаю.
- Поразительно, - ответил Скайлер, собирая остатки еды, - а вот я своего чувства юмора совершенно не понимаю.
- Это потому что ты себя со стороны не слышишь, - утешил его Обри.
Скайлер задумался.
- Наоборот, - сказал, наконец, он. – Если бы я хоть кого-нибудь услышал со стороны, я бы вообще не понял, о чем речь, – и вошел в лес.
Шел он легко, мягко и не оглядываясь. Впрочем, в последнем не было нужды: Обри топал так, что не услышать его мог лишь двухсотлетний гоблин, – а они, как известно, столько не живут.
Часа через два начало темнеть. Обри спотыкался и ругался. После очередной серии его проклятий, Скайлер остановился и, не поворачиваясь, стал дожидаться попутчика.
- Я умер, - сообщил подошедший Обри, тяжело дыша.
- Кушать, значит, не будешь, - сделал вывод Скайлер, снимая рюкзак.
- Буду, - твердо сказал Обри. – До такой степени буду, что даже разложу костер, если ты мне объяснишь, как это делается.
- - Я, конечно, пожалею, что взял тебя, - задумчиво проговорил Скайлер, глядя сверху вниз.
Обри тихо сполз на хорошенькую кочку, а потом медленно повалился на бок.
- Я сейчас отдохну, а ты предупреди, когда начнешь жалеть, чтобы я успел отбежать метров на двадцать.
- Двадцать, тебя, положим, не спасут, но пока ты терпим. Спички в кармане рюкзака, а я – скоро, – и Скайлер взял арбалет.
- Я так и знал, - закричал Обри вслед удаляющейся фигуре, – завел и бросил. Все моя проклятая доверчивость.
Скайлер незаметно исчез за деревьями. Сначала он просто быстро шел, все время оглядываясь, словно ожидая, что его сейчас ударят, а потом сорвался на бег, резко остановился, без видимой причины, тяжело дыша, глубоко вздохнул, и медленно оперся спиной о кряжистое дерево, прислушиваясь, и не заметив, как упал арбалет. Тишина. Он закрыл глаза и опустился на колени, прикоснулся лбом к тыльной стороне запястий, потом лег лицом прямо в темно-зеленый влажный мох, и на секунду прекратил дышать. Тревога не уходила. Еще с “Фаянсовой кошки”, но он приписал это Обри, а сейчас, в тишине и одиночестве, это чувство осталось – словно кто-то прошел крадучись по темной комнате, и задел гитару. Она не зазвучала, но тревожное дрожание воздуха стояло в голове сплошным гулом. Тревога не утихала. По крайней мере, это не Обри.
Он так лежал и лежал, до бесконечности, впитывая тишину, и был почти подброшен шорохом. Никто не хотел убить его. Просто куропатка. Очень медленно он достал маленькую стрелу и выдохнул. Птица остановилась у кустика с красными ягодами. Он поднял арбалет. Когда, наконец, Скайлер вышел из леса, на лице Обри можно было ясно прочитать облегчение.
- Соскучился?
- Еще бы, - в тон ему парировал Обри, - я никогда еще не видел такого красивого мужчину.
- Лесть тебе не поможет. Птицу разделывать умеешь?
- Не буду, - честно сказал Обри.
Скайлер вздохнул.
- Мог бы и не спрашивать. Понял. Хоть костер разжег. Так что хворост за тобой. Ночь холодная, а одеяло у меня одно.
Обри, кряхтя, поднялся.
- Но ты все равно мне нравишься.
Скайлер хмыкнул.
- Ты просто плохо меня знаешь.
К тому времени, когда куропатка была готова, возле костра высилась куча сухих веток, а рядом возлежал Обри и стонал, испытывая терпение своего попутчика. Попутчик был слишком занят готовкой и разбором вещей, чтобы обращать внимание на писк под ногами. Звуки стали совсем душераздирающими, но как только Скайлер снял птицу с огня, Обри замолчал, и даже нашел в себе силы сесть, гипнотизируя взглядом золотистую кожицу.
- Лучше скажи, что у тебя в мешке, великий путешественник.
- Меняю на половину птички.
- Ты сначала скажи, что там, а я подумаю.
Обри толкнул ногой мешок Скайлеру. Тот встал, взял мешок, и снова сел на свое место, отодвинув куропатку подальше от Обри. И очень удивился увиденному: сухари, моток веревки, почти невесомая зеленая палатка, даже с аккуратно упакованными колышками, теплый свитер, смена белья, кусок мыла. Ничего лишнего, кроме нескольких листов бумаги очень хорошего качества, чернильницы и трех книг. И нож, которым Обри наверняка не умел пользоваться.
- Ты что, ограбил проводника по Синим Хребтам? Я всю жизнь мечтал о такой палатке.
Обри издал стон.
- Я ж тебе сказал – студент я.
- Ты ночевал под стенами университета последние десять лет?
- Ну, зачем так сразу? Просто я много времени проводил в библиотеках, а они не обязаны предоставлять бедным студентам ночлег.
Скайлер начал резать птицу.
- Что ты искал?
Обри привстал.
- Как что? Знаний, конечно. А что еще можно искать в библиотеке?
Скайлер коснулся носа и улыбнулся. Обри улыбнулся в ответ. Они определенно друг другу нравились. Обри протянул руку к своей части куропатки.
- Спасибо.
- Глотнешь?
Несколько минут они ели в молчании.
- За каким желанием ты идешь? – негромко спросил Скайлер.
- А ты?
- Ты меня боишься?
- Я всех боюсь.
Скайлер тряхнул волосами.
- Не оправдывайся. Я бы ответил тебе, но не могу.
- Почему?
- Я не знаю ответа.
Обри недоверчиво качнул головой.
- Чтобы шел к Королеве Гоблинов, и сам не знал, за каким желанием?
- А ты свое точно знаешь?
- Абсолютно. Мне нужен сундук золота.
Скайлер подпер голову рукой.
- Интересно, а как ты его обратно потащишь?
Обри замер, а потом в легком недоумении поднял брови.
- Меня никогда никто об этом не спрашивал.
- Я спрашиваю.
- Что-нибудь придумаем. Самое главное – иметь такой сундук.
- Это не главное. А что ты с ним будешь делать?
- Жить буду. С сундуком сокровищ.
- Под стенами университета?
Обри почесал подбородок.
- Хорошо иметь умного друга.
- Друга? Друга – хорошо. Но ты не ответил.
- Как и ты.
Скайлер щелкнул пальцами.
- Я вообще не уверен, что иду за желанием. Скорее за ответом.
- Это одно и то же.
- Не для всех. Смотря, как задашь вопрос.
- И какой ты идешь задавать вопрос?
Он чуть помедлил с ответом, глядя на огонь.
- А какой вопрос можно задать Королеве Гоблинов?
Обри ответил быстро.
- О гоблинах. Или о Королевах.
Скайлер кивнул и посмотрел на собеседника.
- Мне почему-то кажется, что у сундука с золотом будет очень интересное применение.
- Тратить деньги всегда интересно, - легко согласился Обри.
Скайлер хотел что-то сказать, но, посмотрев на улыбающегося Обри, опустил голову и тряхнул волосами.
- Тебе помочь с палаткой?
- Обойдусь.
Скайлер завернулся в тонкое шерстяное одеяло в красную клетку. Обри еще что-то бурчал, но заснул, сидя у костра, первым. Проснулся он в одиночестве и от холода. Огонь потух, и его пришлось разводить заново, а Скайлер появился только через час – серьезный, сосредоточенный, и с тушкой зайца.
- Собирайся, - бросил он. – Нужно спешить.
- Не понял. А завтрак?
- Плохие здесь места, пойдем скорее.
Обри кивнул и тоже начал собираться, вздыхая о завтраке. Скайлер шел гораздо быстрее, чем вчера, срываясь на бег, пытаясь себя контролировать, и снова срываясь. Обри брел сзади на удивление тихо, если не считать его ругани, когда он спотыкался. Лес вокруг них выглядел вполне безобидно – нормальный такой лесок – большие деревья, травка. Только тихо очень.
- Слушай, а почему птиц-то нет?
Скайлер почти побежал.
- Понял, - пробормотал Обри, с трудом переводя дыхание.
Внезапно Скайлер остановился, потом схватился за дерево. Постояв так секунду, он повернул бледное лицо к Обри, и тихо сказал:
- Ложись.
И Обри, еще не успев подумать, упал лицом в траву. Последнее, что он видел, это Скайлер, держащийся двумя руками за дерево. Тишина была такая, что страшно пошевелиться. Обри лежал так целую вечность, не чувствуя времени, и ему уже начало казаться, что нет ни леса, ни Скайлера, и даже тело не его, а он здесь по ошибке, просто не туда зашел, но вдруг Скайлер заговорил:
- Вставай, - очень тихо, но лицо было уже не таким бледным.
Обри стоял на четвереньках, и внимательно рассматривал землю у себя под ногами.
- Ну, - проговорил он, - и что это было?
- Испугался?
- Да, - Обри осторожно встал на ноги.
- Я тоже.
- Так что это?
- Ничего.
Обри медленно повернулся, и уставился на Скайлера, возящегося с лямками рюкзака.
- Что, прости?
- Ничего не было.
- Так почему ...?
Скайлер внимательно посмотрел на опять грязного Обри.
- Но ты же испугался?
- Я испугался, потому что ты испугался, - раздраженно ответил тот.
- Я не испугался, - спокойно ответил Скайлер, отряхивая мешок Обри, - у меня бы не хватило на это сил. Мне просто было страшно.
- Это, конечно, все меняет, - ехидно заметил Обри.
- Для меня – да. Разве тебе не бывает страшно?
- Бывает.
- Из-за чего?
Обри задумался настолько, что пошел первым.
- - Часто бывает, – и, после паузы, - я не могу сказать точно, - и, через секунду, с пониманием, - ты хочешь сказать, что это и внутреннее, и внешнее?
- Я не сказал, - Скайлер пошел рядом.
Молчание.
- Ты бежишь, когда тебе страшно?
- Скорее потому, что не могу убежать. Поэтому все равно, бежать, или нет.
Обри задумался.
- Значит, то, что тебя пугает – в тебе.
- В том-то и дело, - с тихой радостью ответил Скайлер, - оно вне меня. Это я в нем.
- Значит, это внешнее?
- Почему?
Обри остановился и тупо посмотрел на собеседника. Потом хмыкнул и пошел.
- Где-то я это читал. Что-то про другую сторону.
- Сторону чего?
- Того, что не может быть ни снаружи, ни внутри.
Молчание.
- Ты не мог этого прочесть, - сказал Скайлер, поднимая к солнцу лицо и закрывая глаза.
- Почему? – с интересом спросил Обри.
- Это нельзя написать.
- Но ведь как-то же я это знаю?
- Ты слишком долго учился. До такой степени, что перестал воспринимать ненаписанное.
Обри сглотнул.
- Предлагаю остановиться, и нормально это обсудить. Я оскорблен до глубины души, или что у меня там.
- А зачем останавливаться?
- Я не в состоянии решать такие сложные гносеологические вопросы на ходу.
Скайлер смилостивился, и чуть замедлил шаг.
- Гносеологические вопросы я тоже не в состоянии решать на ходу. Но ты можешь успокоиться – это не тот случай.
- В смысле?
- Почему ты решил, что это гносеологический вопрос?
У Обри просто дыхание перехватило от возмущения.
- Да потому что про знание, - с раздражением отозвался он.
- Вовсе нет. Это вопрос существования.
- Об этом я с тобой хочу говорить еще меньше!
- При чем здесь твои желания? Ты существуешь совершенно независимо от этого.
Обри примолк. На время.
- Кстати, о существовании . Мы кушать будем?
Скайлер прищурился и оглянулся.
- Когда дойдем до реки.
- Значит, не будем, - заключил Обри и поправил рюкзак. – Все равно хорошо, что я с тобой.
Скайлер пристально посмотрел на согнувшегося от усталости попутчика, и подавил улыбку, а потом заполнил паузу.
- Точно. Кто бы еще тебя кормил просто так?
- Почему – просто так? Я раскладываю костер и являюсь интеллектуальным потенциалом нашей группы.
- Хорошо, - просто сказал Скайлер. – Покажи мне, пожалуйста, север.
- А смысл ? – поразился Обри. – Ты и сам знаешь, где он!
Оба примолкли. Скайлер улыбался, и старался не наступать на маленькие желтые цветы, рассыпанные, как бисер, в траве. Обри был сосредоточен – ему натирал башмак. После трех часов какого-то беспросветного движения непонятно куда и неизвестно зачем, он предложил остановиться.
- Ты реку видишь?
- Нет.
- Значит, идем дальше, - жестко ответил Скайлер.
- Но это еще ничего не значит, - быстро проговорил Обри, почувствовав, что остается не только без завтрака и обеда, но еще и без ужина.– Может, ее и не будет.
Скайлер резко остановился.
- Ты знаешь, я об этом как-то не подумал.
Обри тоже остановился, и с недоумением взглянул на Скайлера.
- А почему ты вообще подумал о реке?
- Ну, где-то же должна быть река?
- Где-то – наверное, но почему обязательно здесь? – Обри, пользуясь передышкой, снял заплечный мешок, и с удовольствием начал думать, видимо, соскучившись по этому занятию.
- По-моему, - Скайлер сосредоточенно разглядывал божью коровку на своем мизинце, - у этого места такие же хорошие шансы, как и у любого другого.
Обри тоже посмотрел на божью коровку.
- Тогда мы можем идти в любое другое место и везде есть шанс найти реку.
- Верно, - сказал Скайлер, провожая взглядом улетающую божью коровку. – Трудно, да? Но, я думаю, что нам не стоит останавливаться.
- Почему?
- Тогда мы ее не догоним.
- Реку?
- Она же не останавливается?
Обри опять глубоко задумался.
- - Кто-то из нас троих ненормальный, - сообщил он, наконец, результат своих раздумий. – Я говорю и о реке, - на всякий случай пояснил он.
- Я знаю, - спокойно ответил Скайлер, - но у нас нет выбора. Идем же.
Обри встал с недовольным лицом, с отвращением посмотрел на свой заплечный мешок и потащил его за собой по траве.
- Думаешь, тебе так будет легче?
- Ты искал реку – вот и ищи. Дай мне спокойно умереть.
- Не получится. Тебе хочется дойти гораздо больше, чем мне. Значит, ты найдешь самый короткий путь.
- Не факт, - буркнул Обри, не останавливаясь.
Скайлер сзади тихо фыркнул.
- Скажи, что ты слышишь то же, что и я.
- Ты сначала скажи, что я должен слышать?
Скайлер сорвался с места. Обри, в смутном предчувствии, не понимая, что и зачем делает, и, не успевая вытереть болевшее от жгучей пыльцы лицо, бросился за ним, побежал со всех ног, зная, что совершенно не в состоянии бежать с тяжелым мешком и по этой ужасной земле, а выбежал к реке, когда лес разорвался, и солнце, блеснувшее в воде, ослепило глаза, привыкшие к тени.
- Эй, - закричал Скайлер, пробуя воздух, пахнущий солнцем. – Эй!
- Объясни мне одну вещь, - проговорил Обри, с трудом переводя дыхание, - если бы мы побежали вчера, мы были бы здесь вчера?
- Ты делаешь этот вывод из того, что мы побежали сегодня и прибежали сегодня?
- Я вообще теперь не в состоянии сделать никаких выводов. Поэтому и спрашиваю. - Обри снял рюкзак и упал на светлую мягкую траву, уткнувшись лицом в одуванчики.
- Я думаю, что если бы мы побежали вчера, то были бы здесь завтра.
- Почему? – сдавлено спросил Обри, еще не веря в свое счастье, и наслаждаясь возможностью не двигаться.
- Потому что сегодня мы здесь. А вчера и завтра остаются незаполненными, - он снял рюкзак и засунул в рот травинку.
- Хорошо, - твердо сказал Обри. – А если мы останемся здесь до завтра?
- Ерунда, - Скайлер хрустнул костяшками пальцев. – Это невозможно, потому что мы здесь сегодня.
- А завтра? – Обри, заняв строго горизонтальное положение, уже начал ненавидеть саму идею движения в любом другом состоянии.
- Пари хочешь? Завтра обязательно будет занято.
- Откуда ты знаешь?
- А где ты видел пустые завтра?
Обри лениво потянулся к своему мешку и выудил оттуда сухарик.
- А я вообще завтра не видел. Поэтому и спрашиваю.
- Ну да, - с подозрением посмотрел на него Скайлер. – Ты еще скажи, что времени не видел.
Обри громко захрустел.
- - Не видел, - сказал он спокойно. – Я совершено точно не видел прямых доказательств его существования.
- - А смерть? - Скайлер достал фляжку.
Обри перехватил фляжку. Его спокойствие медленно улетучивалось.
- - Смерть – это косвенное доказательство существования небытия. При чем здесь время? Событие – это не время. Время – это связь между событиями. А кто ее создает?
- Теперь понятно, почему тебя выгнали из университета.
Но Обри уже окончательно распалился:
- Ну, подумай сам: мы говорим: скоро - нескоро, долго - недолго. Но это же наши разрывы наших же событий. А время где?
- Ты думаешь, что оно объективно?
- Его просто не существует. Его не может существовать вовне, потому что требуется наблюдатель, и мы приходим к принципу человеческой вселенной, и оно все равно становится внутренним, а внутреннее время – это актуальность или неактуальность. Актуальность – то, что переживается. Ну и где твое хваленое время, которое везде, как думают некоторые?
- Ладно, - сказал Скайлер, вставая - это очень странная идея, и я восхищен, но это не спасет тебя от готовки зайца.
Обри вздохнул.
- Ты не принимаешь меня серьезно?
- Мне просто надо подумать, - как-то очень мягко ответил Скайлер. – Я бы не стал хвалить то, что мне неинтересно. А зайца все равно надо готовить, - и он пошел к воде.
- Ну вот, - прокричал Обри,- я буду готовить, а ты - критиковать мою концепцию. Рыбу, что ли, полови.
- А чем я, по-твоему, занимаюсь? - раздался громовой ответ Скайлера из кустов.
- Не знаю, - спокойно ответил Обри, не оборачиваясь. - Чем?
Из кустов полетел сапог. Обри, так же, не поворачиваясь, уклонился. Второй прилетевший сапог он уложил рядом с первым, и начал раскладывать костер. К общему удивлению, заяц оказался съедобен. Обри даже не пытался скрыть, как он собой гордится.
Скайлер в состоянии полного довольства лежал на песке, подложив под голову палатку Обри, и с интересом наблюдал, как тот ее ищет.
- Не могу, - топнул ногой Обри. – это гоблины так развлекаются? Ну, где она?
Скайлер зевнул.
- Не наступи на мой арбалет, пожалуйста.
- Дурацкий у тебя арбалет, – запальчиво отозвался Обри.
- Неправда, - с укоризной ответил Скайлер, и, пока Обри разглядывал оружие, осторожно засунул палатку обратно в мешок Обри, который хозяин уже раза четыре перетряхивал.
- Обычно приклад длиннее, и зачем ты обтянул кожей лучок?
- Вот именно. Это же страшно неудобно. Какой смысл в таком длинном прикладе? А ворот с блоком просто глупость. Вот, посмотри. Я поставил ворот с рычагом. Рукоять, зубчатое колесо цепляется за стержень с крючками, захватывающими тетиву. Такой ворот легко приводится в движение одной рукой. Видишь?
- Гениально, - сказал Обри, – но где, во имя всех гоблинов, моя палатка?
- Посмотри в мешке, - участливо посоветовал Скайлер.
- Я не могу в мешке, - заорал Обри.- Я уже четыре раза там смотрел. Я же не совсем сошел с ума!
- Ну, раз четыре раза смотрел, и не сошел с ума, почему бы тебе не посмотреть в пятый? Или это уже критическая масса?
- Моя прекрасная, зеленая, маленькая палаточка! Не мог же я тебя потерять? – И Обри опять полез в вещевой мешок. Воцарила тишина. Надолго. Очень медленно Обри достал палатку, ощупал ее, потом себя, потом, не говоря ни слова, поставил зеленый домик, и сложил себя туда с чувством выполненного долга. Скайлер, давясь беззвучным смехом, и, жалея Обри, пошел сам мыть посуду.
Завтра действительно было занято. Оказалось, что в нем уже существовал некий наглый тип, который ввалился на рассвете на их стоянку и перевернул котелок с водой, в которой плескалась пойманная ночью рыба. Скайлер проснулся сразу, но завалившаяся палатка, на которую упал гость, споткнувшись о котелок, помешала ему встать на ноги. На шум признаки жизни подал Обри, выполз из своей палатки, и начал тупо рассматривать высокого носатого парня, завернутого в длинный бархатный плащ с ободранными краями.
- У меня даже слов нет, - возмущенно сказал Обри, помогая Скайлеру выбираться из завала, и демонстративно косясь на чужака.
- Нет – молчи, – отрезал Скайлер, и, отряхнувшись, тоже воззрился на чужака.
Тот как-то очень недвусмысленно коснулся рукояти чего-то колюще-режущего с большой гардой.
- Боже, куда мы катимся? – пробормотал Обри, и начал отходить подальше. – Форменный разбой.
Скайлер подошел к непрошеному гостю и мрачно посмотрел на него сверху вниз. Гость был ниже, правда, ненамного, темноволосый, и, несмотря на то, что худой, какой-то бесформенный. Обри, с облегчением отметив, что плечи у Скайлера шире, осторожно приблизился. Когда, по прошествии минуты в тишине, гость совсем занервничал, Скайлер заговорил:
- Никаких безумцев и мечей на моей стоянке.
Чужак, здраво, в общем-то, предположив, что раз он с мечом, то не безумен, решил не обижаться. Он отступил на шаг, горделиво поднял голову и провозгласил:
- Вы говорите с лордом Годдардом Ксенийским.
У Обри при виде этой позы мелькнула мысль, что лорду сильно повезло, что с ним говорят, а не сражаются на мечах.
- Ну и что? – удивился Скайлер.
- Я принадлежу к древнейшему роду, который владел всей Ксенией.
Скайлер посмотрел на край его плаща.
- И когда это было?
- Давно, - ответил Обри, сообразив, почему имя ему показалось знакомым. – Насколько я помню, последним видным представителем рода был лорд Родерик, после смерти которого лет двести назад, дела неуклонно шли под гору. Половина земель была продана, а вторая почти полностью принадлежит гоблинам.
- Ах ты, негодяй, - внезапно заорал лорд и бросился к Обри. Тот успел отскочить. Скайлер, сделав один быстрый шаг, оказался у неистового Годдарда за спиной, и, не долго думая, сильно и грубо толкнул его в спину. Годдард, держащий в левой руке тяжелый меч, не удержался и упал. Обри совершил обходной маневр и спрятался за Скайлера. Годдард вскочил, но на Скайлера не бросился. Повисло молчание. Лорд Ксенийский медленно вытер свободной рукой землю с правой щеки. Жесткая морщинка у губ Скайлера исчезла. Он протянул руку:
- Меня зовут Скайлер.
Лорд Годдард ждал титула. На лице Скайлера проступила другая морщинка – на лбу, придававшая лицу издевательское выражение. Годдард протянул руку.
- Это твой слуга?
- Это мой попутчик.
- Я б его убил, - поделился лорд.
Отвечать было бессмысленно.
- Меня зовут Обри.
- Я не буду тебя звать, - заверил его лорд.
- А я не приду, даже если бы звал.
Скайлер хлопнул в ладоши. Воцарила тишина.
- Я хочу завтракать. Исходя из того, что я вчера ловил рыбу, сегодня вы ее готовите.
Лорд Годдард онемел. Обри тяжело вздохнул. Скайлер взял арбалет и пошел к лесу. Остановился, и бросил, не поворачиваясь:
- Если, когда я вернусь, есть будет нечего, я вас обоих застрелю. Сначала тебя, Обри, потом лорда.
- Почему сначала меня?
- Ты бегаешь быстрее.
Лорд оскорблено посмотрел на Обри. Тот презрительно фыркнул.
- Иди за водой.
- Почему я?
Обри почувствовал свое превосходство.
- Потому что ты варить не умеешь.
- Что там варить? – лорд с подозрением оглядел котелок, не прикасаясь к нему руками.
- Вот и я говорю, что не умеешь. Собери рыбу, пока она живая. Сполоснешь в реке.
- И не подумаю, - холодно сказал Годдард.
- И не надо, - в тон ему парировал Обри.- Значит, есть не будешь.
- Это почему? А закон гостеприимства? К тому же, судя по тому, как ты выглядишь, я твой сюзерен.
Обри начал раздражаться.
- Что, - победно заявил Годдард, - нечего сказать?
Обри резко повернулся.
- Ах, так? Сюзерен, значит?
Годдард осторожно кивнул, чувствуя ловушку.
- Ну, вот и прикажи мне. А я посмотрю, как это у тебя получится.
Годдард положил руку на эфес. Обри не шевельнулся. Лорд нахмурил брови и презрительно посмотрел на студента. Тот глядел на лорда, как на пустое место.
- - Я приказываю тебе.
Обри встал, и, насвистывая, пошел складывать палатку. Лорд исподлобья наблюдал за ним.
- Когда он вернется, он убьет тебя первым.
Обри повернулся, и со всем презрением, на которое был способен, посмотрел на Годдарда.
- Жидкая кровь, обедневший род, ничего не осталось, кроме фамильной спеси.
У лорда затрепетали ноздри.
- Я дам тебе денег, - отрывисто, пытаясь справиться с яростью, сказал он.
- Ты пойдешь, наберешь воды и помоешь рыбу, – невозмутимо ответил Обри, подбрасывая ветки в костер.
Ярость прорвалась наружу.
- Я убью тебя!
- А он – тебя, когда вернется, и увидит, что есть нечего, – Обри повернулся спиной к лорду и начал складывать рюкзак Скайлера.
- Я не знаю, где река, - резко севшим голосом проговорил лорд, глядя на котелок.
- Река всегда там, где ты ее ищешь.
Годдард с трудом наклонился, и поднял котелок. Потом, путаясь в плаще и спотыкаясь о свой громадный меч, начал собирать рыбу.
- Ты бы плащ снял.
- Не твое дело, плебей.
Обри пожал плечами. Годдард вернулся через четверть часа, грязный, мокрый, но с рыбой, плещущийся в котелке. Обри обернулся. Река была совсем близко.
- Долго ты ходил.
- Она не хотела стоять на месте, - хмуро ответил лорд.
- Еще бы. Или ты за ней, или она за тобой. Ты что, никогда не ходил к реке?
- Не твое дело.
Река весело заплескалась почти у ног. Обри поздоровался. Годдард сел у огня сушить плащ. Когда Скайлер вернулся, неся очередного кролика, все было почти готово. Обри и лорд не разговаривали.
- Прекрасно, - ответил Скайлер двум мрачным лицам, - мы, по крайней мере, поедим в тишине.
Ели действительно в тишине. Лорд страдал без вилки, но молчал. Обри нарочно громко чавкал. Годдард проявлял похвальную выдержку, слушая эти звуки.
- Могу ли я узнать, куда благородный лорд держит путь? – Скайлер был безупречен.
- Благородный лорд путешествует, - сухо ответил Годдард.
- Без слуги, без лошади, и неспособный даже охотиться?
Лорд вспыхнул. Скайлер был сильнее.
- На меня напали разбойники.
- И оставили тебе деньги и меч? – удивился Обри. – Странные нынче разбойники пошли.
Годдард вскочил.
- П очему бы просто не попросить, если нужна помощь, - негромко проговорил Скайлер. - Ничего не теряешь, а приобрести можно много.
- Исходя из того, что единственное, что у него осталось, это его родовая гордость, это последнее он не может позволить себе потерять, - едко ввернул Обри.
Лорд Ксенийский молчал.
- Мы идем на север, - мягко сказал Скайлер, бросив взгляд на Обри. Тот опустил глаза.
- Я тоже иду на север, - быстро сказал Годдард.
- Куда конкретно идет лорд? – вежливо спросил Обри.
- На север.
- Лорд присоединится к нашему обществу? – невыразительно спросил Скайлер.
- Если вас это не затруднит, - так же безразлично ответил лорд.
Обри не удержался и что-то пробормотал.
- Хорошо, - коротко сказал Скайлер. – У лорда еще есть с собой какие-нибудь вещи?
- Да, - тихо ответил Годдард, - я их оставил. В кустах. Когда... подошел сюда.
- Лорд помнит, где? – в голосе у Скайлера не было и тени насмешки.
Лицо Годдарда опять приняло высокомерное выражение.
- У того ясеня, за камнями.
Обри ждал, скажет лорд, или нет. Поколебавшись, лорд не сказал. Он встал и пошел сам. Скайлер посмотрел ему вслед.
- Скорее да.
- Оно того стоит?
- Полагаю, он неплохо владеет мечом.
- Да это единственное, что он может.
- Следи за собой.
Подошел Годдард. Обри глянул, и возблагодарил Бога, что это не его такой кошмарный баул.
- А у лорда ничего не было проще?
- Я к твоим вещам лез?
Вопрос был снят.
Шли молча и по-разному. Впереди Скайлер – с высоко поднятой головой, легкой походкой и мечтательными глазами. Напоминающий водную гладь, вздрагивающую волнами, и снова затухающую. Потом шел Годдард, слишком широкими шагами, хмурый, с неудобным баулом, громоздким мечом и тяжелым плащом. Позади ковылял Обри, периодически разговаривая сам с собой, спотыкаясь о собственную тень, и проклиная все на свете. Это все надоело ему первому. Он поднапрягся и догнал Скайлера.
- Скажи мудрый, до города доходят так же, как и до реки?
Скайлер замедлили шаг, задумавшись.
- Нет, - и пошел быстрее.
- Я получил не тот ответ, которого ждал, - пожаловался Обри.
- Значит, ты задал не тот вопрос.
- Ладно, - Обри сосредоточился. – Что такое город?
Скайлер кивнул.
- Хорошо.
- Это место?
- Место, куда мы идем, - раздался раздраженный голос лорда.
- Не согласен. Место, через которое мы идем.
- Идем куда? – продолжил Скайлер
- Не годится. Мы не можем определить его через цель. Просто, место, отличающееся от других рядом признаков.
- Слишком сложно. Давай исходить из одного родового признака.
Скайлер резко остановился. Годдард, налетев на него сзади, споткнулся и упал.
- Чтоб вы! С ума посходили?
Обри тоже остановился.
- Неорганизованность.
- В значении – хаос,– уточнил Скайлер.
- Лес?
- И горы.
- Река, - Обри говорил все быстрее.
- Не так. Река – движение,- и они переглянулись.
- Стрела времени?
- Из леса – в город.
- Организованность – это то, что против течения. Ты реку видишь?
- Не буду я больше бежать, - твердо сказал Обри. – Я в прошлый раз ногу подвернул.
- Видишь, а говорил, что времени не существует.
- Конечно, нет. Вот я сейчас побегу, и опять подверну ногу.
Годдард почувствовал, что у него сейчас голова треснет.
- О чем вы говорите?
- Годдард, ты реку видишь?
- Господи, какие сумасшедшие! Да мы от нее и не уходили. Вот же она, справа.
Скайлер сжал виски и откинул голову.
- Почему мы не видим реки?
- Мы развернули перспективу, а он просто двигается. Он не допускает даже мысли, что он может не двигаться, окружающее для него – лишь этап, средство, а мы пытаемся одновременно удержать город, лес и реку, придавая им определенную ценность.
- Тем самым ставя их в определенные отношения, – подхватил Скайлер.
- И с нами самими тоже.
- Подожди, - Скайлер начал ходить по кругу, - значит, река по правую сторону от него просто существует?
- Самостоятельный онтологический статус.
- Соответственно, наша река, и наш город, и наш лес не имеют возможности существовать вне нас? Мы сами себя заперли в ловушку. Никуда нельзя дойти, если одно с необходимостью тянет за собой другое. Движение теряет смысл?
- Гениально. Кто должен быть проводником? Пусть лорд заткнет уши, а то мы лишимся онтологической вариативности.
- Во-первых, он и так ничего не понял, а во-вторых, Обри, выбирай простые слова. Мне стыдно за тебя перед реальностью. С ней так нельзя. Ты уподобляешься убивающим ее. Рассуждаем: если наш город не существует вне нас, можем ли мы до него дойти?
Теперь по кругу начал ходить Обри.
- Две вещи, - выдал он, когда Годдард, устав следить за ним, начал бороться с зевотой, - не имеющий самостоятельного онтологического статуса не значит не существующий. И второе: если город внутри – зачем до него идти?
- Это формальная логика. Не вне нас, не значит внутри. Ничего мы так не добьемся. Мы хорошо начали, но что-то нас унесло. Посмотри сам, для Годдарда город будет существовать совершенно независимо от того, дошел он туда, или нет.
- А наш город, используя твою логику, которая не логика вовсе, будет существовать только тогда, когда мы туда дойдем?
Скайлер затряс головой.
- Подожди. А если не дойдем?
- Ну, если логично, то не будет, - обречено ответил Обри. Они опять посмотрели друг на друга.
- Господи, - взмолился лорд, - ну что тут сложного? Встать и идти. Тут наверняка где-нибудь есть дорога.
- Что-то в этом, конечно, есть, - задумчиво сказал Скайлер, засовывая травинку в рот.– Но, понимаешь,- обратился он к Годдарду,- пойти по дороге, которая есть, может каждый. Именно поэтому дороги, которых нет, короче, – он помолчал. На лице лорда отразилось то ли отчаянное непонимание, то ли непонимающее отчаяние. – Хотя и не легче. Так что давайте еще раз переформулируем вопрос.
Обри нервно засмеялся, но задумался.
- Мы по лесу шли?
- Шли.
- Реку видели?
- Он видел.
- Неважно кто. Так почему мы решили, что мы не в городе?
- Потому что пространство вокруг нас не организовано. Наше движение беспорядочно.
Ответ запутал вопрос еще больше, но Обри оживился.
- Ерунда! Во-первых, движения нет без времени, а времени не существует. Следовательно, есть точка здесь и сейчас, а мы вообще не двигаемся. Я понимаю, ты можешь сказать, что я ломаю реальность в угоду своей концепции, но если ее можно сломать, значит, вообще существует только моя концепция времени. И второе. Мы только что организовали наше внутреннее пространство. Мы правильно сформулировали вопрос и получили устраивающий нас ответ. Так почему мы решили, что мы не в городе?
Они посмотрели друг на друга, и Скайлер, обхватив голову руками, застонал.
- Клянусь кровью моего прадеда Родерика, я больше с вами не пойду. Всех то и делов было, что пройти пять миль вверх по течению. Почему это заняло у вас столько времени? – возмущался Годдард, идя впереди, и, вертя головой по сторонам, разглядывая маленькие домики, которых становилось все больше и больше по мере приближения к городу.
- Я и не буду отвечать, - с достоинством ответил Обри. – Это просто плохо сформулированный вопрос. Он не достоин существования в моем гармоничном мире.
- Что толку от твоих вопросов? – возмутился лорд Ксенийский. – Ты в своем гармоничном мире запутался в трех вопросах: где? как? и зачем?
- Вот это – наглость,– обиделся Обри. – вся культура держится на этих трех вопросах. А если тебе никогда не приходилась их задавать, ты просто необразованный гоблин.
- Прекратите, - хмуро бросил Скайлер.- Хорошо бы до наступления ночи найти ночлег в этом городишке. Или поубивайте друг друга поскорее, чтобы зря не платить за троих, или отложите пререкания до утра.
Пререкания прекратились. Они вошли в город. Самый обычный городок – узкие немощеные улочки, маленькие домики, одна приличная дорога, наверняка ведущая на базарную площадь, где устраиваются народные праздники и публичные экзекуции.
- Могли бы и поприличней город выбрать, - пробурчал Обри. – В таких наверняка сжигают ведьм.
- Это безнадежно. Где-нибудь в другом месте их перевоспитывают. И в том, и в другом случае, за ними идет охота.
- Закон мудр, - возмутился Годдард.
Скайлер вздохнул.
- Как я представляю, где-то у базарной площади обязательно будет что-то типа харчевни.
- Только не на базарной площади, - скривился Годдард. – Там шумно и полно воров.
- У тебя есть что брать? Скайлер, пусть он поделится. Он ел нашу рыбу и кролика, - Обри сразу оживился.
- Господи, Обри, ты или великолепно рассуждаешь, или совершенно непереносим.
Обри не обиделся.
- Тебе повезло больше, чем остальным. Они не могли меня переносить, даже когда я рассуждал.
Скайлер, заметив крытую зеленой черепицей крышу с флюгером в виде вывески, решительно направился туда. Хозяйка оказалась полной и игривой. Годдард с трудом справился со своим презрением.
- Комнаты молодым господам? – спросила она, с явным удовольствием глядя на Скайлера.
- Одну на троих, - почти любовно сказал Скайлер.
- Одну бесплатно – для тебя.
- Для него, - Скайлер ткнул пальцем в лорда. - Я сплю только с этим, - и кивнул на Обри.
Тот широко улыбнулся и с обожанием посмотрел на Скайлера. Хозяйка резко помрачнела.
- Одну на троих, - и удалилась, гордо покачивая бедрами
Упав на узкую кровать и стянув сапоги, Обри пропел:
- Скайлер, я тебя люблю.
- И хозяйка так подумала, - ответил Скайлер, разбирая рюкзак. – У тебя есть шанс отдать ей постирать вещи.
- Она не возьмет.
- Возьмет. Мы к ней Годдарда пошлем.
Лорд, придирчиво оглядывающий свою кровать, вздрогнул.
- Не пойду я.
- Придется. Тебе еще за ночлег платить.
Годдард со всем возможным возмущением посмотрел на Скайлера. Тот зевнул.
- Мои носки и рубашку. Обри, это касается и твоих носков. Отдай лорду, пусть он займется этим.
- Заодно узнай, что у нас на обед, - подбросил свой камушек Обри,
У лорда Ксенийского заходили желваки на скулах, но он молча взял грязные вещи, вышел, и закрыл за собой дверь. Обри, с удивительной для его комплекции скоростью, бросился к кровати, на которой лежал меч с большой гардой. Через секунду он снова бросился к своей кровати, достал из лежащего на полу мешка бумаги и перо, и начал быстро писать. Скайлер наблюдал, чуть прикрыв глаза. Обри, закончив, опять упал на свою постель и противно засвистел. Скайлер молчал. Тогда Обри заговорил:
- Странный меч у нашего лорда. И узор на нем не родовой, и рукоятка не ксенийская, а надпись почти гоблинская.
Скайлер встал, подошел к кровати Годдарда, и взял меч в руку. Взвесил, покрутил, сделал несколько рубящих движений. Коснулся лезвия.
- Ладно бы, рукоятка и узор. Но ты не пользуешься, тебе простительно. Я покажу. Обычный меч длиннее и уже, - он подержал меч в левой руке, рассматривая рукоять, - а такой гарды я просто никогда не видел. Как правило, от переднего конца перекладины до головки рукояти идет скоба, которая защищает руку. А здесь концы перекладины загнуты вниз. И, самое главное, Обри, ты должен это заметить. Посмотри внимательно на сам клинок.
Обри сел на кровати, и начал рассматривать лезвие, щурясь от лучей солнца, которые Скайлер ловил сияющей поверхностью.
- Не видишь? Очень просто. Наши мечи однолезвийные, друг мой. Неужели никогда не замечал? С широким обухом. Это делается для усиления удара.
- Клянусь Королевой! Тут же два лезвия! – Обри вскочил с постели.
- И какие! Ах, как было бы интересно познакомиться с кузнецом, выковавшим такой меч. Не ксенийский – это мягко сказано. Но до чего хорош.
- Скорее уж “для чего хорош”?
Скайлер с сожалением положил меч на место.
- Узнаем, - негромко сказал он, и в серых глазах вспыхнули огоньки.
Годдард вернулся злым и грязным. Впрочем, Обри ждал чего-то подобного. Скайлер ни о чем не спросил, а сам Обри побоялся.
- Через час будут кормить, - хмуро сообщил Годдард, снимая сапоги, осторожно отодвигая меч, и ложась на постель. – Мы во сколько уйдем?
- А разве ты с нами? – удивился Скайлер.
Годдард замер.
- Но вы же идете на север.
- Идем. Но ты уверен, что тебе с нами по пути?
- Да, - неуверенно сказал лорд, - до определенного этапа.
- Определи его, пожалуйста, – безразлично бросил Обри.
- Ну, ... там видно будет. Я скажу.
- Скажи сейчас.
Годдард начал ощетиниваться.
- Зачем?
- Ты же сказал, что не пойдешь с нами?
Лорд примолк.
- Ну, сказал. Но это еще ничего не значит.
Скайлер сложил длинные пальцы в пирамиду и подул на кончики.
- Я это запомню.
- Послушайте, не хотите – не надо. Я сам пойду.
- Нет, ну поразительно, до чего доходит людское упрямство. Ему легче идти самому, чем сказать правду, - сказал Обри, обращаясь к Скайлеру.
Лорд дернулся.
- Какую вы хотите правду?
- Какую есть. По-моему, выбирать не приходится, – удивился Скайлер.
- Я не хочу с вами говорить, - отозвался Годдард.
- Трус, – со скукой в голосе проговорил Скайлер.
Годдард вскипел.
- Только меч не бери. Поранишься.
Лорд рассвирепел окончательно, и схватил меч. Обри вздохнул.
- - Ну вот, сейчас всю комнату разнесете. И меня, заодно. Кто платить будет?
Аргумент попал. Годдард опустил меч.
- Твое счастье, - бросил он Скайлеру.
Тот зевнул – громко и нагло.
- Он слишком тяжел для тебя. Ты и трех ударов не сможешь сделать. Даже держишь его неправильно. Такой меч следует держать двумя руками. Это вообще не твой меч.
- Мой! – крикнул лорд. - Он передавался из поколения в поколение.
- Ну да. А пользоваться ты им не умеешь. Из каких, интересно, соображений он столько лет хранился?
- Это вас не касается.
- В роду Ксенийских из поколение в поколение передавался двулезвийный меч с гоблинскими письменами. Не хотел бы ты, Обри, написать об этом трактат?
- Конечно, хотел бы, – отозвался Обри. – вот расшифрую письмена и напишу.
Лорд зарычал. Скайлер невозмутимо встал и подошел к окну.
- Как быстро темнеет в этом городе, – и, обернувшись к Годдарду, - одно из двух. Или ты говоришь, зачем идешь к Королеве Гоблинов и идешь с нами, или идешь сам. Все. Выбирай. Завтра утром ты ответишь.
Годдард молча смотрел то на одного, то на другого. Внезапно в голове его спасительным огоньком зажглась мысль.
- Но вы тоже не сказали, зачем идете туда.
Скайлер повернулся.
- Да. Но ты и не спрашивал. А мы – спрашиваем.
Годдард задумался.
- Я не буду спрашивать вас, а вы - меня.
- Не годится. Мы-то готовы тебе отвечать.
- В том случае, если я скажу вам правду?
Скайлер посмотрел на Обри. Тот нехотя принял вертикальное положение.
- В любом случае, - лениво сказал он. – Можешь и не спрашивать – я и так отвечу. Я иду за золотом. Сундука мне вполне хватит.
На лице Годдарда проступило недоумение, смешанное с презрением.
- И все? – невольно вырвалось у него.
- А что, мало?
- А ты? - он повернулся к Скайлеру.
Тот усмехнулся.
- Скажем так. У меня нет четко сформулированного желания. Я иду кое-что узнать о гоблинах.
- И ради этого ты готов пройти весь путь? Чтобы кое-что, как ты выражаешься, узнать? – недоуменно проговорил Годдард.
Скайлер пожал плечами.
- Я свободный человек.
Годдард задумался. Следы внутреннего напряжения на лице делали его старым и некрасивым. Обри, почувствовав, что заболела спина, снова лег.
- Ваши причины, - наконец заговорил Годдард, осторожно подбирая слова, - настолько незатейливые, мелкие, странные, что я не думаю, что вы поймете мою причину, а, поняв, не захотите ее принять. Я в любом случае ничего не получаю.
- По-моему, он не умен, - поделился Скайлер с Обри.
- По-моему, тоже. Но я бы не говорил этого вслух. На тебя ведь он не бросится, а на меня – запросто.
На этот раз Годдард решил не обижаться.
- И почему же я – неумен? – на удивление спокойно спросил он.
Скайлеру это все надоело, он был голоден, поэтому он подошел к лорду, и, взяв его за грудки, затряс как котенка.
- Да потому , что нам наплевать на твои причины, а ты этого не понимаешь. Твои причины – это твое личное дело, но я не намерен терпеть ложь от человека....
- Выслушивать, - поправил Обри.
- Неважно... который зависит от меня, и от которого завишу я. Понятно? – он резко разжал руки. Годдард упал на кровать. Обри зевнул.
- Он не недоумок, - после некоторого размышления провозгласил студент. – Как типичный представитель благородного рода он ставит сам себя в типичнейшую ситуацию, когда родовая гордость переходит в душевную тупость, то есть постоянную боязнь показаться смешным и утратить эту самую родовую гордость. Таким образом, легендарная спесивость многих лордов – просто неспособность разумно действовать в сложной ситуации.
Первое мгновение Годдард просто не понял. Потом он молча и зло бросился на Обри. Тот даже не шевельнулся.
- Ну, задушишь ты меня. А дальше-то что?
Вопрос, как это ни странно, подействовал. Годдард замер. Скайлер, приподнявшись на одном локте, с интересом наблюдал. Плечи лорда чуть опустились. Обри украдкой перевел дыхание.
- Если бы он лгал, - я бы первым убил его, - мягко заговорил Скайлер. - Только скажи, где была ложь?
Годдард сел на свою кровать, поднял голову, посмотрел на двоих, ожидающих его, и сжал руки в замок так, что пальцы побелели:
- Да что вы знаете! Что вы можете знать, вы – без роду, без племени, не имеющие ни дома, ни предков. Вы знаете, как это, когда ступени проваливаются под ногами от старости, а денег обновить нет? Когда рисунки на гобеленах уже неразличимы из-за плесени? Когда всю ночь идет снег, а дров – нет? Когда в столовой прямо в тарелку с жиденьким супом с потолка капает вода? Когда в родовом замке не осталось никого и ничего, кроме троих старых слуг? Когда половина земель, принадлежащих роду с древнейших времен, теперь принадлежит каким-то выскочкам, нажившимся на неурожае пшеницы и ячменя? Когда последнюю лошадь... – он запнулся, у него перехватило дыхание, и он резко бросился на постель лицом вниз.
Скайлер встал. На лице Обри промелькнула тревога. Скайлер присел перед неудобным баулом с уже почти стершимся гербом.
- Здесь все твои вещи?
Тишина.
- Я был не прав, прости меня.
- А я был прав, - тихо сказал Обри, - но прошу прощение за резкость.
Тишина. Скайлер продолжал задумчиво рассматривать полуоткрытый баул. Он резко тряхнул волосами, растрепавшимися от лежания на кровати.
- А деньги? Неужели ты...
Лорд Годдард Ксенийский, больше похожий на голодного мальчишку с изможденным лицом, резко поднял голову.
- Да, - почти выплюнул он, - продал. Как последний трус, слабак. Все продал. Они все умерли, там же сплошные сквозняки. У меня никаких сил не осталось. Ну, давайте, смейтесь, что я тряпка, мальчишка, не могу смотреть, как умирает мой дом и слава рода, над которой вы так издеваетесь. Как будто человек может быть чем-то без корней! Ксения триста лет принадлежала нам. А я продал эту груду камней – ничего там уже от замка не осталось – две комнаты, где гуляют сквозняки, да крыша не сильно течет. Смотришь в обломок зеркала, а там такая нищета… . Как будто я не человек, и меня это не унижает! А я не просто человек – у меня благороднейшая кровь, во всей Ксении никто со мной не сравнится. Смотрите на меня, смейтесь,– и он вытер слезу, – разве у меня был выбор?
Обри потер вспотевший лоб.
- Тебе повезло, что у тебя не было выбора. Так всегда легче.
- Тебе повезло, что ты ушел налегке, - Скайлер сел на свою постель, – надо было и баул выкинуть. Хватило бы заплечного мешка. Его и нести удобней.
Годдард смотрел на говорившего широко открытыми глазами, и подбородок его чуть дрожал.
- Что ты говоришь? – прошептал он, уже неспособный кричать.
Скайлер заговорил медленно и мягко, как говорят молящиеся и влюбленные.
- Только подумай, тебе же все равно нужно было начинать сначала, зачем же идти по воде с грузом, а иначе на другой берег не перебраться? Чтобы крепче держаться, руки должны быть свободными. Разве смог бы кто-нибудь из нажившихся на неурожае ячменя, и купивших твои земли, встать и уйти? Посмотри в осколок зеркала, где ты видел свои нищету и трусость, и разбей его – ты увидишь свою силу. Зачем тебе Королева Гоблинов?
- Это миссия нашего рода. Потому и меч хранился столько веков. Я не знаю, откуда он, но он – наш. Когда слава рода померкнет, огонь вновь зажжется смертью того, кто убивает – так гласит предание. Я должен убить ее, – невыразительно сказал Годдард.
- Но ее нельзя убить, – изумленно воскликнул Обри.
- Этот меч ... , - осторожно начал Скайлер.
- Истинное оружие, - так же невыразительно продолжил лорд. – Вернет блеск имени и вырвет из тени. Гоблины заняли мои земли, выгнали фермеров, не пустили в леса, не дали ловить рыбу. Вы даже представить себе не можете, как я ненавижу ее.
Скайлер и Обри переглянулись. Обри хотел что-то сказать, но Скайлер опять резко тряхнул волосами.
Годдард поднял голову.
- Нас кормить будут? – зло спросил он, стараясь найти выход своему раздражению.
Скайлер помог ему.
- Тебе и разбираться. С поваром ты уже знаком, хозяйке тоже ты платил, так что иди, ругайся.
Годдард встал, неуклюже влез в сапоги, и вышел, хлопнув дверью и не на кого не глядя.
Обри сел на постели.
- Ты солгал ему, - холодно сказал он.
Скайлер повернул голову, и уголок рта его дернулся.
- Пожалуйста, никогда не говори мне такого. Никогда.
- Про уход, - неумолимо продолжил Обри тем же тоном. – Он ведь правильно чувствовал, что проиграл, когда ушел. Любой бы на его месте ушел – там не было смысла оставаться. Он лишь делал то, что должен делать. Любой бы сделал – рано или поздно.
- Выигравший делает то, что должен делать. Поэтому и выигрывает.
- Ты – не такой. Я про уход.
Скайлер коснулся переносицы большим и указательным пальцами.
- Но он - не я. Да и обо мне ты не все знаешь. Нельзя приходить, не уходя. Просто я не оглядываюсь.
- Он оглядывается.
- Он не будет. Когда его настоящее заполнит собой все, у него не останется места для прошлого.
Обри встал, и посмотрел на меч, лежащий на постели.
- Думаешь, у него получится?
- Я знаю, что он может. А получится ли? Это зависит от Королевы Гоблинов. Ты так долго учился, студент. Скажи, почему она выполняет желания тех, кто дошел до ее замка?
Обри осторожно погладил знаки, высеченные на клинке.
- Возможно, чтобы помнили о ее доброте и могуществе. Возможно, она полагает, что отважные вообще должны быть награждены. Я не знаю. Иногда даже я думаю, что все истории - просто выдумки тщеславных дураков, или способ умных воров объяснить внезапное появление больших сумм.
- А есть желания, которые она не может выполнить?
- Я о таком не слышал, но есть легенда, что если Королева Гоблинов отказывается выполнить желание, нужно лишь коснуться стены замка и громко повторить его. Тогда или желание исполнится, или замок разрушится, погребя под собой Королеву.
Скайлер поднял левую бровь.
- Странные условия. А если пришедший загадает...
- Это, скорее всего, лишь легенда, - перебил его Обри, теперь уже глядя в окно. – А вон и лорд возвращается. Кажется, он на ком-то успел отыграться. Надо будет его предупредить, чтобы он ее не убивал до тех пор, пока она не исполнит наши желания.
- Ты ужасный человек. Надеюсь, когда пообедаешь, подобреешь.
Обед, а скорее поздний ужин, принесли, когда стало уже совсем темно. Быстро поев, Годдард тут же лег, накрылся с головой и заснул. Или сделал вид, что заснул. Обри последовал его примеру. Скайлер, чувствующий тяжелую терпкую усталость, заснуть не смог. Опять пришел какой-то скребущий страх, он не гнал, но не давал закрыть глаза. Скайлер накинул плащ, и спустился во двор.
Город спал. Где-то далеко по пустынным улицам разносились шаги, иногда слышались всплески смеха – ночь была теплая и лунная. Большие белые цветы с дрожащими каплями на листьях почти ощутимо дышали, распространяя тяжелый аромат. Запел сверчок. Скайлер подошел к огороженному кирпичами квадрату и присел перед цветами. Сверчок замолк. Кончики лепестков уже поблекли, и вода в цветке была горькая. Ветер, гулявший где-то за маленьким забором, отделявшим дворик таверны от городской площади, затих, и Скайлер опять вспомнил про свой страх. В большом городе легче – он никогда не замолкает на ночь, а лес никогда не взрывается звуками – лишь тишиной. Только в таких городках тяжело – где все все знают, и все тебя слушают, а ночь вызывает стыдливое подозрение. В воздухе дрожала духота. Через несколько минут она почти физически давила на плечи.
- Вот почему пахло дождем, - вслух внезапно сказал Скайлер, - хозяйка просто полила на ночь цветы. Почему же вода горькая?
Тишина была такая густая, что в ней застревали слова. Он почувствовал, что должен немедленно вернуться в комнату, спрятаться от этой вязкой тишины и ... и вдруг различил плач, с трудом продирающийся сквозь ночь. Где-то рядом. Он огляделся. Во дворе, кроме тщательно закрытой конюшни с соломенной крышей был еще маленький сарайчик, совсем развалюшка, непонятного назначения. Скайлер подошел ближе. Плакали там. Даже не совсем плакали. Теперь, когда он приложил ухо к косой двери, было слышно, что это скорее короткие всхлипы и долгие шмыганья носом. Он резко открыл дверь. Стало тихо. Скайлер осмотрелся, но в полутьме смог разглядеть только кучи тряпья и мусора.
Задумавшись на мгновение, он сел на порог, опираясь спиной о дверной косяк, и надеясь, что тот не развалится.
- Красивая сегодня ночь, правда?
Краем глаза он заметил, что одна из куч тряпья шевельнулась.
- Здесь хорошо, только тихо очень. Если бы я тебя не услышал, то очень бы испугался, всю ночь не смог заснуть в этом проклятом воздухе. Спасибо. Теперь даже говорить легче.
- Ты болен? – внезапно раздался робкий шепот.
Скайлер не изменил позы.
- Не знаю, я об этом никогда не думал.
- Тогда почему ты не можешь спать?
- А ты думаешь, только больные не могут спать?
- Тогда почему здесь все спят? – в голоске прозвучали упрямые нотки.
- Разве я - сплю?
- А разве ты – все?
- А ты?
Одна из куч выпрямилась и превратилась в маленькую фигурку. Скайлер перекинул ногу через порожек, и оказался лицом к цветам.
- Очень хорошо отсюда смотреть. Капли в лунном свете. Садись.
Почти неслышно подросток подошел и сел рядом, подставив лицо лунному свету.
- Ты завтра уйдешь?
- А тебе некуда уйти?
- Почему ты все время отвечаешь вопросом?
- Потому что ты спрашиваешь ответом.
Фигурка в лохмотьях засмеялась.
- Я спрошу, как тебя зовут, - сообщила она.
- Скайлер. А тебя?
- Фран.
- Это название города?
- Ну и что?
Скайлер улыбнулся. Где-то за сарайчиком трелью попробовал воздух соловей.
- А куда ты идешь?
- А ты напрашиваешься со мной?
Мальчишка вскочил и отбежал к цветам. (Максимум, пятнадцать, – прикинул Скайлер).
- Я не знаю людей, имеющих дом, которые разговаривали бы так, как ты.
Мальчишка понял, что самое удивительное.
- У всех есть дом, - звенящим от напряжения голосом сказал он. – Просто кто-то там живет, а некоторым незачем туда возвращаться.
В глазах у Скайлера вспыхнули звезды.
- Ты хочешь вернуться, или понять, что тебе незачем возвращаться?
Фран стал похож на встревоженного лисенка.
- Я не понимаю вопроса, - сказал он.
- Значит, тебе не нужен ответ.
Он сел рядом со Скайлером. И глубоко задумался.
- Скорее, мне нужен другой ответ.
- Тогда и вопрос должен быть другим.
- Значит, - медленно сказал он, - это твоя ошибка, что ты задал не тот вопрос.
Скайлер подпер подбородок ладонью.
- Твоего отца случайно не Обри зовут?
Фран сделал большие глаза.
- Ну ладно, это я так. Это действительно моя ошибка.
- Ты возьмешь меня с собой? – умоляюще спросил мальчишка. – Я раньше никогда так ни с кем не говорил.
- И тебе все равно куда уйти? – спросил Скайлер, уже зная ответ, и прислушиваясь к соловью.
Фран знал, что он это знал, поэтому не ответил. Он смотрел в землю, всем своим видом демонстрируя покорность, и, в то же время, настойчивость.
Скайлер встал, и пошел к двери. Остановился.
- Завтра утром со мной будут завтракать еще два человека, - и оглянулся.
Фран резко поднял голову. Скайлер закрыл за собой дверь, поднялся в комнату и заснул как убитый.
Проснулся он от того, что Обри бросил в него подушку.
- Ты будешь смеяться, - объявил Обри, - но лорд заказал нам завтрак.
- Не понимаю, - буркнул Скайлер, - ты удивлен, что он проснулся раньше тебя? Ну, так позже тебя просыпаются только ночные сторожа.
Обри вперил кулачки в бока и сверху вниз (что удавалось ему крайне редко), посмотрел на Скайлера.
- А что ты сторожил ночью?
Скайлер вздернул левую бровь.
- Ты меня удивил, - сообщил Обри.
- Ты сегодня каким-то странным стилем выражаешься, - хмыкнул Скайлер и вдруг швырнул подушку. Обри охнул. Когда тот был готов к энергичным действиям, на постели уже никого не было. Скайлер, на ходу застегивая штаны, и держа под мышками сапоги, ухитрился захлопнуть за собой дверь, лишив Обри надежд на немедленную месть.
Завтракали они на первом этаже, сидя за низким столом у окна. Годдард демонстрировал просто ошеломляющее воспитание, орудуя вилкой и ножом. Обри это настолько потрясло, что он перестал вытирать руки о край скатерти, которая и так не была чистой. Скайлер обходился ножом, и когда услышал за спиной шаги, привычно сжал рукоятку.
- Я собрал вещи, - сказал мальчишка. Был он в непонятного цвета штанах и на редкость бесформенной верхней рубашке.
- Это прекрасно, - с чувством сказал Обри, - главное, чтобы ты не прихватил наши.
- Вы понесете их сами, - мгновенно отреагировал мальчишка, – но ваше выстиранное белье – здесь.
Скайлер скрестил руки и опустил голову, пытаясь спрятать усмешку.
- Простите, молодой человек, - холодно проговорил Годдард, - вы мешаете нам завтракать.
- Я знаю, - кивнул он, – просто желательно уйти до прихода хозяйки. Я не хочу с нею сталкиваться. Она на базаре.
Годдард опустил вилку и нож, и уставился на подростка. Обри, который соображал гораздо быстрее, чем это можно было ожидать от человека с таким выражением лица, в свою очередь пристально посмотрел на Скайлера.
- Ты просто притягиваешь сумасшедших. Притом – всех возрастов.
- Это мой единственный недостаток.
Скайлер улыбался одними глазами. Годдард перевел взгляд.
- Где ты его нашел?
- Когда ты его нашел?
- По-моему, ответ очевиден.
Обри прикрыл глаза.
- Понял.
Годдард смотрел то на одного, то на другого.
- Если рассуждать логически ... – сжалился Обри.
- Не надо, - дернулся лорд. – Я сам соображу, правда, не сразу.
- Нельзя ли побыстрее? – не выдержал Фран.
- Силен, да? – с восхищением проговорил Скайлер, откидываясь на спинку стула.
- Да, - согласился Обри,– проба высокая.
- У меня только одеяло, но я набрал кучу еды, - сказал мальчишка, глядя теперь на Обри.
Тот запихнул в рот последний кусок мяса и встал. Годдард с горечью взглянул на свою почти полную тарелку.
- Вот они, недостатки цивилизации. Нет, чтобы все в рот по быстрому покидать.
- Доедай, - заговорил Скайлер. - Мы сами сложимся, и будем ждать тебя с черного хода, чтобы не выходить через площадь.
Вместо ответа Годдард энергично задвигал челюстями. Фран сразу направился к черному ходу.
- Мы бы выкинули твой баул, - сказал Обри подтянутому, чисто выбритому лорду, ожидающему их у мусорника, - но не было времени искать мешок.
Годдард уничтожающе на него глянул, но ничего не сказал. Фран с интересом посмотрел на многострадальный баул, но выражать свое мнение поостерегся. Последним появился Скайлер, и, не останавливаясь, пошел вперед. Остальные потянулись за ним. Через город они шли очень быстро, и, лишь когда вышли за ворота, у Обри появилось возможность перевести дыхание.
- Тебя как зовут?
- Фран, - ответил он, улыбаясь.
- Это твое имя?
- Ну, раз отзываюсь, наверное, мое. Иначе, как бы я узнал, что это мое имя?
Обри вытер пот.
- Я уже забыл, как говорят нормальные люди, - пожаловался он.
Фран недоуменно на него глянул. Обри махнул рукой. Годдард молчал, целеустремленно шагая вперед. Они шли по пыльной дороге, вид у мальчишки был несчастный, а лорд с нескрываемым раздражением периодически осматривал свои запылившиеся сапоги. Сзади пыхтел Обри. Дорога не кончалась и не менялась. Скайлер остановился.
- Обри, - позвал он.
Фран с величайшим облегчением опустил мешок на пыльную землю. Прошло еще минут пять, пока Обри доковылял до Скайлера.
- Нет, со мной так нельзя. Мой светлый теоретический ум не переносит подобного напряжения. У мальчишки хоть панамка есть, пусть и жуткого вида, а у меня уже макушку напекло.
- Я ее вообще не снимаю, - обиделся Фран.
- Вот я и говорю, что жуткая, – Обри неуклюже сел на землю. – Что тебе нужно, коварнейший из драконов?
- Твоего светлого теоретического ума, как обычно.
Годдарда перекосило, как от зубной боли.
- Как долго мы идем? – спросил Скайлер в никуда.
- Часа три - четыре, - Годдард.
- Кушать пора, - Обри.
- А куда мы пришли?
- Никуда, - Обри.
- Мы просто не дошли, - Фран.
- Чтоб куда-то дойти, надо, как минимум, куда-то идти, а у меня нет чувства, что мы двигаемся.
- Согласен, - Обри.
- Не согласен, – Годдард. - Отсутствие результата – тоже результат.
- Результат, - задумчиво повторил Скайлер, - но совершенно бесполезный. Поэтому отметаем его за ненадобностью. То есть, за четыре часа мы не двинулись с места, хотя очень старательно шли. Вывод?
- В тот момент, когда мы перестаем обманывать реальность, она обманывает нас.
- Это уже крайняя степень безумия. Еще варианты?
- А что вы делали в прошлый раз? – Фран.
- Мальчик мой, чего мы только не делали, – Обри.
- Мы все делали разное, поэтому попали не совсем туда, куда хотели, – Скайлер.
- Чепуха. Надо было просто пройти еще немного, - Годдард.
- Всегда надо пройти еще немного. Наша задача – не делать этого, иначе движение становится бесконечным, - Скайлер.
- А куда вы хотели попасть? – Фран.
- В город, - Обри.
- А где мы были? – Годдард.
- Это был не тот город. Это был город, в который попадаешь по пути. А нам нужен город, в который приходят. – Скайлер.
- И чем они отличаются? – Фран.
- Или как туда попасть? Отвечая на один - отвечаешь на второй, – Обри.
- Я не понимаю проблемы. Что может быть проще, чем прийти в город? – Годдард.
- В тот, что по пути – ничего, - Обри.
Скайлер вздрогнул.
- Потому что он не является вехой. Он не по ту сторону. Он всегда здесь. Движение к нему бессмысленно. Просто нужно было туда дойти, чтобы понять, что с самого начала нужно было идти в другую сторону. Мы начнем сначала.
Обри поднял голову и почти вцепился взглядом в Скайлера. На бледном лице Франа трупными пятнами начало проступать понимание.
- По ту сторону чего? – Годдард.
- Реки, - заорал Скайлер. – Что может быть естественнее – просто перебраться на другую сторону!
- Но, здесь нет реки, - Фран.
- Естественно. Мы же шли не к ней. Годдард, ты знаешь, где река?
- Я имею представление, - задумчиво сказал лорд Ксенийский, решив не связываться, – меня учили ориентироваться на местности. Не знаю, почему вас слушаю, – он задумался, посмотрел на солнце, покрутил головой, взял баул и пошел вперед. За ним побрел Фран.
- Но ведь мы можем, - тихо начал Обри, глядя ему в спину.
- Можем. Мы. Но этого недостаточно. Что стало бы с ним? А так он теперь будет искать реку, твердо зная, что она где-то здесь, в соответствии с его расчетами. Он возьмет всю ответственность на себя, а мы ему отдадимся, потому что он отдаваться не умеет. С ним будет то же, что с нами: найдя реку, он поймет, что ее не нужно было искать. Но мы не можем помочь ему понять. В наших силах только не мешать. Когда он окончательно вымотается, он найдет.
- А мальчишка? – спросил Обри, с сожалением вставая.
- А он с самого начала отдается. Не заметил? Что-то понял сам, где-то нам подражает.
- Тебе. Он знает, куда мы идем?
- Для него это сейчас по ту сторону. Этого вопроса не существует.
Обри медленно пошел по раскаленной дороге.
- Ты хочешь сказать, что когда он окажется с той стороны.....
- Когда. Но тогда все будет по-другому.
Лорд Годдард Ксенийский, начавший движение очень энергично, с каждым часом шел все медленнее и медленнее. На многие мили вокруг никакой реки не было и в помине, Скайлер шел все тем же легким шагом, а Обри тяжело вздыхал, но не отставал. Труднее всего было Франу. Он еле передвигал ноги, и, в конце концов, просто тихо опустился на землю под большой тополь.
Годдард остановился, и недоуменно оглянулся.
- А где же река?
- Я больше не могу, - прошептал Фран. – Бросьте меня.
- Как это не можешь? Да здесь совсем недалеко, - удивился Годдард.
- Это никогда не кончится, - Фран стирал пот грязными пальцами.
Скайлер и Обри переглянулись. Обри тяжело вздохнул и сел рядом с мальчиком.
- Никуда я не пойду, - твердо сказал Обри и посмотрел на Франа. Тот неуверенно улыбнулся.
- Но здесь обязательно должна быть река! – возмущенно воскликнул Годдард.
Скайлер старательно огляделся.
- Я – не вижу.
- Но, по моим расчетам здесь совершенно точно должна быть река!
- Может, кушать сядем? – предложил Обри.
- Очень хочется, - поддержал его Фран.
- Ничего я не хочу, - отрезал Годдард, и, поглядев на Обри, деловито развязывающего мешок, добавил, - ладно, сидите, набивайте желудки. Я оставлю вещи и схожу за тот холм.
- Далековато холм.
- Я быстро. Только не уходите отсюда, - он направился к видневшемуся возвышению, так и неся с собой меч.
- Миль пять на север, - прикинул Скайлер.
Обри достал хлеб, сыр и вяленое мясо, аккуратно выложил все это на уже расстеленную Франом почти чистую салфетку.
- Думаешь, он ушел надолго?
- Иногда холмы кажутся ближе, чем они есть.
- Кому кажутся? – Фран говорил с набитым ртом.
- Идущему. Нужно поспать. У нас будет тяжелая переправа.
- Ты думаешь, что он...
- Я об этом не думаю. Спи.
Обри фыркнул.
- Мальчик, ты что, действительно полагаешь, что он бы отпустил этого недоумка с тяжеленным мечом топтаться по реальности, если бы не был уверен в том, что все на месте, и навредить не получится?
Скайлер укоризненно покачал головой. Фран посмотрел то на одного, то на другого.
- Все шутите, - недоверчиво сказал он.
- Спи.
Они проснулись от крика лорда Годдарда Ксенийского, который был горд собой, как щенок, задушивший свою первую крысу.
- Я нашел, - орал он. – А вы мне не верили. За тем холмом. Почему вы мне не верили?
- Мы? Не верили? – удивился Скайлер, не открывая глаз.
Фран расширенными глазами смотрел на Обри. Красивые глаза были у этого мальчика – ярко-голубые. Интересно, какого цвета у него волосы?
- Такое впечатление, будто вы все совершенно не удивились!
Скайлер встал, пряча улыбку.
- Бери свой баул и веди.
- Мальчик, дай лорду кусок мяса и собирай все скорей. У меня болит каждая косточка. Даже хвост, которого у меня нет.
- Обри, ты совсем обленился за последнее время.
- Да я похудел килограммов на шесть, с твоими темпами, - обиделся студент.
- Еще два таких путешествия, и станешь похож на меня, - пообещал Скайлер.
- Да, если мне вытянуть ноги и заново слепить лицо.
- Откуда у вас еще силы говорить? – выдохнул Фран. – Обри, возьми у меня хоть одеяло.
- И не подумаю. Попроси Скайлера.
Тот качнул головой.
- Все – после переправы. Пусть пока каждый сам несет свою ношу.
Фран тяжело вздохнул и попытался распрямить спину.
Вопреки ожиданиям, чем дальше они шли, тем легче давался каждый шаг. Скайлера отпустило – так сильно и так резко, что он только сейчас понял, какой груз нес до этого.
- Наш лорд меня удивил, - прошептал Обри. – Ты смотри, как под ним реальность прогибается.
- Слышите? – Годдард повернул сияющее лицо и с легким презрением посмотрел на троих пыльных путников. - Река!
Скайлер откинул голову, и вдохнул полной грудью.
- Да. Вода пахнет.
У реки стемнело совсем быстро. Когда солнце раскрасило воду, и птицы престали тревожиться о непрошеных гостях, они разожгли костер на берегу.
- И ответьте мне, пожалуйста, как мы будем спать? – спросил Обри, помогая Франу убирать снедь и посуду. – Моешь, кстати, ты, - он кивнул мальчишке.
- А в чем проблема? – спросил Скайлер, улыбаясь огню и плотнее заворачиваясь в одеяло.
- Ты так и будешь спать в своем одеяле? – полюбопытствовал Обри.
- Ну, мне же никто не даст своего. Значит, так и буду.
- Ночь теплая, - негромко сказал Фран, - мне тоже будет нормально в одеяле.
Лорд Годдард Ксенийский опустил голову и с преувеличенной заботой подкинул дров в трещащий огонь. Скайлер покосился на него, и постарался сделать серьезное лицо.
- По-моему, Обри, у тебя нет выбора.
Обри насупился.
- А в чем дело? - влез мальчишка.
- У Обри есть дивная зеленая палатка с колышками.
- Она одноместная, - возмутился студент.
- Глупости. Нет такой одноместной палатки, в которую бы не влезли двое.
- Это моя палатка, - продолжил он отступление.
- Наша, Обри, наша.
- Он будет храпеть, - обречено проговорил студент.
- Не будет, - уверенно парировал Скайлер.
На этом месте Годдард не выдержал:
- Почему никто не спрашивает меня?
- А что ты можешь сказать? – удивился Скайлер.
Обри глубоко вздохнул.
- Но тогда он обязан помочь ставить мне палатку.
- Конечно, - невозмутимо сказал Скайлер, которого ничем смутить было нельзя. – Только не ставьте слишком близко к огню.
Следующие полчаса двое несчастных, кряхтя и пререкаясь, пытались справиться с палаткой. Фран, устроившийся рядом со Скайлером, задремал, и его опустившаяся голова коснулась плеча сидевшего рядом.
- Нет, ну я не могу, - начал ругаться Обри, - нет, чтобы помочь, а они тут дрыхнут!
- - Не понимаю, Обри, зачем тебе помощь. Ты же в одиночку при мне прекрасно эту палатку раскладывал.
- Да, но сейчас нас двое, следовательно, стало в два раза трудней, - пояснил Обри, пытаясь найти колышки.
- Тогда, - рассудительно ответил Скайлер, - тебе не нужна моя помощь. Иначе станет в три раза трудней.
- Да знаю я, знаю, но терпеть это легче, чем смотреть, как вы сидите и ничего не делаете.
Подошел тяжело дышащий Годдард. Вид у него был такой, будто он боролся с диким львом.
- Действительно, - высказался он. – Могли бы и помочь.
Скайлер начал раздражаться.
- Слушайте, вы оба. Я тут несу караул. Я вас защищаю.
- От кого? На нас никто не нападал
Мальчишка шевельнулся во сне.
- Так вот, сейчас появится тот, кто на вас нападет, если вы через шесть се кунд не займете горизонтальное положение. Спать, быстро!
- Я не могу, - пискнул Обри. – Мы потеряли один колышек.
Скайлер вытащил из-под одеяла один кулак, а потом и второй. Наступила тишина. Тяжело вздохнув, Годдард побрел к палатке. За ним потянулся Обри. Они еще долго шуршали и переругивались вполголоса, деля пространство, но Скайлер этого уже не слышал. Полузакрытыми глазами он смотрел на огонь, и там внутри пахло мокрой землей, орехами и солнцем. Это напоминало что-то близкое, хорошо знакомое, но он не мог этого удержать. В ту секунду, когда, казалось, черты стали узнаваемыми, Фран вздрогнул и проснулся. Скайлер перевел дыхание.
- Пугаешь моих призраков?
- Они всегда с тобой?
- Если бы они были всегда со мной, это были бы уже не призраки.
- А ты идешь за призраком?
- Что ты. Это призраки ко мне приходят. А я иду за надеждой.
- Надеждой на что?
Скайлер вытянул затекшие ноги.
- - Я до ужаса устал от непонимания. Непонимание оскорбительно. Каждый день ждешь, что все будет по-другому, что вот-вот, еще немного, чуть-чуть потерпеть, и вдруг осознаешь, что ничего не будет. Или сейчас, или никогда. Я не могу понять, но и существовать в непонимании тоже не могу. Надежда – это единственное, что позволяет мне сохранять равновесие. Если один раз начинаешь свободное падение, потом уже никогда не остановишься. Не найдешь опоры. А, даже найдя ее, не поймешь, зачем она нужна. Привычка идти налегке не дает оглядываться.
- Это плохо?
- Это страшно. Когда осознаешь, – он прислушался к треску дров, - но я очень редко позволяю себе эту роскошь.
- Ты идешь к Королеве Гоблинов, - Фран как-то очень просто, буднично это спросил, совсем не удивившись.
- Мы все идем к Королеве Гоблинов.
- Думаешь, она тебе поможет? Это очень странное желание. Или даже не желание. Никто такого не просит.
Скайлер зажмурил глаза.
- Я думаю, что у нее не будет выбора.
- Опасно лишать выбора.
- Ну что ты. Человек, как правило, сам старается поставить себя в такие условия, когда у него нет выбора. Тогда он поступит единственно правильно.
- Ты сделал это с собой?
Скайлер не ответил.
- Я никогда не видел человека, более уверенного в себе, чем ты.
Он отрицательно покачал головой.
- Просто ты очень редко видел людей, которые точно знают, что они могут, а что - нет.
- А зачем те двое идут с тобой?
- За желанием, конечно. А ты?
Фран подпер голову ладонью.
- Не знаю. Просто с тобой хорошо идти. Легко.
- Это когда ты сидел на пыльной земле, открывая рот, как выброшенная на берег рыба? Странный ты парень.
- А с тобой другие не могут, - уверенно ответил Фран.
- Да. Я с ними не могу.
Раньше всех проснулся Годдард – злой, замерзший, и пошел в отместку расталкивать Скайлера. Скайлер проснулся раньше, чем открыл глаза, и, прежде чем лорд поднял ногу во второй раз, бросил несколько слов, которые не употребляются лордами, женщинами и детьми. Фран открыл глаза.
- Чего это вы – с утра … ?
- Раньше начал – раньше...
- Устал , - отрезал Скайлер, нехотя вылезая из-под одеяла. – Ты что, ночью задушил Обри?
- Нет. Я задушу его сейчас – казнь должна быть публичной.
- А что он сделал? – с интересом спросил Фран.
Лорд с удовольствием начал перечислять:
- Храпел, перетянул на себя мой плащ, которым я укрывался, и занял своей тушей все место.
- У меня не туша! – раздался возмущенный крик из палатки, и появилась заспанная мордочка Обри. – И я не храплю.
- Понятно, - саркастично бросил лорд, – это сверчки у меня под ухом всю ночь, басом.
- У меня не бас!
- Конечно. И весишь ты меньше Франа.
- Эй, ну вы меня не впутывайте.
- Обри, - медовым голосом позвал Скайлер, - Обри, мы кушать будем?
- Будете, - твердо сказал Обри, - если приготовите.
- Ну, ничего себе, - возмутился Годдард. – Мы ему еду добывали, платили за него, а он просто лентяй!
- Фран пусть готовит.
- Он и так моет посуду.
Обри окончательно вылез из палатки:
- Мыть посуду – легче.
- Хорошо, - спокойно сказал Фран, - Я приготовлю. Но мыть будешь ты.
Обри принял вертикальное положение.
- Вы меня мучаете!
Фран начал деловито распаковывать запасы.
- Ты один, что ли, такой ленивый? Все крутятся, как умеют, чтобы делать как можно меньше. И, ты бы умылся – совсем физиономия мятая. Не пущу я тебя за стол.
Обри, посмотрев на Скайлера, как голодный медведь на щупленького грибника, пошел к реке.
Лорд и Фран победно переглянулись.
- Ты опасный человек, Скайлер.
- Только до завтрака. Дайте сыру.
Появился Обри, еще более мрачный, чем прежде.
- Не помогло, - пробормотал Годдард.
- Вода – холодная, - объявил студент. – Мокрая и течет. Как мы будем перебираться через эту дурацкую реку, я не знаю. Она широкая, глубокая, и быстрая. Ужас, а не река. Я был готов к трудностям, но это чересчур.
- Что ты понимаешь под трудностями в походе? Костер разжигать?
Обри начал закипать. Фран встал, и бесстрашно протянул Обри кусок мяса и чашку чая.
- Единственный добрый человек, - проговорил Обри с набитым ртом.
Скайлер, поевший раньше всех, стоял на высоком склоне, поросшем деревьями, и смотрел на реку. К нему подошел Годдард.
- Думаешь о переправе?
- Ты хорошо плаваешь?
- Да.
- И я. А Обри – нет. Фран, скорее всего, тоже. Не говоря уже о том, что мочить наши вещи совсем плохая идея. Мне не нравится, что мы будем сидеть, и ждать, когда они высохнут. К тому же, я не представляю, как с ними плыть. Течение сильное.
- Думаешь построить плот?
- Конечно, нет. Во-первых, у нас нет инструментов, во-вторых, я имею весьма смутное представление о том, как это делается, и, в-третьих, это время, которого и так нет.
- Река не широкая, - сказал Годдард, осмотревшись. – Вещи можно было бы связать в тюки и перевезти на головах.
- Пришлось бы выкинуть твой баул.
Годдард помрачнел.
- У тебя есть веревка? - резко спросил Скайлер.
- Конечно. Хорошая длинная веревка. Род Ксенийских когда-то славился....
- Понял, - быстро сказал Скайлер. – Теперь смотри: этот берег значительно выше того. И оба поросли деревьями.
Несколько секунд Годдард тупо смотрел, а потом просиял.
- Протянуть веревку, а по ней сверху вниз пустить вещи.
- Точно. Я не уверен, что получится как тюки спустить тех двоих, но, после переправки вещей, веревку можно опустить почти до уровня воды, и они смогли бы плыть, держась за нее, чтобы их не унесло течением.
- Это не называется “плыть”, - с легким презрением отозвался Годдард.
Скайлер укоризненно покачал головой .
- Неважно. Главное – чтобы не утонули. Значит, кто-то из нас перебирается на тот берег с веревкой и закрепляет ее. Второй выбирает здесь подходящее дерево. Думаю, плыть первому придется тебе.
- Я не против, но мне просто интересно – почему?
- Потому что мне придется руководить этими двумя. Я переберусь последним.
Годдард кивнул. В его глазах мелькнуло восхищение.
- Иди за веревкой, надеюсь, она у тебя достаточно длинная, а я присмотрю дерево.
Когда Годдард вернулся в лагерь, все уже было собрано, а Обри опять пришлось идти к реке – на этот раз мыть посуду. Фран, засунув руки в карманы своих кошмарных брюк, задумчиво созерцал свой мешок.
- Мы придумали, как перебраться на другой берег, - объявил Годдард. Мальчик вздрогнул от неожиданности.
- Вы будете строить лодку?
- Нет, - гордо сказал лорд, – все будет гораздо проще, – он вынул из баула большой моток веревки, и пошел к Скайлеру.
Обри новость про переправу не вдохновила. Впрочем, мысль о любых действиях его не вдохновляла.
- Плохо это кончится, вот посмотришь.
Фран промолчал, но его настроение тоже явно ухудшилось. Появился Скайлер, неся, к изумлению сидящих, вещи лорда.
- Боже мой, - пробормотал Обри, - ты ограбил и убил его?
- А тело – съел, - потрясенно добавил Фран.
Скайлер хмыкнул.
- Смешно. Я вам это вспомню, когда будете перебираться на другой берег. Вот как это будет, - он начал энергично складывать вещи, стараясь сделать мешки более компактными, - ну, помогайте, нужно все сложить как можно тщательнее и плотнее. Мы протянули веревку над рекой. Годдард уже переплыл на тот берег, и ждет вещи. Их нужно привязать к веревке, и он их вытянет - он соорудил примитивеую до гениальности лебедку.Когда отправим вещи, я спущу веревку до уровня воды, и вы переберетесь вплавь, держась за нее, потому что я не уверен в ваших способностях держаться на воде, и, в конце, я отвязываю этот конец веревки, и перебираюсь на тот берег. Вопросы?
- Так еще и надо раздеваться? Там вода холодная.
Скайлер вздохнул
- Ну почему все надо делать первым? – и начал расстегивать рубашку. Обри застонал, но последовал его примеру. Фран стоял не шевелясь.
- А у тебя какие проблемы?
- Я не хочу раздеваться, - твердо сказал мальчишка.
- Я тоже, - буркнул Обри, - на его фоне, - он кивнул на Скайлера, - любой будет выглядеть гоблином.
Фран исподлобья посмотрел на Скайлера, который снял с себя последнее, и теперь пытался запихнуть всю одежду в и так полный баул Годдарда. Обри, оставшись в одних трусах, с которыми не спешил расставаться, подмигнул мальчишке, и с сожалением хлопнул себя по кругленькому животику, потом взял свой мешок, набитый до отказа, и меч Годдарда, и потащился к дереву. Скайлер продолжал упорно распихивать вещи по мешкам.
- Не стой столбом, - бросил он Франу, - раздевайся, гоблины тебя забери.
Мальчишка вздохнул и снял свою кошмарную панамку. Волосы у него были светлые, и достаточно длинные, чтобы быть собранными в пучок на затылке. Когда Скайлер повернулся во второй раз, Фран уже снял свою хламиду, и остался в штанах. Скайлер бросил короткий взгляд, и вскинул голову, впившись взглядом в невысокую тонкую девочку с волосами до плеч и маленькой красивой грудью. Подошел Обри и онемел.
- Дальше раздеваться? – спросила она.
Скайлер встал в полный рост и закинул рюкзак на плечо.
- Мне – все равно, - сказал он, и направился к дереву.
Девушка перевела взгляд на Обри и прикрыла грудь волосами. Он чуть покраснел и улыбнулся.
- Вы бы не взяли меня с собой, если бы знали, что я – девушка?
Обри пробежал взглядом по стройной фигурке.
- Вот пойди, и скажи ему это, - он повернулся, взял последний мешок, и пошел за Скайлером. Девушка, поколебавшись, надела рубашку, и, засунув панамку с башмаками в мешок, направилась к дереву.
Меч Годдарда и его баул болтались где-то на середине реки, медленно двигаясь к противоположному берегу. Скайлер, не глядя, взял у девушки мешок, и обвязал его веревкой, делая что-то вроде петли. Она молча стояла в нескольких шагах, глядя то на него, то на Обри. Годдард получил первый мешок, и радостно замахал руками. Скайлер отправил свой рюкзак. Последним отправился мешок Обри.
- Вот что, девочка, - заговорил Обри, когда последний мешок попал в руки Годдарда, - плыви-ка ты первая.
Лицо Скайлера абсолютно ничего не выражало.
- Почему?
Скайлер полез на дерево перевязывать веревку.
- Потому что если вы окажетесь вдвоем, он тебя убьет. А с лордом ты легко справишься. Иди вперед.
Она двинулась к берегу. Оглянулась.
- Ты на меня обиделся?
- Нет, ну что ты. Я – то в трусах остался.
Она отвернулась. Обри задумчиво посмотрел ей вслед. Скайлер спрыгнул с дерева.
- Маленькая лгунья. Интересно, она это ради тебя, или ей просто очень нужно было уйти из города?
- Или ей очень нужна Королева Гоблинов.
- А как она узнала, что мы идем именно туда?
- А как ты узнал? А Годдард? Узнала, и все.
- Но, красивая девочка, правда?
- Когда помоется – увидим.
Обри всплеснул руками.
- Поразительно, как часто красивые люди бывают равнодушны к красоте окружающих.
Скайлер наблюдал, как она плыла, с трудом цепляясь за веревку и временами захлебываясь.
- Красота – понятие внутреннее, а я бы не доверился ей, по крайней мере, до тех пор, пока она сама не доверится мне.
- Посмотрим, - сказал Обри, - посмотрим.
Когда Скайлер последним вышел на другой берег, все уже были одеты, и сидели у костра. Девочка в некотором отдалении. Обри взял одеяло и накинул на плечи Скайлеру.
- Спасибо, - он присел к огню, прикрыв глаза.
- Мы молодцы, да? – гордо спросил лорд, покосившись на девушку, и снова переведя взгляд на Скайлера.
- Особенно некоторые из нас, - ехидно вставил Обри.
Девушка подняла голову.
- Мне можно идти с вами?
Скайлер не шевельнулся, словно и не слышал вопроса. Обри с величайшим интересом рассматривал свои ногти. Годдард посмотрел на девушку. Она была теперь без уродливой шапки, высохшие волосы казались светлее.
- Мне этого хочется, - сказал лорд, и оглянулся на попутчиков.
Скайлер зевнул.
- Я не знаю, что намерены делать вы, а я сегодня буду спать в палатке. Обри, куда ты ее засунул?
- В моем мешке, - подала голос девушка.
Все ждали ответа Скайлера. Не дождались. Он спокойно одевался, жуя хлеб с сыром.
- Как тебя зовут? - первым не выдержал Годдард. – Ведь не Фран же.
- Тайра.
- Потрясающе. У тебя очень красивое имя.
- Чего там потрясающего? – удивился Обри.
Девушка достала палатку и, поколебавшись секунду, протянула ее Обри. Тот тяжело вздохнул, и начал ее ставить.
- Скайлер, тогда с тебя на ночь одеяло.
Скайлер кивнул. С палаткой Обри справился на удивление быстро, и Скайлер так же быстро туда залез, прикрылся курткой и заснул.
- У него был тяжелый день, - пояснил Обри. – У меня, впрочем, тоже. Раз вы с одеялами, вам и у костра сторожить, - и последовал примеру друга.
Тайра подвинулась поближе к огню. Годдард сел рядом.
- А зачем тебе к Королеве Гоблинов?
Она подняла голову, и отсветы огня сделали ее черты загадочнее.
- Я была служанкой в таверне. Там ужасно. Родители мои умерли. Уже давно. У меня есть заветное желание, - она поколебалась, - Я хочу выйти замуж за принца, – почувствовав, как напрягся Годдард, она заговорила быстро, оправдываясь. - Все мечтают о принцах. Что же такого в том, чтобы осуществить свое желание? Она ведь его исполнит?
- Конечно, - сухо ответил Годдард, - богатый и красивый. Я себе правильно представляю принца?
Она улыбнулась и кивнула.
- Еще умный. И смелый.
- Да, такого не найдешь. Только загадывать нужно. Хотя, ты красивая, может, у тебя бы получилось.
Они помолчали. Годдард заговорил опять.
- Странно, что здесь все по-другому, да?
- Что? – не поняла она.
Он замялся.
- Ну, с того берега все выглядело не так. Здесь лес, река гораздо уже. А с того берега кажется, что берег почти пустынный и река широкая. Я когда ее переплывал, очень боялся, думал, что ничего не получится. Почему Скайлер этому не удивился, да и Обри тоже, для них это что-то естественное, как будто они все время живут в такой реальности.
- В какой? - автоматически спросила Тайра.
Годдард задумался, формулируя.
- Как гармошка. Когда она сложена – все понятно, а вдруг растягивается – и начинаются провалы. Конечно, не совсем провалы, но другое. А они словно сами растягивают эту гармошку.
- Да, - сказала она, подбрасывая ветки в огонь. Лорд оживился.
- Или наоборот. Может, это мы живем на растянутой гармошке, а они ее стягивают. Поэтому и получаются такие прыжки. Если бы все шло постепенно, я бы успевал за ними, а так.... Они все время идут по вершинам, не спускаясь, просто переходя с одной на другую, а я спускаюсь, по крайней мере, в голове. А они меня за это презирают. Я не понимаю этого. Можно презирать человека за то, что он слабый или нищий, например, ну, я точно не знаю. Но как можно презирать человека за то, что он чего-то не понимает? Или, даже не не понимает, а просто не успевает. А они меня недоумком зовут. Как будто это моя вина, что я привык думать так, как думаю.
- Кто – мы? – внезапно спросила она.
- Прости?
- Ты сказал: “мы живем в растянутой гармошке”. Кто – мы?
- Ну, как кто? – растерялся он. – Ты и я, – он запнулся.
Она как-то странно посмотрела на него, почти с жалостью, оскорбительно неуместной, и встала.
- Я иду спать, - сказала она.
Скайлер проснулся, когда прямо над головой кто-то рассыпал трели. Казалось, птицы задевали крыльями палатку. Воздух пах песнями. Скайлер ткнул Обри. Тот застонал, но из палатки вылез. Птиц, он, как ни странно, не испугал. Видимо, они просто приняли его за хорошенькое бревнышко, и, поколебавшись, снова затеяли мелодичную перепалку. Обри так и лежал, а вокруг него носились какие-то особо наглые пташки. В конце - концов, когда одна из них задела его хвостом, он встал на четвереньки. Солнце уже встало. Костер горел, а огня сидела Тайра – умытая и причесанная, сияя золотыми волосами.
- Я приготовила завтрак, - сказала она, - так что посуду мыть тебе.
- Возмутительно, - обратился Обри к Скайлеру, - она просто ставит меня перед фактом.
- Ты же не дал мне ее утопить. Вот и мучайся.
Скайлер сел и налил себе чаю из котелка. Обри никак не мог успокоиться.
- Тогда надо и Годдарда разбудить. Пусть не мне одному будет плохо.
- Не надо его будить, - вмешалась Тайра, - еще есть время. Он мало спал этой ночью.
Обри замер.
- А что он делал?
- Вот сам у него и спроси, - язвительно ответила она.
- Мальчиком ты была добрее.
Скайлер отрезал себя мяса.
- Слушай, ну скажи что-нибудь!
Он спокойно глотнул из чашки.
- Мне все равно. Ты бы умылся.
- А ты почему не умылся? – с подозрением спросил Обри.
- А я чистый. Обри, ну перестань орать с утра. Займи себя чем-нибудь. Напиши что-нибудь умное. Пообщайся с Годдардом. А мне надо подумать.
Обри начал складывать палатку. Тайра налила себе чаю.
- Я прощу прощения, - сказала она.
- Мне все равно.
- Тогда почему ты со мной не разговариваешь?
- Разговариваю.
- Нет. Ты говорил со мной по-другому.
- Это было на том берегу.
- Но я же не изменилась!
- Значит, проблема во мне.
Она пыталась найти ответ.
- Ты недоволен тем, что я оказалась не мужчиной?
- Я недоволен собой, - сказал Скайлер, вставая, - что сначала купился на ложь, а потом поддался жалости.
- Если дело только в этом, то я тут ни при чем.
- Я и не говорю, что ты виновата.
Она уронила чашку, и чай пролился ей на колени. Она не заметила.
- Тогда почему ты со мной не разговариваешь?
Он тряхнул волосами.
- Я разговариваю тогда, когда хочу, и никому ничего не должен.
Она осеклась. Разговор разбудил Годдарда.
- А чай есть?
- Есть, - сказала Тайра, снова садясь.
- Ты хорошо спала?
Она покосилась на Скайлера.
- Прекрасно.
Он отвернулся, и пошел к воде. Там его и нашел Обри, приковылявший мыть посуду.
- Ты меня сейчас убьешь, но она в тебя влюбилась.
- Мне все равно.
Обри посмотрел на согнутую фигуру.
- Да что с тобой такое?
- Мне страшно, - тихо ответил Скайлер, - я очень боюсь ее.
- Из-за чего? – очень серьезно спросил Обри.
- Не знаю. Ничего не могу с собой поделать. Я эту фальшь чувствую, как камень в шелке. Что-то было той ночью, когда я с ней сидел у огня. Не могу с ней рядом. Она похожа на гоблина.
Обри чуть не уронил котелок.
- Ты что, с ума сошел? У нее голубые, а не зеленые глаза.
- Раскосые глаза.
- У нее не темные волосы.
- Густые и жесткие – как шерсть.
- У нее прямой нос.
- Вздернутый.
- У нее маленькие уши.
- Заостренные на концах.
- На ней нет венца.
- Ей не нужен венец. Она – королева.
- Скайлер, это же смешно.
- Я знаю. Но она похожа на гоблина.
- Ты сумасшедший. Это совершенно очевидно. Я, наверное, потому и люблю тебя.
- Больше, чем свой будущий горшок с золотом?
- Нет, так же сильно. – Обри сполоснул котелок. – Пойдем, не стоит оставлять их одних.
- Почему? – спросил Скайлер одними губами.
- Да она из него веревки вьет!
Обри оказался прав. Когда они подошли, к лагерю, все уже было сложено, костер затушен, Тайра сидела на своем мешке, а лорд перед ней, и рассказывал что-то умное и героическое.
- А мы думали, вы уйдете налегке.
- А мы и так идем налегке, - парировал Обри. – Скай, куда нам?
Тайра подняла бровь.
- Тебя можно так называть?
- Тебе – нет. Мы идем в город. В настоящий город.
- Куда? – вздохнул Годдард.
Обри бросил короткий взгляд на Скайлера, словно проверяя, правильно ли он все понял.
- Вниз по течению, - и, подхватив мешок, пошел вперед.
- Не понимаю, - пробормотал Годдард, идя рядом с Тайрой, - на той стороне мы все время шли вверх по течению. Теперь, по сути дела, возвращаемся к началу, только с другой стороны. Объясните мне кто-нибудь!
Скайлер услышал.
- Потому что там мы – поднимались, а здесь – отдаемся.
Годдард поднял к небу глаза в немой молитве.
Шли молча. Скайлер впереди, за ним Обри, который, чувствуя напряжение, не давал Тайре идти прямо за спиной идущего впереди. Шествие замыкал Годдард, любующийся стройной фигуркой девушки. Через лес идти было приятно. Под ногами шуршали листья, а стволы дубов были теплыми. Скайлер шел все время в одном темпе, и не оглядываясь. Тайра выдохлась первой.
- Давайте остановимся, - крикнула она, бросая мешок посреди поляны.
- Скай! - позвал Обри.
Скайлер остановился, и медленно повернулся.
- Мне здесь не нравится.
- Мне тоже, но может, поедим?
Скайлер снял рюкзак, и, волоча его по траве, подошел к девушке.
- Есть хочешь? – спросила она, обращаясь то ли к улыбающемуся ей Годдарду, то ли к Обри.
- Да, - ответил Скайлер, прекрасно поняв, кому предназначался вопрос.
- А костер? – спросила она, - Обри, пойдешь?
- Почему я?
- А Годдарда мы пошлем охотиться. Надоело вяленое мясо. Возьмешь арбалет Скайлера, может, повезет.
- А он? – с возмущением спросил лорд, кивнув на Скайлера.
- А он устал, - резко сказала Тайра, - посмотри сам, он же еле на ногах держится.
Обри посмотрел, и вздрогнул. Не от того, что увидел, а от того, что она оказалась права. Скайлер сидел на траве, запустив руки в волосы.
Годдард хотел что-нибудь сказать, но не знал, что, поэтому, поколебавшись, взял арбалет и пошел в лес, все время оглядываясь. Обри направился за ним.
- Мне уйти? – спросила она.
- У меня болит голова.
- Мне уйти?
- Я боюсь.
- Мне уйти?
- Какого ты ждешь ответа? И почему думаешь, что он тебе поможет?
- Мне уйти?
- Чего ты хочешь от Королевы Гоблинов?
- Я могу и передумать.
- Она все равно исполняет только истинные желания.
- Почему ты меня боишься?
- Я вообще боюсь фальши. Я физически не могу переносить ее. А у тебя что-то темное на дне. Что-то, тянущее вниз. Меня это почти режет. Это во всех, но в тебе – больше всего. Только Обри как родниковая вода в лучах солнца.
- А Годдард?
- Там довольно чистая вода, но мелковато.
- А ты?
- Ты же меня любишь, вот и ответь.
- - Неправда, - вскинулась она.
Он чуть улыбнулся, и, наконец, убрал руки от головы.
- Значит, ты не знаешь ответ. А зачем он тебе, если ты его не знаешь?
Она отвернулась. Скайлер лег на землю, чувствуя щекой ромашки.
- Я хочу попросить у нее принца.
Он не ответил. Время тянулось медленно – медленно, пока не появился Годдард с тушкой зайца.
- А Обри еще не вернулся? – удивился он.
Скайлер резко поднял голову.
- Вы давно расстались? Сколько прошло времени?
Годдард, смущенный таким напором, отступил на шаг.
- Почти сразу же.
Скайлер вскочил, и, секунду прищурившись, смотрел на Тайру. Отвернулся.
- Никому не уходить, - и бросился в лес.
- Что это он? – удивился Годдард, с наслаждением вытягивая ноги, – не маленький, найдется.
Тайра смотрела вслед ушедшему.
- Мелковат.
- Что? – переспросил лорд.
- Дай нож. Сейчас попробую приготовить твою добычу.
Они вернулись, когда заяц был почти полностью разделан. У Обри было странное лицо и немного веток.
- Отругал он тебя? – насмешливо спросил Годдард.
- Ты будешь смеяться, - как-то очень спокойно ответил Обри, - но я нашел горшок золота.
- Тогда непонятно, что ты тут делаешь.
- Мы хворост принесли. И я не шучу.
- Обри, ну как можно в лесу найти золото?
- Как видите, запросто. Я его ногой зацепил.
- Странное у вас чувство юмора, - вздохнула Тайра, - ну хорошо, и где оно?
- - А мы его там и оставили.
Годдард фыркнул, пытаясь подавить смех.
- Великолепно. А ты теперь все равно пойдешь к Королеве за вторым горшком?
- Пойду, - спокойно ответил Обри, - только не за горшком, а со Скайлером. Я потом сюда вернусь, и заберу. Мы его практически в том же месте и спрятали. Но немного оттуда взяли, - и он вынул из кармана несколько сияющих монет.
У Тайры глаза стали такими же большими, как эти монеты. У лорда приоткрылся рот.
- Ну, чего вы замерли? Хворост мы принесли, очень хочется есть.
Тайра встретилась глазами со Скайлером. Тот опустил кучу хвороста на землю.
- Дай мне спички, - сказал он.
- Надеюсь, - проговорил лорд Ксенийский, вытирая руки о траву, и с сожалением разглядывая останки кролика, - мы остановимся в приличной гостинице.
- Если дойдем до города, - задумчиво ответил Скайлер. – Обри, помни мою доброту, сегодня посуду помою я.
- Что может случиться? – спросила Тайра, и голос ее дрогнул.
- Случиться? Все, что угодно, - моментально ответил Обри. – Надо спрашивать, что будет. Это важнее.
Тайра не спросила, что будет. Она молча начала собирать вещи.
Шли быстро, и как-то напряженно. Через час они вышли на дорогу, и, не теряя из виду реку, направились вниз по течению. Годдарду хотелось поговорить, и он обращался периодически то к Тайре, то к Обри. Первая отмалчивалась, второй огрызался. Скайлер все так же шел впереди.
Когда солнце начало тянуться к земле, они увидели башни.
- Клянусь своим желанием! Мы же дошли, - восхитился Годдард.
- По-моему, это опрометчивое высказывание, - осторожно заметил Обри. – неизвестно, дойдем ли мы туда своими ногами.
Лорд Ксенийский уже открыл рот для язвительного ответа, но в этот момент ворота распахнулись, и оттуда хлынула толпа людей, с неотвратимостью двинувшаяся на них.
- Я бы даже сказал, что ногами вперед, - пробормотал Обри.
Годдард его не услышал. Он смотрел на бледную Тайру. Скайлер был абсолютно спокоен, но головы не поднимал. Очень быстро они оказались окружены мрачными вооруженными людьми. После некоторой заминки стражники с алебардами скоромно отошли в сторону, и вперед вышел высокий видный человек в пурпурной мантии.
- Мы ждали вас, путники, - провозгласил он.
- Зачем же было ждать нас с алебардами, - вежливо поинтересовался Обри, осторожно отклоняясь от одной из них.
- Словно сама Королева послала вас! – торжественно продолжил человек.
- Ну что вы, слишком много чести, - опять не удержался Обри.
- Соизвольте пройти с нами.
- Как будто нас спрашивают! - обратился Обри к Годдарду. Тот сковано кивнул.
Горожане и стражники, окружавшие их, расступились, и перед путниками оказались два красивых паланкина.
- Я же говорил, - с торжеством сказал Обри, и, постанывая, полез в первый. Скайлер сел рядом.
- После вас, леди, - с подчеркнутой галантностью сказал Годдард. Люди, услышавшие это, зашептались.
Носилки подняли и понесли в город. Ворота захлопнулись.
Паланкины проносили по широким улицам, украшенными разноцветными лентами, флагами и цветочными гирляндами, правда, слегка завявшими. Обри поминутно тревожно выглядывал, и все время косился на тонкого напряженного Скайлера. Носилки двигались медленно, видимо, чтобы толпа за ними успевала. Когда они плавно остановились, Обри откинул штору и высунулся чуть ли не на половину, вызвав восторг толпы. Они оказались на площади, а перед ними высился замок, башенки и террасы которого были увиты розами. Ко входу в замок вела аллея, обсаженная липами. Носилки опустились на землю, и Скайлер спокойно вышел первым. Люди зашумели. Сутулая Тэрения, опираясь на руку Годдарда, быстро пошла по направлению к дверям. Обри, стараясь не думать о толпе за спиной, побрел за Скайлером.
В громадном холле со сводчатыми потолками их уже ждал человек в пурпурной мантии. Он сделал приглашающий жест рукой и широко улыбнулся.
- Я счастлив приветствовать вас, господа в моем скромном жилище. Ваши комнаты уже приготовлены, обед через час, - весело проговорил он, явно забавляясь удивлением, читавшимся на лицах вошедших. – И, пожалуйста, не побрезгуйте, надеюсь, вам подойдет одежда. Особенно, молодая леди (Тайра вздрогнула), мы возлагаем надежды на вас. Там несколько платьев, и, я смею надеяться , что хотя бы одно из них вы наденете.
- Да, - растерянно пробормотала она, оглянувшись на Скайлера. Тот первым последовал за слугой.
Комнаты мужчин были на одной стороне. Роскошно убранные, большие, и с решетками на окнах. Обри вломился, когда Скайлер принимал ванну.
- Не нравятся мне эти решетки, - закричал он из-за закрытой двери. Скайлер что-то невнятно пробулькал.
- Чего они на нас так кинулись? - продолжил Обри. В ванне заплескались.
Обри не успокоился.
- Я начинаю бояться нашего лорда. – В ванной стало тихо.
- Мы могли бы отсюда исчезнуть?
Дверь распахнулась. Появился мокрый Скайлер.
- Обри!
- Да?
- Замолчи! Меня менее всего тревожит Годдард.
Обри моментально стал серьезным.
- Думаешь, дело в ней?
Скайлер не ответил, одеваясь. Обри, пристально оглядев его, тоже пошел приводить себя в порядок.
Обеденная зала, в которую их проводили вышколенные слуги, была бы великолепна, если бы не стоящие за колоннами стражники. Годдард уже вел какую-то серьезную беседу с сидящим во главе стола хозяином в той же пурпурной мантии. Тайры не было. Лорд Ксенийский был одет, как подобает человеку его положения – плащ, золото, и расшитый камзол. Скайлер, вызывающе контрастируя шелковой белой рубашкой и черными кожаными штанами, сел лицом к двери. Обри, одетый во что-то бесформенное, но красивого темно-зеленого цвета, сел лицом к другой двери. Скайлер чуть заметно кивнул.
- Позвольте представиться вам, господа. Думаю, вы сгораете от любопытства, пытаясь понять все происходящее.
- Сударь, - учтиво ответил Годдард, чувствуя себе как никогда на своем месте, - нас приятно удивило ваше гостеприимство.
- - На это есть свои причины, - успокоил его хозяин.
- Мы и не сомневались, - процедил Скайлер сквозь зубы.
- Дождемся леди, и я расскажу все по порядку, - светским тоном продолжил лорд.
Обри и Скайлер переглянулись. Хозяин и Годдард продолжили свой разговор в полголоса. Звук шагов первым услышал Скайлер, он и голову поднял чуть раньше. Дверь открылась, и на пороге появилась Тайра. Годдард не договорил фразу, а на лице хозяина замка отразилось крайнее изумление. Стражники начали выглядывать из-за колонн, провожая глазами девушку, оказавшуюся прекрасной, как портреты принцесс в старых книгах.
На ней было голубое бархатное платье – точно в цвет глаз, оставляющее открытыми шею и плечи. Только сейчас стало заметно, какие у нее восхитительные руки – с тонкими запястьями и длинными пальцами – почти как у Скайлера. Это было первое, что он заметил. В высоко собранных волосах что-то сияло. Она шла легкими и быстрыми шагами, от чего платье трепетало, и казалось, что она спускается по воздуху. Словно не замечая произведенного впечатления, она опустила голову и села на другом конце стола, лицом к хозяину. Годдард сглотнул. Большим и указательным пальцем Скайлер сжал переносье. По знаку лорда, начали появляться слуги, неся громадные серебряные блюда с едой.
- Попробуйте наших куропаток, - говорил хозяин, - и обязательно седло барашка. А это гордость нашего повара – фаршированные яйца перепелов. И конечно, судак в белом вине.
Гости пробовали. Сам хозяин почти ничего не ел, только медленно тянул вино из золотого кубка. Даже на лице Обри начало проступать довольство. Когда принесли кофе и фрукты, хозяин откинулся в кресле, и неторопливо заговорил.
- Я – здешний правитель, лорд Джастин. Этот город, Олден – дело всей моей жизни и моя гордость. Тридцать лет назад, когда....
- Ближе к делу, - негромкие слова Скайлер прозвучали так резко, что даже Тайра выглядела недовольной.
Лорд широко улыбнулся, демонстрируя, что не обиделся.
- Как у каждого города, - доброжелательно продолжил он, - у нас тоже есть свои особенности. Специфика, как я бы сказал, даже... ммм ...трудность. Главной нашей трудностью, если быть честными до конца, является местный дракон, живущий в окрестностях.
- Дракон! – вскричал Годдард. – Так тут водятся драконы?
- Ну-ну, зачем так сразу? – миролюбиво проговорил лорд. – Не драконы, а дракон, он всего один. Конечно, это трагедия для нашего города, но, мы ладим, в целом.
В глазах Скайлера, а секундой позже и Обри, как костер в темноте, вспыхнуло понимание.
- И каким же образом? - с интересом спросил Годдард.
- В знак нашей доброй воли, хорошего к нему отношения, мы раз в год посылаем к нему девушку.
Обри посмотрел на Тайру. До Годдарда дошло. Он вскочил так резко, что его стул упал.
- Вы, - заорал лорд Ксенийский, - хотите ее, эту несчастную девушку. Вы заманили нас в ловушку, - и кинулся к правителю.
Словно по волшебству, вокруг лорда Джастина появились охранники. Годдард остановился.
- Сядьте на место, - властно сказал хозяин.
Годдард оглянулся на Скайлера. Лицо последнего было совершенно безучастно.
- Сядьте на место, - повторил лорд уже мягче, и, когда Годдард сел, продолжил. - Я же не сказал, что он их ест. Большинство, между прочим, возвращается. Кто-то просто его заболтал, кто-то вызвал жалость, кто-то не понравился, а кто-то надоел. Никто не знает, чем обернется история.
Лицо у Скайлера стало какое-то напряженно-отсутствующее, будто он пытался что-то вспомнить.
- Но не все же возвращаются, - глухо проговорил Годдард, боясь посмотреть на Тайру.
- Не все, - согласился лорд. – Некоторые умирают от страха. Кто-то от голода или холода. Некоторые не захотели возвращаться, а некоторые просто заблудились на обратном пути домой. Правда, - задумчиво добавил лорд, - один раз у нас был неурожайный год, так что ни в чем нельзя быть уверенными.
Обри еще раз бросил взгляд на Тайру. Она сидела бледная, сжав руки в замок, и смотрела то на Годдарда, то на правителя.
Лорд Джастин помолчал.
- Обычно жребий тянут все незамужние девушки, кроме тех, кто вернулся от дракона. Некоторые замужние женщины даже сами вызываются, но, когда приходит чужачка, мы, конечно, отправляем ее, – он вздохнул, и поднял грустные внимательные глаза. – Закон есть закон. Боюсь, у вашей леди нет выбора. Хотите – ждите ее – мы предоставим все условия, но не больше чем на шесть месяцев – если она не вернется за это время, она вообще не вернется. А хотите, мы дадим вам весь провиант, поможем, чем сможем, и идите дальше своей дорогой. Хотя вы, юноша, - он кивнул Годдарду, - очень мне понравились. Кровь есть кровь. Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похож на вас.
Годдард опять встал.
- Неужели никому в голову не пришло, что можно убить дракона?
Лорд задумался.
- Возможно, кому-то и приходило, но, говорят, его нельзя убить обычным мечом, ибо его кровь разъедает металл.
Скайлер сидел, низко опустив голову.
- У меня есть особое оружие, - резко сказал Годдард.
Лорд тоже встал.
- Уж не хотите ли вы, благородный юноша.....
Годдард посмотрел на Тайру. В ее глазах стояли слезы.
- Когда вы хотите отправить ее дракону? – сурово спросил он.
Лорд подошел к Годдарду и пожал ему руку.
- Какая сила духа, - сказал он. – Завтра утром. Тогда, мы посадим в паланкин вас, – и вздохнул, - даже если вы не вернетесь, на год мы откупимся, и они, - он кивнул на сидящих, - смогут уйти с чистой совестью.
- Я не могу позволить этого, - сказала Тайра, глядя в глаза Годдарду. – Не нужно делать это ради меня.
Годдард медленно подошел к ней.
- Я никогда не прощу себе. Даже если это один шанс из миллиона, я никогда не прощу себе, что не воспользовался им.
Обри, внимательно следивший за Скайлером, заметил, как тот побледнел.
- Я не думал, что в наше жестокое время такое возможно, - голос лорда Джастина дрогнул.
Скайлер резко встал.
- Спасибо за обед, - сказал он еле слышным голосом, и, к ужасу Обри, пошатываясь, пошел по лестнице к себе.
- Много выпил? – с участием спросил лорд.
Годдард смотрел на Тайру.
- Если с тобой что-то случится... – прошептала она.
Он сжал ее руки. Лорд высморкался.
- Мальчик мой! – торжественно начал он.
Обри, вежливо улыбаясь, встал из-за стола, и бросился за Скайлером.
Он сидел в углу, прямо на полу, обхватив голову руками.
- Что?
- Обри, я же не сошел с ума, скажи, что и ты это чувствуешь.
Обри сел рядом и задумался. Очень глубоко задумался.
- Я вот что скажу, - медленно начал он, - никогда не поверю, хоть режьте меня, что она бы не справилась с драконом. Ну, что бы, она не заболтала его? Конечно, заболтала. И жалость бы вызвала, раз даже ты купился. Он бы за ней как щенок побежал. Голову готов заложить.
Скайлер выдохнул.
- Спасибо.
- Попал?
- У меня – больше. Все перекошено, такая фальшь. Мне физически плохо. Я просто в городе долго не могу. Гоблины, они ведь совсем другие, именно потому, что такие, какие есть. Не как люди. С ними легко. Я жил недалеко от них. Мы друг другу не мешали, это было лучшее время в моей жизни. У меня тогда никогда не болела голова. Потом они ушли, и там поселились люди. И пришлось уйти мне. Не могу, когда загромождают реальность. Она такая маленькая, и не может растягиваться. Можно лишь нагромождать одно на другое. А никто не чувствует, они как-то двигаются, а я при каждом движении что-нибудь задеваю, и оно падает на меня. Не могу ночевать больше двух ночей на одном месте. А здесь все забито. Я дышу с трудом, не то, что двигаться. Удивляюсь, как не чувствует она, если и ты заметил эту фальшь.
- Ложись спать, - мягко сказал Обри.
- Он завтра пойдет воевать?
- Да.
- А она?
- Останется здесь, ждать его. Женщины любят освободителей.
- Не только женщины. Вот посмотришь, лорд его просто так не отпустит.
- К дракону?
- Когда вернется.
- Ты не сомневаешься?
Скайлер перевел дыхание, стараясь говорить спокойней.
- Дракон, который каждый год требует к себе девушку, а потом отпускает ее. Подумай. Очень хорошо задумайся.
- Он – ищет? – медленно спросил Обри, смутно догадываясь.
- Я тоже сначала так подумал, но, скорее, дело в другом. Кажется, для него это единственный способ освободиться. Драконы ведь бессмертны.
- Ты хочешь сказать, что он это делает, чтобы вот такой герой, как Годдард… - Обри до крови закусил губу.
Скайлер не слышал. Он смотрел на подрагивающие кончики своих пальцев. Обри понял, и не продолжал.
- У меня сейчас голова лопнет. Помоги, пожалуйста, снять сапоги – сил нет. И не буди меня завтра.
- А если ты не проснешься?
- Буди тогда, когда будешь готов идти. Чтобы открыть глаза, взять мешок, и не оглядываться.
- Обещаю.
Утром Обри проснулся от того, что на него кто-то смотрел. Он сел на постели и сильно затряс головой. Солнце было высоко, и цвет ковра у окна угадать было невозможно. В дверях стояла Тайра в чем-то восхитительном – белое, воздушное, с капюшоном, серебряной отделкой, кружевами и крохотными розочками.
- Как вы могли, - тихо сказала она. – Как же можно было так поступить. Ни слова, ни жеста. Он уехал на рассвете, весь город провожал его. Я его провожала. А вас не было. Как вы осмелились? – голос ее задрожал. – Он ждал вас, все время оглядывался, тебя все время высматривал. Неужели так трудно было выйти и сказать: “Удачи”?
Обри проснулся окончательно.
- Ты заходила к Скайлеру? – перебил он ее на середине какой-то обвиняющей фразы.
Девушка вскинула голову.
- Нет. Но сейчас зайду, и выскажу ему все это, и даже больше.
Обри окончательно вылез из постели. Был он в трусах и носках.
- Только попробуй, - сказал он, подходя к ней, и в голосе его зазвучала какая-то новая, очень опасная нотка. – Только осмелься, и я убью тебя, хоть ты и самое красивое создание из всех, что я когда-либо видел.
Он ее удивил. Так, как никто и никогда, почти испугал, но больше, все-таки, поразил.
- Что случилось? – спросила она одними губами.
- Ничего, - ответил он, и начал одеваться.
Она не уходила.
- Я не понимаю, - сказала она, – вы, что, правы? Вы оба правы?
Обри обречено вздохнул и подошел к ней.
- Вот что я тебе расскажу. Однажды два гоблина забрели в хижину и увидели краюху хлеба. Есть им не хотелось, а оставлять хлеб было жаль. Тогда один сказал, что ее нужно закопать, пока не пришли хозяева, а потом выкопать, поделить и съесть. А второй – что сначала поделить, потом закопать.
- И что? – спросила она, не дождавшись продолжения.
- Две вещи. Гоблины не едят хлеб.
- И?
- И хлеб был гипсовый. И даже третья - хижина давно была брошена.
- И что это значит?
Обри топнул ногой.
- Какая ты тупая! Тебе за ним не угнаться.
- Я и не собираюсь, - резко ответила она.
- А ты реши загадку!
- Разве это загадка?
- Но ты ведь не поняла?
- Я не понимаю, что здесь нужно понимать, - холодно сказала она.
- Вот я и говорю, что не поняла.
Она помолчала.
- Он из комнаты выйдет сегодня?
- А ты реши загадку.
Скайлер не вышел. Обри весь день бродил из угла в угол и все время что-то жевал, набирая утраченные, было, безвозвратно шесть килограммов. Лорд Джастин, восседая на своем прекрасном троне, то разговаривал с Тайрой, то пытался решать какие-то замковые проблемы. И первое, и второе, у него не получалось. Тайра время от времени подходила к Обри, но не выдерживала с ним больше трех минут, и снова возвращалась к лорду, который в сотый раз начинал рассказывать ей про наблюдателей на башнях, которые тут же сообщат, если что-то случится. До вечера висела гнетущая тишина, а потом город словно взорвался. С башен увидели возвращающегося Годдарда.
Ему не дали ступить в город – ликующая толпа подхватила героя на руки, и понесла прямо на площадь, к прекрасному замку, где его ждала спасенная им девушка.
Лорд Джастин так спешил, что выбежал вперед Тайры. Она задержалась всего на секунду, поправить платье, зацепившееся за резные перила. Остановилась, и замерла, встретившись глазами с Обри. Медленно выпрямилась.
- Это не имело смысла, - внезапно сказала она.
- Что?
- Те гоблины, их вопрос. Правильно ведь?
На лице Обри начала расцветать улыбка, еле заметно, но она волшебно преобразила лицо.
- Делить или закопать? Вопрос о правильности не имеет смысла. Трижды не имеет смысла.
На площади лорд Джастин прилюдно обнимал Годдарда. Тот сиял, и держал в руках голову дракона с золотыми глазами.
- Мальчик мой! Здесь, в присутствии благородных граждан, я хочу сказать тебе то, что хотел сказать с первой минуты, как тебя увидел. Я стар, и долго правил этим городом. Но сегодня, наконец-то, я нашел достойного преемника, наследника – аристократа, благородного сердцем и сильного духом. Я хочу, чтобы ты принял правление Олденом.
Толпа заглушила ответ Годдарда. Народ ликовал, размахивая флагами. Чуть в стороне, в дверях, стояла Тайра. Годдард подошел к ней. Толпа зашумела, а лорд Джастин расцвел улыбкой.
- Мы вернем блеск роду Ксенийских. Дети мои, я дам вам свое родовое имя, и твой сын, мой мальчик, станет самым родовитым по обе стороны Великой реки.
Тайра оглянулась на Обри. Тот пожал плечами.
- Ты устал, - тихо сказала она приосанившемуся Годдарду.
Лорд Джастин услышал.
- Герой устал! – крикнул он толпе. – Лорд Годдард Ксенийский будет отдыхать, расскажет нам свою историю, а я разошлю глашатаев по всему городу, так что каждый сможет ее услышать. Расходитесь, граждане! Это был день, тяжелый для всех нас.
Обри тихо поднялся наверх, и зашел в комнату Скайлера. Тишина. Он подошел к спящему и погладил его по голове. В коридоре слышались какие-то шорохи, шаги, голоса. Обри зажмурился. Кто-то тихо подошел к двери, и замер. Обри решил не мучить ее, и вышел сам.
- Посиди с нами. Годдард хочет все рассказать.
- Спит, - ответил Обри на незаданный вопрос, и пошел слушать Годдарда.
Лорд Ксенийский говорил очень долго, говорил и кушал, кушал и говорил. История была длинная, путанная и героическая. Обри слушал этот эпос приблизительно так же, как слушают красивые девушки надоевших поклонников, – думая о своем и периодически кивая. Больше всего в расказе Обри удивило то, что кровь у дракона оказалась не только ядовитой, но и загустела на открытом воздухе, погребя под собою меч. И, конечно, Скайлер оказался прав: на Годдарде не было ни царапины. На секунду прикрыв глаза, Обри помолился, чтобы дракон с золотыми глазами встретился с той, кого так давно потерял, и кто была ему дороже жизни.
Пока Годдард допивал кислое вино, лорд Джастин заговорил о свадьбе.
- Чья свадьба? – спросила Тайра.
Воцарило молчание. Годдард начал медленно краснеть.
- Моя?
- Наша, - неуверенно поправил Годдард.
- Прямо сейчас? – Тайра была настолько изумлена, что стала соображать очень медленно.
Обри подпер голову рукой, и начал осматривать сидящую напротив него девушку: сначала сверху вниз, а потом снизу вверх.
- Но мы же идем к Королеве Гоблинов, - наконец, сказала она.
- Мы можем пожениться до этого, - не растерялся Годдард.
- Или после, - сказала она.
- А твое желание про принца?
- Возможно, что... – она не договорила, и посмотрела на Обри.
- Какая ты тупая, - сказал он.
Она вцепилась пальцами в подлокотники кресла.
- Не смей оскорблять мою невесту, - холодно бросил Годдард.
На лице у девушки читалось такое отчаянное напряжение, что у Обри начало звенеть в ушах. Он сжалился:
- Закопать хлеб?
Казалось, натянутая в ней струна сейчас лопнет.
- Закопать хлеб?
- Господа, - начал лорд Джастин, окончательно запутавшись в происходящем.
- Ты – тупая.
- Или разделить, - лопнула в ней струна.
На лице Годдарда опять появилось то же жалкое выражение, как тогда, когда он говорил про гармошку.
- Тайра, любимая моя, моя звезда, моя принцесса.
- Я не принцесса, - сказала она. – Мы должны закончить путь.
- Но, зачем? – пробормотал он, и посмотрел на лорда Джастина, ища у него поддержки.
- Я загадаю желание, - ответила она. – И ты загадаешь желание.
- Но у меня все есть, - почти взмолился Годдард.
Она подняла левую бровь.
- Да? И я?
Лорд Ксенийский осекся.
- Ты пойдешь с нами? – коротко бросила она.
- Неужели ты думаешь, что теперь я откажусь от тебя? – глухо ответил он.
- Завтра утром, - сообщила она. – Можно попросить нашего гостеприимного хозяина подготовить провизию и одежду к рассвету?
И пока не поднялась в темно-лиловом небе полная луна, похожая на белую кувшинку, лорд Джастин утешал своего наследника, приводя бесконечные примеры из своего богатого опыта, и осторожно перебирая сморщенными стариковскими руками, с желтоватыми лункам ногтей, черные, цвета траура, волосы.
Рано утром Обри распахнул дверь в комнату Скайлера.
- Мы уходим, - крикнул он.
Скайлер зашевелился.
- Все готово!
Скайлер секунду подумал.
- Мы все уходим?
- Вчетвером, - уточнил Обри.
- Я долго спал?
- Сутки.
Когда они спустились в столовую, там уже сидела Тайра в черном плаще и со спущенным на лицо капюшоном. Услышав вошедших, она подняла голову и улыбнулась.
- А где герой?
- Прощается с названным отцом. Когда вернется, примет правление.
- Он уходит из-за тебя? – спросил Скайлер, садясь за стол.
- Зачем спрашивать?
Обри ухмыльнулся. Спустился лорд Ксенийский, высоко держа голову.
- Отец не выйдет, - он помолчал. – Это слишком тяжело для него, - и глянул на Тайру. Та не заметила.
- Ты уверен, что хочешь идти? – спросил Скайлер.
Лорд не ответил.
Они спешили уйти, пока город не проснулся. На башне стоял лорд Квентин и щурил слезящиеся глаза.
Они вышли из города и почти провалились в лес. Или это лес накрыл их – густыми ветвями, мягким ковром листьев и тишиной. Олден исчез как-то сразу. Когда, пройдя несколько шагов по лесу, путники оглянулись, за их спинами стояла стена темных стволов и лесного запаха сырости, темноты и зелени.
Скайлер остановился.
- Что случилось? – с тревогой спросила Тайра. Годдард стал бледнее, чем обычно.
- Я не могу быть ведущим, - последовал тихий ответ.
- Почему?
- Потому что теперь веду не я. Это лес. Вы не чувствуете?
Обри кивнул.
- Но, какая разница? – пробормотал Годдард.
- Иди первым.
- Мне не трудно. Тут всего одна тропинка.
Скайлер отошел, пропуская Годдарда. Тот высоко поднял голову, и пошел вперед. Тайра, оглянувшись на Скайлера, двинулась за лордом.
- Недоумок, - еле слышно вырвалось у Скайлера.
- И она тупая. Отличная будет пара. Зачем ей такой, как ты?
Они переглянулись, и Обри первый опустил глаза.
- И меч он загубил. Как его еще после этого назвать?
- Ты был прав насчет дракона.
- Видишь, как много от лорда пользы, - тон был резким.
- Скай!
- Да?
- Как это у тебя получается?
- Что тебе, в отличие от нее, нужен такой, как я?
- Не совсем. Что лучше вообще не идти, чем идти не за тобой.
Он не ответил.
- Зачем тебе это?
- Меч?
- Твое желание.
- Обри!
- Ты думаешь, я не чувствую? Мы идем за тобой, а ты хочешь спрятаться. Самым безумным способом из всех, что могут прийти в голову – прятаться от людей, став гоблином. Тебе ведь это нужно? Убегая от лжи, создать самую большую ложь в своей жизни – стать тем, чем ты не являешься.
- Я буду.
- Не будешь, - убежденно сказал Обри, хватая его за руку. – Ты только посмотри на себя: ты восхитительнейшее творение природы – я готов на тебя молиться. Ты – потрясающий. Чего же тебе не хватает? Правды? Ты сам воплощенная открытость. Отпустил все, кроме себя. Что же мешает? Позволить быть себе, а не гоблину, и не людям, которых ты не можешь ни понять, ни принять, и все время отчаянно пытаешься это сделать. Может, хоть раз в жизни, дело не в тебе, а в том, что тебя окружает? И ты, неспособный затеряться в одной толпе, надеешься, что сможешь найти другую толпу, в которой получиться утратить себя? Не получится, я и так тебе скажу, и для этого не обязательно становиться гоблином. Или, ты не хочешь мне верить? – он запнулся, подбирая слова, – быть собой просто. Это должно быть легко. Я это точно знаю, хотя не всегда это делаю. Но ты – лучше, ты сильнее. Разве на тебя кто-то давит? Кто-то что-то требует? А ты сам, будучи таким свободным, наступаешь себе на горло, и тебе все время страшно.
Обри замолк и остановился, глядя в спину Скайлеру.
- Тебе потому и страшно, что истинный внутри тебя не хочет умирать. А ты идешь, чтобы убить его, вместо того, чтобы протянуть ему руку, - и он тыльной стороной ладони стер слезу.
Скайлер тоже остановился, не повернулся, он никогда не поворачивался, но голову опустил.
- Я уже один раз пробовал. Дело не во мне. Просто ради своего спасения такие вещи не делаются.
Обри подошел.
- Но ради своего спасения ты готов стать гоблином?
- Это легче.
- Я никогда не думал, что ты пойдешь легким путем.
- А ты? Найти сокровище вместо того, чтобы его заработать? – и Скайлер вновь пошел вперед.
- Я его отработаю, - тихо ответил Обри. – Просто никто и никогда мне не заплатит за то, что я сделаю, золотом. А если бы я его зарабатывал, мне бы не хватило времени на главное. Теперь я оплачу свое главное золотом.
Они помолчали.
- Собственное существование уничтожает всех живущих, - зазвучал глухой голос, - ибо способ жизни подразумевает способ смерти.
- Кого ты пытаешься убедить? – горько отозвался Обри.
Скайлер опустил голову.
- Я стихотворение написал, пока ты спал там. Настоящее лесное стихотворение, прямо про это место и про тебя.
Скайлер засунул в рот травинку.
- Ждешь, что я тебя попрошу?
- Мне будет приятно.
- Я хочу послушать.
Обри негромко заговорил, глядя перед собой, глубоко вдыхая густой прохладный воздух.
Любовь, как руна на камнях,
Где запах тьмы, но бытия.
И тянет сыростью от леса
Чтобы затухнуть без следа
Как все, что смыто рукавом,
Того, чья голова покрыта.
След на камнях, поросших мхом
Всплывет виденьем на запястье
Взрывая вечным память тех,
Кто по воде легко ступает
И не тревожит лилий смех.
И когда он договорил, впереди посветлело. Деревья расступились, и Годдард первым вышел на опушку. Оглянулся, поджидая остальных. Скайлер закрыл глаза и прошептал несколько слов. Обри остановился рядом и присвистнул от восторга и изумления.
Перед ними расстилался луг – сияющий, как горсть драгоценностей на солнце. Впереди нагромождением серых камней возвышалась башня Королевы Гоблинов. Это была даже не башня, а маленькая крепость с четырьмя угловыми фигурными башенками и узкими бойницами, из потемневшего от дождей и времени камня, поросшего серым мхом.
- Мы дошли? – неуверенно спросил Годдард, и оглянулся на Скайлера. Тот коснулся цветка чертополоха, растущего прямо на границе света и тени, и пальцы его дрогнули.
- К замку, – то ли спросил, то ли приказал Обри.
Лорд Ксенийский опять оглянулся на Скайлера.
- Хочешь идти первым – иди, - ответил он.
Тайра поплотнее запахнула плащ, мокрый от росы. Годдард пошел, прокладывая дорогу сквозь высокие травы и ломая цветы. Когда он огляделся, то увидел, что трое за его спиной не двигаются.
- Чего вы стоите?
- Разве осмелюсь я, – тихо начал Скайлер, явно не осознавая, что он скажет секундой позже, - разве посмею я пройти здесь так, будто я хозяин? И сотворить самое главное в моей жизни, не прося о помощи? И не надеяться, - голос его стал громче, - что кто-то стоит за моей спиной? Иначе кто будет держать меня, - он уже почти кричал, - когда я упаду? – голос его оборвался. – Помоги мне, - прошептал он, - помоги пройти так, чтобы я не жалел ни о чем, и мне не понадобилась твоя помощь. Никогда.
- По-моему, - проговорил Обри в тишине, - я тебя понял. Я даже думаю, что понял тебе правильно.
Скайлер сел на землю и снял сапоги. Закатил до колен штаны и бросил свой рюкзак на землю. Обри повторил его действия. В руках у Тайры ничего не было. Скайлер встал у края луга, глубоко вздохнул, и раскинул руки. Выдохнул, опустил руки и пошел по лугу. Ни одна травинка не шевельнулась.
Годдард, наблюдавший за этим, закашлялся, и резко прошел напролом. Трава становилась все выше, Башня почти исчезла из виду, и, когда идти стало легче, лорд Ксенийский обнаружил, что по-прежнему стоит в пяти метрах от кованной железной двери. Его отделяли лишь кусты чертополоха. Он начал их обходить, потом опять решил идти напролом, но Башня так же стояла в нескольких метрах. Лорд попробовал ломать цветы, но по его рукам потекла кровь, а на площадке уже оказался Скайлер, и рядом - Обри. Темной тенью, у самой стены, стояла Тайра.
- Как это у вас получилось? – в бешенстве закричал он.
Обри подошел к Башне и потрогал теплый камень. Тяжелая, кованная металлом дверь была закрыта намертво.
- Ты хороший парень, Годдард, но тебе нечего здесь делать. Лучшее, что ты можешь сделать – это вернуться в Олден.
- Да я дошел! Вот я! Вот Замок!
Скайлер поднес руку к сиреневому цветку. Тот, словно щенок, потянулся к руке.
- Нет тебя здесь. Ты не сумел дойти. Ты прошел такой путь, и все еще думаешь, что все, что у тебя получалось – твоя заслуга. Но если ты все можешь сам, зачем тебе тот, кто исполнит твое желание? Если ты считаешь, что никому ничего не должен, почему ты думаешь, что кто-то что-то должен тебе?
Лорд Ксенийский в бешенстве топнул ногой и что-то крикнул. Его не услышали.
- Насколько я помню, - осторожно начал Обри, - Королева сама должна выйти и поприветствовать дошедших.
Скайлер посмотрел на замок. Застрекотал сверчок. Пустота.
- Ну и где ваша Королева? – презрительно заорал Годдард.
Скайлер задумчиво огляделся. Было так же тихо.
- Это же иллюзия, - внезапно уже спокойней сказал лорд. – Неужели вы сами не видите, не смотря, что такие умные, и можете коснуться дверей, а я нет. Это просто Великий обман. И что толку в вашей вере, если вы все равно не можете попасть внутрь? Пусть даже на вас не действует заклятье, и вы все делали правильно - с вашими желаниями происходит то же самое, что и с моим. Их никто не исполнит.
Кажется, Тайра хотела что-то сказать. Или сделать. Скайлер уловил ее движение, медленно повернулся, и посмотрел ей в лицо. Очень-очень долго - просто стоял и смотрел. Годдард продолжал что-то говорить. Обри переводил взгляд с одного лица на другое, а потом, остановившись на ее лице, прищурился, чтобы лучше разглядеть, словно не веря своим близоруким глазам.
- Как хорошо, - еле слышно сказал он, - что все становится на свои места.
- Остаться ни с чем, - заорал лорд, - это, по-твоему, на своих местах? С чего начали, тем и закончили?
На секунду Скайлер оторвал взгляд от девушки, и переглянулся с Обри.
- Я думаю, - ответил он, - что теперь мы можем вернуться домой.
- А твое желание? – с трудом выговорила она. В ее лице не было ни кровинки.
- Мое желание? – недоуменно переспросил Скайлер.
Губы Обри шевелились, но было не понятно, молился он, или прощался. Она стояла, высоко подняв голову, и было видно, каких усилий это от нее требовало. Скайлер, уже улыбаясь, посмотрел в темно-зеленые раскосые глаза, протянул руку и убрал за маленькое заостренное ушко выбившуюся черную прядь.